Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

— В любом случае, мы знаем примерное расположение. Воинам, что следуют с нами все равно придется разбирать территорию, — выуживает из воспоминаний ректор.

Киваю. Воспоминания дались тяжело морально и теперь единственное, что я чувствую, это опустошение.

— Тех кто был там, нельзя никак привлечь? — смотрю вопросительно на Делоро.

— Нет, — вижу, как декан мрачнеет, стискивая крепкую челюсть, — тот приказ стал последним. Когда мы двигались в сторону темных земель, на пути случился обвал. На нас обрушилось огромное количество камней.

Чувствую, как от сказанного у меня конечности становятся ватными.

— Их завалило? Никто не выжил?

— Большинство не выжило, — отвечает ровно, отвернувшись к окну, — остальные получили травмы, кто-то сильные, кто-то незначительные.

Взгляд тут же падает на переносицу и глубокий шрам.

— Да, это не след от меча. Это был удар камнем. Но мне повезло. Это была единственная травма, — декан снова смотрит на меня.

— Мне жаль, — говорю скромно.

— Не важно уже. Суть в том, что все, кто занимался расчисткой именно территории вашего дома мертвы и указать более точно на место хранилища теперь некому.

— Ты после этого сложил полномочия или тебя отстранили?

— Я добровольно ушел в отставку и перешел на должность декана, здесь, — отвечает. По лицу вижу, Делоро уже справился со всеми эмоциями, ну или по крайней мере скрыл их.

В этот момент, захотелось обнять его. Я понимала, что те люди, которые подчинялись ему, многое значили. Он совсем не черствый и не равнодушный, хотя в этом я уже убедилась множество раз. И само собой, жалость и собственные желания я оставила при себе.

19

— Я ужже рук не ччувствую. Ккажется, они скоро заледенеют, — жаловался тихо Филиз, обхватив себя руками и растирая ладонями тело, хотя это уже мало помогало.

— Не жалуйся, Фил. Сосредоточься, — одернул его на редкость серьезный Марко.

У меня желания разговаривать не было и вовсе, потому что у меня уже не только руки, но и все тело заледенело, даже подвижность пропала и это не смотря на плотную одежду и меховую теплую накидку, в которую я обернулась, словно в кокон.

Мы в сопровождении преподавателя по выживанию с трудом двигались вглубь леса. Да, того самого, где гуры водятся. Сам факт этого, что рядом могут быть голодные стали гуров нервировал, а если добавить сюда дикий холод, который в последние недели стал просто невыносим, то совсем уж печально складывались наши дела. Конечно же, второкурсников никто одних не пустил бы, даже не смотря на наличие сильного дара у многих и преподавателя в том числе, который был хорош в вопросе выживания. Чуть в отдалении, взяв нас в оцепление, двигалась охрана академии и с учетом последних событий, когда гуры все чаще выходили к людям, на наше практическое занятие были выделены еще и воины правителя. Они не вмешивались, не говорили с нами, но тщательно следили, чтобы местность была безопасной от серьезных хищников. Уж не знаю, дело в обеспечении безопасности в принципе, или в том, что Норман позаботился о безопасности брата, но наличие такой защиты позволяло сосредоточиться непосредственно на выживании. А с этим были серьезные проблемы, ведь даже темные не привыкли к таким экстремальным понижениям температуры. Да и снега намело намерено. Наш преподаватель тоже был не в восторге, но нас подбадривал, говоря, что так мы лучше будем подготовлены встречать любые трудности. Никто не спорил, то ли потому что согласны, что тренировка, в том числе выносливости нам всем нужна, то ли дело в том, что не хотелось выдыхать остатки тепла из тел.

В стороне, там где более свободная от растительности местность гулко завывал ветер. В глубине леса, чем дальше мы заходили, тем тише становилось. И это был единственный плюс нашего положения.

В лесу уже было толком ничего не видно и преподаватель радостно объявил, что скоро будем разбивать лагерь. Нам предстояло провести ночь среди снега, промерзлой земли и гуров, которые бродят недалеко, ведь иногда, все-таки были слышны короткие грозные рычания.

