Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 3 - GoddessKM

В конце концов, Леви не хотел ставить на влиятельную должность очередного подхалима — кого-то, кем другие могли бы манипулировать, как это случилось с Грегом. И хотя не было никаких веских доказательств того, что Клэр и Грег сговорились против Аддисон, Леви глубоко верил в Аддисон. Он знал, что она не из тех, кто способен предать или плохо обращаться с кем-либо, и уж тем более не заслуживала такого обращения, какое ей пришлось вынести.

Для Леви единственным логичным объяснением было то, что её подставили. И то, как всё развернулось, говорило о том, что многие в стае приняли сторону Клэр — Грег, тот погибший омега и, вероятно, другие. Чтобы история не повторилась, было крайне важно назначать на важные роли только тех, кто не поддаётся эмоциям или внешнему влиянию.

Им нужны были лидеры, которые следовали только приказу своего Альфы — и ничьему больше.

«Гамма Майк», — связался Леви по мыслесвязи, глядя, как Зион выходит из комнаты.

«Да, Бета Леви?»

«Отбери нескольких наших лучших воинов и пусть они готовятся к отъезду. Нас с Альфой вызвали в Королевский Дворец, и мы возьмём Клэр с собой. Пока нас не будет, мы не можем позволить посторонним проникать на нашу территорию. Я возлагаю эту ответственность на тебя».

Тон Леви был спокойным и сдержанным. Он доверял Гамме Майку, но не настолько, чтобы раскрыть истинную личность Клэр. Даже спустя все эти годы никто не узнал, что Клэр была пропавшей принцессой из Королевской Столицы.

Спасибо, Jenni_Toney_9894, Энджи_Родригес_6157, Charlyne_Lawton, Чариса_Каин, Дримфайр и Favour_4598, за Золотой Билет! Это радует и мотивирует меня. Огромное спасибо за вашу постоянную поддержку, мои маленькие Богини!!!

Глава 103. Пусть его пытают

Этой скрытности было две причины. Во-первых, раскрытие правды лишь усугубило бы их положение, особенно сейчас, когда на них нацелились силы, с которыми решил объединиться Грег. Во-вторых, обнародование личности Клэр лишь придало бы ей ещё больше смелости.

Она и так уже вела себя как тиран под предлогом титула «будущей Луны Альфы Зиона», злоупотребляя своим положением и создавая проблемы. Если бы люди узнали, кто она на самом деле, попыталась бы она править всеми так, будто вся стая принадлежит ей?

Тем не менее Леви позволял ей бесчинствовать — потому что таков был план Зиона. Это было его решение спрятать её в стае, скрыв её истинную личность. Так что если кто и заслуживал нести последствий этого выбора, так это Зион. Пусть он сам разбирается с хаосом и неудобствами. Пусть он на себе ощутит все последствия. По мнению Леви, это был лучший способ преподать Зиону столь необходимый урок.

Может показаться, что Леви слишком суров со своим Альфой, но, по его мнению, Зион сам навлёк на себя беду, приведя такую женщину в их стаю. И если кто и заслуживал страдать от последствий действий Клэр и мучиться, так это Зион. Зион тоже это знал — он не был слеп к тонким уколам Леви или к тому, как тот молчаливо добивался возмездия от имени Аддисон.

Зион принимал это без сопротивления. В конце концов, его собственные неверные суждения и решения привели к ситуации, в которой они оказались. Он знал, что винить ему больше некого.

Более того, Альфа-Король всё ещё не забрал свою дочь. Это само по себе было посланием. Оставляя Клэр на попечение Зиона, Альфа-Король доверял ему — или обременял его — этой ответственностью. Зион не мог просто выгнать её. Только если Альфа-Король не прибудет лично, чтобы забрать её, или если Клэр не решит уйти сама.

Но её присутствие было сродни пытке. Клэр постоянно плела интриги, пытаясь манипуляциями затащить его в постель. Был один момент, который Зион никогда не забудет, — момент, который едва не сокрушил его самообладание. Она нагло вошла в его комнату, пока он был в душе, подкралась сзади и обняла его с явным намерением.

