Пустой II. Часть 6 (СИ) - Скабер Артемий

Дарг не ответил. Челюсть у него двигалась, будто он что-то пережёвывал, но лицо оставалось каменным.

Айлет резко поднялась. Она сидела со своими двоими у дальних углей и всё это время молчала, будто её вообще не касалось, что происходит. Теперь поднялась, отряхнула колени и сказала громко, на весь склад:

— Он сражался с Плакальщиком вместе с нами.

Все обернулись к ней.

— Когда мог пройти мимо, — продолжила Айлет, и голос у неё был хрипловатый, но твёрдый. — Мы звали своего, шли с факелами, как дураки. Плакальщик пришёл на крик. Он был рядом и видел, что будет. Мог уйти. Ему никто из нас ничего не был должен, а он… помог.

Она помолчала. Посмотрела на меня и тут же отвела глаза.

— Тогда я ещё думала только как старшая своей группы, вела себя так, будто он хочет выведать наши секреты… Дура. Теперь вот смотрю на вас. На тех, кого он спас, а вы ведёте себя так, будто он просто указал вам дорогу до ближайшей лавки… Позор! Где ваша честь? Сгнила?

Не ожидал, что Айлет будет на моей стороне.

— Хватит повторять одно и то же, — хмыкнул Дарг. — Каждый всё помнит.

— Тогда почему он сейчас стоит перед тобой и просит своё?

Дарг промолчал. Илса опустила глаза на лук. Пальцы у неё медленно гладили изгиб древка.

— Она права… — произнесла Илса негромко. — Всё именно так и было. И будь мы в городе, каждый и каждая были бы ему должны, но почему-то все решили делать вид, будто это не так.

— Илса, — вспыхнул Сеф.

— Что? — Она подняла на него глаза. — Я говорю как есть.

Сеф скривился, потом развернулся ко мне и раскинул руки, будто выступал перед толпой на площади. Нож блеснул в свете костра.

— Хорошо! — сказал он громко. — Хорошо, давайте все скажем ему спасибо! Спасибо, Рейланд! — Он шутовски поклонился в пояс и выпрямился. — Спасибо тебе, деревенский, что выпустил нас из клеток, в которые мы попали, потому что ты пришёл во двор! Доволен? Теперь мы тебе должны отдать всё, что у нас есть?

Одр оказался рядом с ним. Увидел это только потому, что знал, куда смотреть. Остальные даже не поняли, что произошло. Только что он стоял у столба, лениво привалившись плечом к камню, а в следующее мгновение уже был возле Сефа, вплотную, так, что тот не успел даже опустить руки. Нож Одра упирался Сефу в грудь, туда, где под рёбрами бьётся сердце.

Сеф замер с раскинутыми руками. Собственный нож в его пальцах теперь смотрел в пустоту. Широкоплечий дёрнулся было к ним, но Одр, не поворачивая головы, сказал:

— Не двигайся.

И тот встал. Дарг поднялся и снова оценил моих ребят, прекрасно понимая, к чему могут привести его следующие слова или действия.

— Решили напасть на нас? — спросил он.

Одр не ответил ему, чуть склонил голову и улыбнулся. Надавил ножом, отчего Сеф дёрнулся и глубоко вздохнул.

— Я не отличаюсь такой выдержкой, как наш Рейланд, — произнёс он спокойно. — Он стоит и молчит, всегда такой, а вот я так не умею. Вас, видно, шалхи воспитывали.

— Убери нож, — прошипел Сеф.

— Ещё слово, и я воткну его глубже, — ответил Одр на ухо парню.

Часть учеников уже поднималась. Сарн и Тавр встали в стойки и приготовились к бою.

— Удивительно, что это приходится объяснять… — продолжил Одр. — Каждому из вас подарили жизнь. Каждому. В уважающих себя семьях за подаренную жизнь приносят клятву тому, кто её подарил. Так же поступают в дружине или городской страже. Везде, где есть честь… Он вам чужой, а помог. А вы сидите здесь и строите из себя непонятно кого.

— Тебе-то откуда это знать? — спросил кто-то у костра. — Он и твою жизнь спас, и других тоже? Ваши-то клятвы где?

Одр медленно повернул голову на голос. Я уже приготовился использовать Рваный Шаг, но нож у груди Сефа пока не дрогнул.

— Грязные шалхи! — рыкнул Тавр. — Вас это не касается! Он наш, а вы — нет. У нас свои порядки внутри.

Будто кто-то выдернул затычку из бочки. Заговорили сразу со всех сторон, перебивая друг друга.

