Ледяная невеста для герцога дракона (СИ) - Верховская Таля

Глава 32. Шёлк и паркет

Глава 32. Шёлк и паркет

Меня разбудили ровно в полдень. Глаза слипались так, что хотелось крикнуть: «Поднимите мне веки!» Голова раскалывалась, а в мышцах ныла усталость, словно я прошла пешком весь Северный тракт без привала.

Четыре часа сна. Казалось, что просто моргнула. Вчерашний вечер и ночь всплывали в памяти обрывками, но отчётливыми: запах уксуса, мяты и горьких трав, шипение пара, дрожащие руки Миры. Эльза принесла свой алхимический состав — густую, пахнущую хвоей и пеплом жидкость, которую берегла для самых крайних случаев. Мы распылили её по внутренним швам платья, я пропустила через ткань холод, разбивая застывший наговор на мелкие, безопасные осколки, а Эльфрида с Мирой и Селиной перекраивали структуру корсета, пока рассвет не окрасил окна бледным золотом. Платье выжило. Оно лежало на манекене лёгким, послушным облаком, готовым к вечеру. Всё-таки, и этот мир не без хороших людей.

— Ты моя фея! — проговорила я счастливо, принимая из рук Миры бодрящий отвар.

— Какая такая фея? — удивилась она.

— Маленькая симпатичная девушка с крылышками, как у стрекозы. Умеет колдовать. У вас такие не водятся? — Я прикусила язык, запоздало понимая, что действительно не слышала в этом мире про фей.

— Неет, — протянула служанка. — Я что, похожа на стрекозу? — обиженно поджала губы.

«Неудобно получилось», — подумала я. Вслух сказала:

— Мира, не бери в голову. Я, видимо, в сказках прочитала. Там феи очень хорошие были и всем помогали. Мира улыбнулась, а я выдохнула.

Подоспела Эльфрида с кувшином горячей воды. Я смыла с себя остатки сна и напряжение. Эльфрида забрала у меня полотенце и без лишних слов принялась за волосы. Пряди уложились в сложную, но прочную конструкцию, закреплённую серебряными шпильками, которые не тянули, а лишь поддерживали вес. Мира помогла с корсетом, подтянула шнуровку так, что дыхание осталось ровным, а линия талии — чёткой. Я шагнула к зеркалу и ахнула. На меня смотрела какая-то незнакомая принцесса. Я как Золушка после преображения, только хрустальных туфелек не хватает. Точно! Золушка! В памяти почему-то всплыл старый советский фильм.

«Встаньте, дети, встаньте в круг,

Встаньте в круг, встаньте в круг!

Ты мой друг, и я твой друг,

Старый верный друг!»

Я пропела это тихонько и улыбнулась отражению. Представила себе Варго за ручку с Эдвардом, лихо отплясывающими под детскую песенку. Откровенно хихикнула. Мира с Эльфридой переглянулись, но ничего не сказали. Всё-таки я нервничаю, раз такой бред в голове рождается. Я резко вдохнула-выдохнула пару раз, поправила тонкую цепочку на шее и открыла дверь.

Большой зал было не узнать. Тяжёлые бархатные портьеры отодвинули, сотни свечей в хрустальных подвесниках горели ровным синим пламенем, паркет отполировали до зеркального блеска. Воздух пах дорогими духами и лёгкой горечью зимнего ветра, проникающего сквозь высокие арочные окна. Повсюду стояли лорды в парадных камзолах с орденами и дамы в нарядах, от которых рябило в глазах: бархат, парча, шёлк, кружево, камни, ловящие каждый отблеск свечей. Король и королева сидели на возвышении, пять дочерей стояли рядом, излучая спокойное, вековое величие. Варго и Эдвард занимали места недалеко от трона и были похожи на двух молчаливых охотников, ждущих сигнала.

Я нашла глазами своих подруг. Эльза в платье цвета спелой вишни разговаривала с Филиппом, они смеялись над чем-то, забыв про придворные маски, её глаза светились той самой тихой радостью, которую не купишь ни за какие титулы. Селина в голубом шёлке, прямая, как стрела, слушала северного лорда с вежливой, чуть насмешливой улыбкой. Заметила я и Лиру в лёгком персиковом наряде; казалось, её взгляд искал кого-то в толпе. Я проследила за направлением. Кассиан! «Ничего себе. Но подумаю об этом позднее».

