Ворона на взводе (СИ) - Вран Карина

Один-то раз герой (да в том же самом расследовании) подделал подпись коллеги, чтобы получить разрешение на выдачу реагента. Значит, рамки безусловного подчинения правилам не так ему и жмут.

Но тогда следователь не «додавил». Напарница вмешалась, да и доказательства далеко не все были собраны. И в планы героя входило скорее напугать родителей, чтобы они раскололись.

Девчонку-то зацепили разбирательством «по касательной». Следователи ищут бионика, «дядю Ли», работавшего под началом главы семьи.

Имея на руках полный расклад, препарат и ордер, выстроить разговор-обвинение можно грамотнее. Точнее. Без шансов на замалчивание.

Обойтись без лишней массовки в кадре. В смысле, без полицейских, которые всё равно просто стояли у порога в оригинальной версии. Показать для большей убедительности инъектор.

И да — получить признание. Не только угрозой раскрытия, но и четкими выкладками по тем данным, что сумел «нарыть» герой. Пусть демонстрирует свои мозги и умения. А то ребенка запугать — много ума не надо. В оригинале даже психологиня с этим справляется.

А про некоего «дядю Ли» (надо будет сменить фамилию), которого вообще-то разыскивают герои, и о котором упорно молчат члены семьи, узнать не в момент последних сборов. А в приватной успокоительной беседе.

Шантажиста нужно прижать, чтобы оставил семью в покое? Я вас умоляю: там же алкашня (если не хуже). Без постоянной работы и источников дохода. Было бы желание! Найти на него и его женушку что-то да упрятать за решетку — вот тут привлечь полицию, а не чтобы пугать ребенка — более, чем реалистично.

И уж лучше экшн с задержанием говнюка показать, чем очередной «размазанный» диалог.

Понимаете, мне в «Бионической жизни» нравится задумка и атмосфера. А всё, что между, наполнение серий, я бы во многом изменила. Какое бы? Уже меняю.

Иначе зваться мне не сценарист, а копипастер.

Мои пальцы усиленно били по кейкапам. Хотела б я сказать — порхали над клавиатурой — но нет. Это про уверенных пользователей. Я тыкала в символы, глядя то на экран, то на клавиши. И периодически промахиваясь. Непривычно.

Память не особо помогала: вот на русской раскладке я бы оторвалась. Там бы и пальчики нежно порхали, и глядеть вниз не надо было бы.

Не важно, каков процесс. Главное — результат. Наши предки в древности такое создавали! Чего стоит бронзовый «холодильник» периода Сражающихся царств (до нашей эры дело было). И это я не вспоминаю про Терракотовую армию.

За один вечер эпизод я не доделала. Мамочка пришла напомнить о необходимости сна даже для творческих натур.

Это ничего: примитивными тычками двумя указательными пальцами за пару вечеров эта ворона управилась. Включая предисловие-пояснение, которое вообще-то идет в начале первой серии. Оно — для того, чтобы режиссер Ян вник в задумку.

С очень вдумчивой моськой и почти неслышимыми матами на всех известных мне языках.

До глубокой ночи пятницы я маялась со сверкой автозамены. Всё ли она правильно поняла из моего хромающего упрощенного китайского. Ух, как на меня наворчали за то, что засиживаюсь и не сплю! Обещала больше так не делать.

Часть субботнего вечера потратилась на то, чтобы перечитать и много чего подправить с маминой помощью. Итого на один эпизод ушло три дня. С Мэйхуа за ноутбуком (от старта до финала эпизода) мы бы управились быстрее. Но так — она была загружена только в один из этих дней.

Я же хочу братика или сестричку? Значит, надо высвобождать мамуле больше времени. Или она так и будет «прикована» к этой вороне. Цепью, звенья которой собраны из любви и заботы. Добровольно надетой.

Родительская любовь — это прекрасно. Но и о себе забывать не нужно.

О забытых…

Мы навестили, как и собирались, пострадавшего в аварии Сыму.

Не знаю, есть ли вообще люди, которым нравятся больницы. Эта ворона не из таких. Мне в них дискомфортно. Танцору тоже явно не нравилось пролеживать бока. Но его так-то никто не спрашивал.

Он порывался встать, когда мы зашли в палату.

— Лежи, — скомандовала мама. — Можешь сесть, если хочешь, но без резких движений.

В кино больные после операций обычно выглядят бледненько, плохонько, но аккуратно.

Им делают грим с первым тоном — самой бледной из основ — с добавлением белых и синих красок. Немного фиолетового во внутренние уголки глаз. Синим же подчеркнут скулы и добавят капельку синевы на губы. Внутри, а снаружи оставят болезненную бледность основы. Контуринг оформят для «худобы» лица.

Возможно, позволят одной-двум прядкам волос выбиться из гладкой прически. О, ещё могут закапать глаза, чтобы проявились красные сосуды. Но этакое уже чересчур реалистично для Азии, где красота — основа основ.

У лидера Вихря всё было куда как красочнее. Синдром очков, если вы понимаете, о чем я. Это такие мощные синячищи под глазами, которые получаются при сильном ударе по голове. Не всегда, но Сыме «повезло».

Нынче синяки «цвели», уходя в желтизну, но кое-где краснота соперничала с фиолетовым. И слабый «мазок» зеленовато-коричневого по каемке.

Почти как больничный парк под окном. Трава после ранних заморозков пожухла. Красный клен царственно трепетал багрянцем листвы. К нему приник куст барбариса с пурпурными листьями. Что-то молоденькое из хвойных настырно зеленело рядышком.

А забинтованная голова над всей этой красотой напоминала плотные белые облака.

— Ты похож на осень, брат Сыма, — констатировала эта ворона.

И бесстыдно забралась на край больничной койки.

Палата отдельная. Стесняться некого — чужих людей нет. Шу осталась снаружи, бдить и не пущать. О докторах предупреждать. Перевели танцора сюда по распоряжению Мэйхуа. Платно, разумеется.

Рядом с кроватью — костыли. В аварии не только головушке парня досталось.

Пока ехали навещать больного, я спросила маму про оплату счетов за больницу. С учетом операции, там наверняка что-то космическое набежало. А семья у танцора небогатая.

Мэйхуа вздохнула и отвела взгляд.

— Мне пришлось внести некоторую сумму, — призналась она. — Было бы неловко навещать его в общей палате.

— Ты всё правильно сделала, — пылко заверила родительницу эта ворона. — Мама… Я тут вспомнила. Когда мне дали премию Магнолии, за Лучший дебют, киностудия делала намеки на красный конверт по завершению съемок… Они сдержали слово?

Мама легонько сузила свои красивые глаза.

— Полагаю, мы достаточно долго проявляли вежливость, — сказала она. — Пора напомнить студии Зеленый лимон об их обещании.

Она достала из сумочки мобильник. Выбрала в журнале контакт кастинг-директора Дэна. Показала мне, кого набирает. Я понятливо кивнула и принялась слушать.

— Вы так быстро ответили на мой звонок, — приветливо высказала Мэйхуа. — О, я тоже рада вас слышать. Мы с А-Ли видели киноафиши. Кажется, вашу студию можно поздравить? Скажите, а проводился ли предварительный закрытый показ? Да? Как интересно! Возможно, вы поделитесь отзывами? Правда? Это так неожиданно. Думаете, есть шансы получить ещё одну премию? Что вы, господин Дэн! Если так, это будет заслуга всей съемочной группы. Да-да, хорошо. Встретимся после премьеры.

Любезность в мамином голосе звучала так искренне, так чисто, словно родниковая вода в горном ручье. Даже в явных намеках на все забытые обещания и обязательства Мэйхуа сохраняла изысканную учтивость.

Учиться мне и учиться. Переговоры в Срединном государстве — это как блуждание в зыбком тумане намеков и интонаций. Ориентироваться по ощущениям и редким проблескам света (истины, которая почти всегда сокрыта).

Итоги одного двухминутного разговора: мы узнали о закрытом показе. Кастинг-директор мог бы смолчать, не задай ему мама прямого вопроса. Приглашенные гости: кинокритики и влиятельные лица, связанные с индустрией. Отзывы — предварительные — в основном положительные.