— С какой стати мы ему что-то должны⁈

— Мы из другой школы! Какое нам дело до…

— Я сын городской стражи! Моего отца знает половина Вороньего Крыла!

— Мой отец из дружины Нижних ворот!

— Мы из семей, а он кто? Деревенский из-под стены!

— Сын дружинника не будет кланяться какому-то…

Широкоплечий из Основы сжал кулаки. Двое в песочном вскочили. Один из синих, караульный, заглянул внутрь из прохода, увидел, что происходит, и остался стоять, не зная, куда себя деть.

Одр нажал ножом ещё. Сеф, у которого рот уже был открыт, чтобы что-то добавить, закрыл его и так и остался стоять с раскинутыми руками, глядя куда-то в свод.

Тавр сплюнул.

— В тебе нет чести, — сказал он Даргу, и голос у него был злой и хриплый. — Из тебя лидер, как из меня девка. Тебя вытащили из клетки. Жизнь тебе вернули. А я что-то так и не услышал от тебя ни одного слова благодарности. Будь ты в дружине… долго бы не прожил.

Я стоял и слушал, как мои люди говорят за меня то, что я сам никогда бы не сказал. Мне не нужно было, чтобы кто-то признал, что я их спас. Мне было всё равно, что Сеф считает меня виноватым в своих бедах, а кто-то называет деревенским.

Сейчас меня интересовала лишь моя карта, но Тавр стоял рядом со мной, почти касаясь плечом. Сарн чуть позади, слева. Одр держал нож у груди Сефа. Даже Варис уже поднялся, взял в руку меч и направил его на остальных.

И это было странно… будто меня окружили стеной, которую я не строил.

— Хватит! — Дарг повысил голос.

Шум оборвался не сразу. Кто-то ещё договорил последнее слово себе под нос, парочка села обратно.

— Я не отдам, — продолжил он, глядя на меня. — Можете говорить, что хотите. Про честь, про клятвы, про клетки. Мне всё равно. Здесь двадцать человек. От этой карты зависит, дойдут они до выхода или сдохнут в Руинах. Если я её отдам, вы уйдёте утром, впятером, а мы останемся. Без дороги, без знаков, без ничего. И тогда кровь каждого, кто не дойдёт, будет на вас.

Он говорил твёрдо и уверенно, так убедительно, что костра закивали. Даже широкоплечий, стоявший в двух шагах от Одра, чуть расправил плечи, словно снова почувствовал под ногами землю.

И я с ним почти согласен: для него и остальных это правда. Вот только она не…

— А нас это как касается? — спросил Сарн.

Дарг повернул к нему голову. Парень приблизился к нам с Тавром и сжимал своё оружие.

— Ты сам сказал, — продолжил Сарн. — Правила у вас общие. Долг записывается. Покажи мне, кто и где записал ваши долги Рейланду? Что, нет? Отлично ты придумал: как касается тебя — так тут ты всё слышал, а других — так сразу внесём на доску…

Сарн медленно обвёл склад взглядом.

— Вы только что сказали сами, кто вы: сыны городской стражи, дети дружин, наследники семей и… другие школы. Вы нам не свои, мы вам не свои, так? — Сарн пожал плечами. — Тогда почему ваша кровь должна быть на нас? Вас касалась его жизнь, когда вы его связывали во дворе? Нет. Вот и нас ваша сейчас касается ровно так же.

Тишина стала другой. Не напряжённой, а растерянной, будто все вдруг обнаружили, что стоят не на той стороне реки.

— Хорошо сказано, — хмыкнул Варис.

— А кто его вообще лидером объявил? — тихо, почти себе под нос, спросил кто-то у среднего костра. Я не разглядел, кто. — Дарга. Кто его выбирал?

— Сам встал, — ответил ему другой тихо.

Дарг это слышал и видел, как дёрнулся у него желвак. Он обвёл глазами своих. Илса разглядывала лук. Ниса прижимала к груди дощечку. Сеф стоял с ножом Одра у груди и разглядывал свод. Дарг повернулся ко мне и повторил:

— Не отдам.

Внутри у меня всё встало на свои места. Спорить с ним дальше не было смысла. Слова кончились, и даже не мои. Вспомнил, как я чуть не отдал свою добычу Иглоспину. Даже трясясь от страха, я забрал своё. Эту карту я получил не просто так и не нашёл на дороге. Всю ночь бегал от кости Краста по Руинам, стоял на коленях за каменной формой, пока Узел давил зверя. Отдал её своим, чтобы они ушли, а сам повёл Тварь в другую сторону. Всё это было не для того, чтобы кто-то забрал её и назвал своей.