Справа от себя услышала знакомый недовольный голос. Эйлин… Её чёрное бархатное платье с золотой вышивкой кричало о статусе, деньгах и о праве быть первой. Чуть в стороне от основной группы стояла Сильвия в бледно-лиловом пышном платье. Оно подчёркивало необычайную бледность её лица. С девушкой явно что-то происходило. Её пальцы нервно сжимали закрытый веер, губы шевелились, глаза бегали по лицам, будто она считывала невидимые нити, связывающие гостей. Она будто чего-то ждала. И от этого ожидания по спине пробежал холодок.

Музыка ещё не звучала. Зал продолжал гудеть тихим, предвкушающим шёпотом, пока король не поднял руку. Гул мгновенно стих. Вальдемар медленно обвёл взглядом шеренгу из двенадцати девушек, затем перевёл его на лордов.

— Этот вечер не заменит камень, — его голос прозвучал ровно, заполняя пространство без усилия. — Вы уже показали, как держите дар. Сегодня покажете, как держите себя среди людей. Корона не будет вмешиваться. Никаких дополнительных проверок. Танцуйте. Говорите. Наблюдайте. Наслаждайтесь вечером, но помните: вы всё ещё на виду.

Он опустил руку, кивнул Драго и откинулся на спинку кресла, словно передавая нам бразды правления этим вечером.

Драго сделал шаг вперёд. Парадный камзол не скрывал привычной собранности в его плечах. Он поднял взгляд, и на долю секунды его глаза встретились с моими. Потом он обратился к залу.

— Северный Клык открывает двери. Бал объявляется открытым. Испытание продолжается.

Оркестр в углу вывел первую связку. Скрипки зазвучали мягко, и паркет вдруг перестал быть просто полом. Он стал ареной.

Кассиан подошёл первым. Очаровательно улыбнулся, как мог только он, и протянул руку.

— Леди Ростан, ты задолжала мне танец.

— Конечно, Кассиан. Я всегда исполняю свои обещания. — Я вложила ладонь в его.

Мы тронулись. Шаги легли на паркет легко. Он вёл чётко, без суеты, и я просто скользила, чувствуя, как тело повторяет знакомые дуги, как вес перетекает с ноги на ногу, как дыхание совпадает с тактом.

— Ты не считаешь шаги, — шепнул он на повороте, и в его голосе прозвучала та самая тёплая усмешка, что делала его своим в любом зале.

Я улыбнулась, позволяя ему вести.

— Привычка доверять поверхности. Обычно это лёд. Но и паркет тоже подходит. Кассиан мягко подхватил мою руку, переводя в новую связку. Его пальцы были точными, но не давящими. Он смотрел не на паркет, а куда-то сквозь музыку, и вдруг его голос стал тише, почти домашним.

— Лёд прощает только тем, кто не боится упасть, — сказал он. Потом добавил, уже без улыбки, но и без горечи: — Он сделал свой выбор. Ты знаешь, как держать равновесие даже когда мир качается.

Я не сразу поняла, о ком он, но потом взгляд Кассиана скользнул за моё плечо, туда, где в тени колонны стоял Драго. Он смотрел на нас, но в его глазах не было ревности.

— Мы с ним делили всё с детства, — продолжил Кассиан, легко разворачивая меня. — Игрушки, уроки, первые шрамы. А теперь вот это. Отбор. И ты… Я рад, что игра идёт честно. И рад, что ты здесь, Лианна.

Его слова звучали как простой факт: спокойный, зрелый, лишённый тени соперничества. Он был тем самым человеком, который умеет отпускать, не ломая себя, и от этого рядом с ним дышалось свободнее.

В следующий круг он увлёк Лиру, и я увидела, как их пальцы сомкнулись чуть дольше, чем требовал этикет. Тихая искра. Настоящая. Они не прятали её. Просто позволяли разгораться.

Блейк сменил Кассиана, и я не смогла скрыть досады. Я думала, что ему уже всё сказано и он понял: подходить ближе расстояния вытянутой руки не стоит. Но Блейк — игрок. Он знает, что на балу, при короле, я не смогу ответить ему прямо. Ладонь Блейка была слишком сухой, хватка — чуть теснее нормы, пальцы легли так, будто проверяли мои кости на прочность.

— Герцогский отбор — опасная игра, леди Ростан, — его голос скользнул, будто змея по стеклу. — Некоторые игроки не умеют проигрывать. А некоторые выигрывают слишком громко. Я перевела взгляд на дирижёра, улыбнулась уголком губ, сохраняя линию плеч.