Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ) - Петровский Виктор Эдуардович

— Значит, из-за пятнадцати минут работы мы будем неделю ждать разрешений, пока люди мерзнут в своих квартирах?

— Но ведь инструкция…

— А что инструкция говорит про замерзающих детей и стариков? — перебил я. — Что важнее — формальные процедуры или люди, на благо которых эти процедуры и должны работать?

Игорь Викторович растерянно посмотрел на меня, потом на приборы, показывающие падение мощности.

— Дмитрий Сергеевич, вы же понимаете… Если что-то пойдет не так, меня уволят.

— Под мою личную ответственность. Если кого и уволят, то меня, — я помолчал, давая словам дойти. — Игорь Викторович, вы тридцать лет работаете с этими системами. Вы же видите, что проблема серьезная. И вы же понимаете, что пятнадцать минут диагностики не могут навредить больше, чем простой.

Он долго молчал, глядя на кристалл-усилитель.

— Знаете, — сказал он наконец, — я давно не встречал чиновника, который бы думал про людей, — в его голосе появились непривычные нотки. — Всегда только бумажки, процедуры, отписки. А тут…

— А тут нужно просто делать свою работу, — сказал я. — Не для начальства, не для отчетов. Для народа.

Игорь Викторович выпрямился, и я увидел в его глазах что-то новое — решимость, смешанную с удивлением.

— Черт с ней, с инструкцией, — сказал он. — Вы правы. Нельзя так больше, — он подошел к пульту управления. — Сейчас переключу на резервный контур. Десять минут, и все поймем.

Пока он запускал процедуру отключения, я видел, как меняется его лицо. Как на нем проступал живой интерес инженера, который наконец-то может заняться настоящим делом.

А сколько еще таких Игорей Викторовичей было по всей империи? Надо было только поискать. Дать им дело. Надежду.

— Готово, — сказал он, и кристалл-усилитель потух. — Можете доставать.

Я вынул кристалл из установки. Тяжелый, теплый, но не горячий. На поверхности обнаружились едва заметные трещинки — тонкие, как волоски, но их было много.

— Деградация кристалла, — сказал Баюн, принюхиваясь. — Не полный отказ, но постепенная потеря свойств. Летом, когда нагрузка небольшая, он справляется. Зимой уже нет.

— Микротрещины, — согласился я. — Кристалл работает, но с каждым годом все хуже. А никто не додумался проверить именно этот элемент.

— А с чего бы додуматься? — пожал плечами Игорь Викторович. — Работает же. Светится, энергию передает. Инструкция говорит — до пятнадцати лет служит.

Я покачал головой. Опять шаблонное мышление. Если написано «пятнадцать лет», значит, ровно пятнадцать и будет работать. Никого не волнует, что эффективность может падать постепенно. И не волнует, что может быть банальный брак.

Но винить Игоря Викторовича тоже было бы неправильно. Сделаешь не по инструкции — станешь козлом отпущения при первой же проблеме, предложишь инструкции поменять — никто тебя и слушать не станет.

Потому его согласие помочь вызывало еще больше уважения.

— А есть запасной кристалл?

— На складе должен быть.

— Тогда меняем. И проверяем результат.

Замена заняла полчаса. Новый кристалл засветился ярко, измерения показали стопроцентную проходимость энергии. Даже с учетом потерь на проводниках с отоплением в Восточном районе должно было стать лучше.

— Вот черт, — присвистнул Игорь Викторович, глядя на приборы. — Надо же. А я думал, это нормальное дело.

— Нормальное дело — это когда система предупреждает о проблемах заранее, — сказал я. — А не когда люди мерзнут, пока кто-то не додумается проверить оборудование.

По дороге обратно в Министерство я размышлял о проделанной работе. Две проблемы — забитые проводники в домах и деградировавший кристалл в узле. Одна из них решилась за полчаса. С другой придется повозиться, ну так на то мы и нужны.

— Знаешь, что меня больше всего поражает? — сказал я Баюну. — Не то, что проблемы есть. А то, что их причину в упор не замечают, сколько бы не смотрели.

— То есть?

— Игорь Викторович знает, что зимой эффективность падает, но считает это нормальным. Алексей знает, что отопление в домах работает плохо, но винит кристаллы. Связать синхронность проблем в трех домах, проверить проводники — никто даже не подумал.