В тот момент Зион погрузился в воспоминания об Аддисон, их общая страсть всё ещё была жива в его сознании. Последовавшая физическая реакция была инстинктивной. Но в ту же секунду, как он понял, что позади него Клэр, отвращение пронзило его, словно лёд в венах.

Он немедленно отшвырнул её, и его возбуждение угасло так же быстро, как и возникло. Мысль о том, что к нему прикасается другая женщина — особенно такая, как Клэр, — вызывала у него мурашки по коже. С того дня он стал запирать дверь на два замка.

В тот день, когда она выкинула этот номер, он едва не убил Клэр — и остановился лишь в последнюю секунду, когда к нему вернулось самообладание. Клэр разрыдалась, плача, как нежный цветок груши весной. Её широко распахнутые, оленьи глаза блестели от слёз, полные обиды и притворной невинности, когда она прошептала: «Зион, ты мне просто так нравишься».

Никогда в жизни Зион не презирал эти слова сильнее. Чистейшее отвращение, охватившее его, заставило его выбежать из дома стаи. Он пробежал вдоль всех границ стаи, пытаясь унять бурю внутри, — но судьба предоставила ему другой выход.

Неподалёку произошло нападение изгоев, и Зион выплеснул всю свою ярость, отвращение и неприятие в эту бойню. У изгоев не было ни единого шанса. К тому времени, когда прибыли воины, чтобы навести порядок, место происшествия походило не столько на поле боя, сколько на кровавую резню.

Конечности были оторваны, тела изуродованы до неузнаваемости. Кишки одного из изгоев были с такой силой отброшены в сторону, что запутались в ветвях, словно гротескные гирлянды. Отрубленную голову, которую едва не проглядели, нашли лишь благодаря кровавому следу, ведущему в чащу.

Все, кто видел последствия, отчётливо запомнили тот день, — когда их Альфа был нехарактерно жесток и кипел яростью, от которой у них стыла кровь в жилах. Никто не смел слишком громко дышать в его присутствии, боясь стать следующей мишенью его гнева.

А Леви? Когда Зион рассказал ему, что произошло, Леви лишь фыркнул, закатил глаза и сказал: «Так тебе и надо».

И всё.

Шура тут же возник в сознании Зиона, его шерсть встала дыбом, когти были наготове, он был в ярости и жаждал наброситься на Леви здесь и сейчас. Но Зион не мог заставить себя злиться. Не по-настоящему. Потому что в глубине души он знал, что Леви прав — он собственными руками принёс эту проблему в стаю.

После того случая Зион стал запирать дверь на два замка и вообще перестал возвращаться в свою комнату. Большинство ночей он проводил в своём кабинете, погрязнув в работе, или лежал без сна в кресле — не от бессонницы, а от отвращения. Каждый раз, закрывая глаза, он вспоминал то нежеланное прикосновение, и по его коже снова пробегали мурашки.

Вскоре после этого Зион наконец вернулся в свои апартаменты Альфы. Он закрыл за собой дверь, надёжно запер её и рухнул на кровать. Свернувшись калачиком под одеялом, он глубоко вдохнул, пытаясь уловить хоть малейший оставшийся след запаха Аддисон. Может быть, за все эти годы ничего не осталось — может, это просто его разум играл с ним злую шутку, — но он клялся, что всё ещё мог уловить тончайший намёк на её пьянящий аромат: тёплая ваниль, нежное молоко и шёпот корицы.

Этот запах когда-то успокаивал его… и мучил его.

Он утешал его сердце, но в то же время пробуждал нечто более глубокое — его тоску, его вину, его неутолённое желание. И когда его тело наконец достигло предела, Зион погрузился в сон, даже не осознав этого.

Когда он открыл глаза, небо за окном уже потемнело. Ветерок мягко колыхал занавески на открытом окне, заставляя их трепетать, словно беспокойные призраки. Но что-то было не так.

На его груди что-то лежало.

Зион, всё ещё лёжа на спине, моргнул раз, потом другой. Его инстинкты обострились, когда он перевёл взгляд. Женщина сидела на нём верхом, её тело прижималось к его телу, а руки слишком знакомо его исследовали.

Его лицо мгновенно потемнело. Его брови сошлись на переносице, когда его охватил гнев. Без колебаний Зион двинулся, чтобы столкнуть женщину с себя.