Копье и кость - Машевская Анастасия

– Надеюсь, вопросов нет, – уточнила она на всякий случай.

Гистасп сардонически рыкнул. На усмешку это не походило совсем.

– Я все сделаю.

– Тану! – раздался голос Дана из-за полога. – Позвольте, это важно!

– Входи. Что у тебя?

– Несколько посланий: желтые выступили в защиту Наадалов, с которыми мы сейчас воюем. У них ваш брат.

– Русса? – Бансабира слегка нахмурилась.

– Судя по всему, да.

– Где они стоят?

– У нас на пути.

Танша вздохнула. Если действительно так – нехорошо. Она только недавно смогла передвинуть войско на запад. Двигаться еще по меньшей мере полста лиг, пока не упрутся в Синий танаар, и дальше. За короткий срок надо врезаться во вражеский бок и оторвать кусок покрупнее. Она с востока, отец с запада, Маатхас пока бился с бежевыми, которые, против всех планов, вгрызлись ему в тыл пару недель назад, однако взял на себя по возможности сдерживать еще и Шаутов, Этер Каамал – на всякий случай – Раггаров, а Русса охранял отход на север – такова была последняя расстановка. Но если Русса и впрямь так далеко углубился – по своей воле или нет, – путь на север остается открыт.

– Кто контролирует тропу с юга?

– Луатары.

– А с севера?

– Ваш дед.

– Лично?

– Судя по размерам войска и разноформенности в рядах, возможно.

Бансабира потерла лоб.

– Прикажете строиться? – спросил Дан.

Бансабира и бровью не повела, но в голосе слышалось неприметное разочарование:

– Был случай, когда я бы все отдала за личную встречу с Иденом Ниитасом, а теперь отдала бы столько же, чтобы его здесь не было.

И вдруг замолчала. Мужчины переглянулись, не совсем понимая ход мыслей танши. Наконец Дан прочистил горло:

– Так мне строить войска, чтобы помочь Руссе?

– А ты бы в такой ситуации стал помогать брату?

– Если бы он у меня был – безусловно. – Дан выпятил грудь.

– Ну и дурак, Дан Смелый, – заключила танша. – Нет никакой гарантии, что если мы кинемся биться с желтыми, то вытащим из плена именно Руссу.

– Но у них захвачены пурпурные знамена.

– Под которыми, естественно, ходит исключительно мой брат, – небрежно бросила женщина. – Что именно сказали разведчики? Что у них ахтанат дома Яввуз?

– Кажется, «проклятый волчий сын».

– Кто бы там ни был, спасать его мы не пойдем.

– Пошлите хотя бы отряд, госпожа, – посоветовал Дан. – Если в рядах узнают, что Луатары держат ваши знамена, а вы не пытаетесь их отбить, могут начаться волнения.

– Значит, сделай так, чтобы не узнали. – Дан поклонился. – Что-то еще?

– Да. Ваш отец, а вслед за ним и свекор прислали письма с требованием немедленно вернуться в фамильный чертог Яввузов. – Вопреки ожиданиям, Дан не протянул танше никакой бумаги.

От подобного хамства Бану так растерялась, что даже забыла возмутиться.

– Ответь отцу, что до тех пор, пока я могу сидеть на лошади, я буду с армией.

– Мне? Ответить та́ну Яввузу от вашего имени? – Дан выглядел так, будто только что схватил удар под дых. – Я счел бы это за честь, тану, но мне немного неловко.

– Ну так изловчись, – велела Бану и только тогда осознала происходящее. – С каких пор ты вообще имеешь отношение к моей переписке с отцом?

Дан растерялся.

– Ну не то чтобы имею отношение, – смущенно потер затылок. – Просто раньше вы доверяли это лорду Гобрию, а потом он стал командиром третьего подразделения и… и вы до сих пор не назначили нового оруженосца. Поэтому, – Дан заговорил увереннее, – как вице-командир, я подумал, что мог бы взять на себя часть обязанностей. Чтобы вам было проще.

Бансабира едва сдержалась, чтобы не ляпнуть какое-нибудь нехорошее слово:

– Ну вот что, Дан Наглый, отправь письмо отцу и Яфуру Каамалу, как велено, и чтобы больше никакого самоуправства. Вскроешь еще хоть одно сообщение…

– Но я не вскрывал! – пылко заверил Дан, округлив глаза и замахав руками.

– Тогда как?

Госпожа нахмурилась – что тут вообще происходит?