— Каждый варится в своем котле, — согласился Баюн. — Узкая специализация.

— Именно. А для решения системных проблем нужен системный взгляд. Нужно видеть всю цепочку — от источника до конечного потребителя.

— И что предлагаешь?

— Для начала — придумать, как чистить проводники. Затем создать систему мониторинга. Чтобы все узлы передавали данные в единый центр. Падает эффективность где-то — сразу видно. Можно реагировать сразу, а не ждать, пока жареный петух в задницу клюнет.

— Жареный петух клюнет? Дорогой хозяин, это ж некромантия, за одни такие разговоры и в бесплатный сибирский санаторий с бесплатным же трудоустройством уехать можно…

— Баюн, это выражение такое. Естественно, я не…

— Да я знаю, расслабься, — с довольной мордой сказал кот. — А внедрять твои идеи будет, собственно, кто?

— Мы и будем. По крайней мере, попробуем.

Вернувшись в Министерство, я сразу направился к Милорадовичу. Нужно было докладывать о результатах, пока энтузиазм не остыл.

Князь принял меня в своем кабинете. Сам он сидел за столом, изучая какие-то документы.

— Дмитрий Сергеевич, — сказал он, не поднимая глаз. — Как прошел выезд?

— Проблему нашел. Две проблемы, если точнее. Одну решил.

Теперь он поднял на меня внимательный и оценивающий взгляд.

— Слушаю.

Я рассказал о забитых проводниках и деградировавшем кристалле. О том, как каждый специалист видел только свой участок работы. О необходимости системного подхода.

— Интересно, — сказал Милорадович, когда я закончил. — И что предлагаете?

— Ну, кристалл мы заменили. С проводниками сложнее. Краткосрочно предлагаю их почистить в проблемных домах. Думаю, мы с Василисой сможем придумать решение на базе рассеивающих чар. Долгосрочно же следует создать систему мониторинга, чтобы предотвращать такие ситуации, но это небыстрый процесс.

— А средства на это где брать?

— Экономия будет больше затрат. Вместо постоянных аварийных ремонтов — плановое обслуживание. Вместо списания еще вполне пригодных кристаллов — отработка их на полную, вместо траты времени заклинателей на перенастройку чар… Ну, вы поняли. Мы не просто отобьем деньги, но и выйдем в плюс.

Князь долго молчал, изучая меня взглядом.

— Дмитрий Сергеевич, — сказал он наконец. — За один день вы сделали больше, чем ваши предшественники за полгода. И чем вы сам за всю свою карьеру, не в обиду будет сказано. Это похвально. Но у меня вопрос — а завтра вы снова будете готовы работать столь же эффективно?

— Буду. Завтра — и всегда.

— Тогда составляйте план мероприятий. С расчетами, сроками, ответственными. Если покажете, что это действительно выгодно, я поддержу.

Выходя из кабинета, я чувствовал одновременно удовлетворение и понимание масштаба задач впереди. Диагноз поставлен, корневые причины найдены. Теперь начинается самое сложное — лечение системы.

Но первый шаг сделан. И хороший шаг, если найдем решение — можно будет масштабировать, применить по всему городу.

А чтобы его найти, мне нужна была помощь Василисы. Я не обманывался насчет своих шансов продавить ее на сотрудничество. Годы вражды и презрения не перечеркнуть одним героическим поступком и демонстрацией умственных способностей.

Но ей не нужно было меня боготворить или даже уважать, чтобы согласиться на интересную работу. А работа у меня была самая что ни на есть интересная.

С этой мыслью я и спустился на третий этаж, в лабораторию.

— Василиса Дмитриевна, — позвал я, постучавшись в дверь. — Можно на минутку?

— Проходите, — отозвалась она голосом, которым можно было заморозить килограмм льда.

Я зашел в кабинет. Василиса смотрела на меня так, как обычно смотрят на прилипшее к подошве ботинка собачье дерьмо.

Значит, отошла от первого впечатления, оставив только «вы» и имя-отчество в своих обращениях. Обнаружила логичные, в рамках ее понимания мира, объяснения и спасению Милорадовича, и интересу к работе. Моя ставка на одно из трех: либо на то, что и мерзавец в экстренной ситуации может проявить героизм, не думая, либо оппортунист Волконский увидел шанс подняться, либо это все временное явление, каприз непостоянного человека. Не важно. Разберемся.