На утро, мы должны будем выдвинуться обратно. Вообще, курс выживания предусматривал несколько подобных вылазок рассчитанных на несколько дней, но из-за похолодания, нас ограничили всего двумя днями и одной ночью, которую еще надо пережить, ведь сколько бы я не гнала эти мысли от себя, они упорно возвращались. Я бы могла согреть себя с помощью дара, но это было опасно, так как благодаря дару тело словно оборачивает в теплый кокон, а поскольку рядом со мной двигались другие темные, я не могла рисковать.

Хотя не скрою, все-таки делала редкие попытки согреть только ноги или пальцы, когда друзья хоть немного отдалялись от меня.

В лагере мы быстро поели, залили в себя литры горячего чая и поползли в стылые подобия наших современных палаток из плотной кожи и деревянных брусов. Внутри палаток пахло сыростью и одновременно чем-то морозным. Странное сочетание, но все-таки, больше всего меня волновал именно холод, исходящий от кожи. Радовало, что у нас были спальники оббитые мехом изнутри. Как уже было принято ранее, мы разбились на тройки и я уютно улеглась плотно к Филизу. И пусть между нами были два слоя наших спальников, некоторое тепло от его тела я ощущала. Это была чистая необходимость, противиться которой ни у кого не возникало причин. Спальники располагались плотно друг к другу, чтобы мы могли хоть немного согреть друг друга. И вот тут пожалуй единственный раз за весь путь я по-настоящему была рада, ведь хоть так, я могла быть близко к нему. И пусть я настроила себя на то, что Филиз женится на Риа, пусть их отношения уже давно не невинны, как мне хотелось, пусть я решила, что выкину все лишнее из головы, но все равно, вопреки всем моим желаниям и установкам, я тянулась к нему, жаждала прикоснуться, получала удовольствие, находясь рядом.

Самым первым среди нас уснул Марко, его ровное дыхание было слышно с другого бока от Филиза. Меня тоже клонило в сон, когда я немного пригрелась о бок Фила.

А вот Фил не спал. Его что-то беспокоило.

— Что-то случилось? — я приподнимаюсь, хотя в темноте это было бесполезным, ничего не видно.

— Пока шли, в обувь снег попал и растаял и теперь не могу ноги прогреть. Не чувствую толком пальцев, — шепчет напряженно и едва заметно двигается, видимо, пытаясь поджать стопы.

Я сажусь, обеспокоенно всматриваясь в темноту.

— Пальцами шевелить можешь?

— С трудом. Я пытался ноги у огня прогреть, но видимо промерзли сильно.

Меня терзают сомнения. Могу ли я рисковать? Не проще ли попытаться согреть его телом? Растереть?

Прислушавшись к ровному дыханию Марко и закусив до боли губу, я поняла, что не могу быть безучастный и пусть, это самый безрассудный поступок, который я совершаю ведомая чувствами к человеку, но я поняла, что не могу иначе.

— Молчи сейчас, чтобы не произошло, — шепчу совсем тихо и чтобы не сомневаться, опускаю ладони на ноги Филиза, прямо через плотную кожу спальника.

Тепло привычно заструилось по ладоням, проникая внутрь спальника, как качественный обогреватель и согревая мои пальцы. Сразу же запахло сухой кожей, видимо, отсыревший спальник начал подсыхать.

Я ничего не вижу, да и Фил ничего не говорил, но я явственно ощущаю, как друг напрягся. Надеюсь, все еще друг, а не палач.

— Я согрелся, Яр, спасибо, — раздается сдавленный шепот и я убираю руки, обернувшись и смотря в темноту, туда, где должно быть лицо Филиза.

Он молчит и эта тишина звенящая, хотя возможно, это опять же мое предположение, поэтому я медленно укладываюсь на свое место. Мой дар помог прогреться и мне, да и волнение способствовало, так что телом мне было комфортно, чего не скажешь о другом.

Развернувшись, я улеглась на бок, лицом к Филу и тогда, Фил проделал тоже самое, а я ощутила его дыхание на коже.

— В самый первый день, на утренней тренировке первого курса, — очень тихо зашептал Фил, когда после бега возникла сложность с формированием снежка, у меня проскочила мысль, что может быть дело в том, что ты… — Фил замолчал, не озвучивая опасных слов, — ведь этому учатся с детства. Но потом пришел к выводу, что просто ты жил в иных условиях, да и снежок все-таки вышел.