– Мне сообщил Ул, в смысле вице-командир четвертого подразделения. – Дан воровато огляделся и понизил голос. – Он тайком прочел бумаги на столе вашего супруга.

Как хорошо иногда не иметь права меняться в лице – сейчас женщина и не знала, хочется ей больше вздохнуть или засмеяться. С одной стороны, с Каамалами все куда хуже, чем кажется, с другой – она такая молодец, что не отрубила Улу голову в свое время.

– В остальном все в порядке? – спросила танша. Дан подтвердил, что да. Бансабира подбородком указала на вход. – Тогда можешь идти. Кликни Вала по дороге. Как отправишь гонцов, дай знать. И держи меня в курсе происходящего.

– Слушаюсь, госпожа.

Когда подчиненный удалился, в шатре повисла тишина. Гистасп не решался говорить первым, наблюдая за таншей.

– А ты бы на моем месте стал помогать брату? – наконец спросила Бану тихо, совсем другим голосом, пронзая командира ищущими глазами.

– Я не на вашем месте, тану, – резонно заметил Гистасп.

– А если бы был? – с нажимом повторила женщина.

– Нет, – сухо отозвался мужчина. – Если бы был, не стал бы вызволять брата.

Гистасп был готов поклясться, что слышал, как танша – едва слышно – облегченно вздохнула. Командир, решив увести разговор из настроения, в котором молодая женщина явно чувствовала себя некомфортно, подался вперед через стол.

– Госпожа, разумно ли это? – спросил он мягко. – При всем уважении, если вы переживаете за сохранность своего положения и, я бы сказал, окружения, поверьте, многие почтут за честь остаться с вами на этот срок, – командир сделал жест в сторону полога. – Конечно, Дан не в их числе – такие, как он, на месте не сидят. Но я, ваша охрана и многие из офицеров с куда большей охотой проведут полгода в родном танааре. Вы должны понимать, что носите наследника двух домов. Случись погоня, вы можете потерять его, а мы, в худшем варианте, и вас. Думаю, не надо рассказывать, что случится, если вы не сможете командовать.

Бансабира опустила лоб на руку, спрятав лицо в ладони. Она думала об этом каждый день с тех пор, как осознала положение дел.

– Предлагаешь мне лично назначить нового командующего, перед тем как вернуться домой? Нер изначально был слабонервным тюфяком, а последние месяцы с победами, женщинами и пьянками сделали из него безумца и гордеца. Кого бы я ни назвала, Нер поднимет бунт.

– Нет, если его не поддержат или, что еще надежнее, если его не будет в числе претендентов. В конце концов, не в силах произвести жизнь, Великий Акаб делал единственное, что мог, пока Праматерь Иллана создавала мир, – ждал и воздавал Ей хвалу. Думаю, ваш супруг не отринет традиции.

Бансабира прыснула:

– Мой супруг в лучшем случае будет пить и иметь шлюх, а в худшем молчать, надувая щеки. Чаще всего он называет это «я думаю». Со временем, правда, это всем надоест, и тогда его брат и отец подначат поставить меня на место. Нер заявит, что таны являются «защитниками», а не «тенями Богов», как раманы, поэтому нет смысла блюсти такую идиотскую традицию.

– Простите, конечно, но…

Гистасп умолк. Бансабира улыбнулась уголком губ, подталкивая командира.

– Знаете, ваш отец не любил ни одной из земных жен. Но ничто не дает права забывать обычай, и он относился к ним со всем уважением. Ваш муж совсем не северянин.

– Кем была его мать?

– Последняя тану Каамал в девичестве принадлежала дому Дайхатт.

В глазах Бансабиры вспыхнуло недоброе пламя.

– Госпожа, это Вал, можно? – раздалось с улицы.

– Входи.

Телохранитель зашел с таким неприлично счастливым видом, что Бану невольно задумалась – не влюбился ли он, часом. Однако заговорила безо всякого выражения:

– Коль уж ты прекрасно зарекомендовал себя в подборе людей, подыщи мне оруженосца. Неболтливого, рукастого и чтобы бегал быстро.

– Понял, слушаюсь, – отчеканил телохранитель перед поклоном.

– Вы три месяца обходились без Юдейра, – проговорил Гистасп, когда Вал вышел. – Не хотите и впредь пользоваться услугами женщин? Должен сказать, я давно не видел Гобрия настолько довольным, – хмыкнул Гистасп, отведя глаза и почесав кончик носа. Бансабира тихо засмеялась: