Дворецкий едва заметно дёрнул бровью и остался стоять возле входной двери, где рядом с ним стояли парень и девушка.
— Кармон, — произнёс я, повернувшись к дворецкому. — Проводи их в ванну, а затем выбери им комнату.
— Как прикажете, господин, — на его лице я увидел облегчение и благодарность за то, что я даю возможность уйти с этого праздника жизни.
Он что-то шепнул детишкам, а затем повёл их вверх по лестнице на второй этаж.
— Прошу прощения, но мне нужно откланяться, — сказал я как можно более дружелюбно.
— Ступай, мальчик мой, у нас ещё будет время... поговорить, — произнесла она с таким вздохом, что у меня, кажется, шерсть на в жопе встала дыбом.
***
— Это просто ебаный пиздец, — произнёс я в ночную пустоту, глядя в потолок.
Сейчас была глубокая ночь, и то, что происходило в соседней комнате, приводило меня в тихий ужас. Да, её поселили рядом с моей, и я отчётливо слышал, что там происходит. Сначала всё было тихо, но потом я услышал топот множества ног, вероятно, слуг, которые приехали вместе с ней и занимались разгрузкой кареты. Буквально через пятнадцать минут начался настоящий кошмар... Десять... К ней зашло десять здоровенных мужиков, и уже шёл третий час оргии... ТРЕТИЙ!!!
Даже несмотря на дикий ор и стоны, я слышал, как кто-то подходит к моей комнате и тихо стучит. По одному только стуку было понятно, кто это.
— Братик, ты не спишь? — произнесла она, приоткрыв двери.
— Ты это сейчас так пошутила? — приподнявшись на локтях, я скептически выгнул бровь.
— Нет, прости, просто я не смогла уснуть, — сказала она, посмотрев на противоположную стенку. Ну да, комната графини как раз находится между нашими.
— Как будто здесь можно уснуть, поверь, если ты пришла сюда поспать, то ты, по сути, поменяла шило на мыло.
— Шило на мыло? — удивлённо спросила девушка. — Какая интересная фраза, из книги где-то вычитал?
— Ага, из неё самой, ладно, падай под бок.
Дважды мне повторять не пришлось, и девушка моментально собралась ко мне под одеяло. На ней была только лёгкая ночнушка почти до самых пяток. Приползя ко мне под бок, она тут же улеглась и свернулась калачиком.
— Тогрин, я хочу, чтобы эта женщина уехала, — произнесла она.
— Пф, ты даже не представляешь, насколько я этого хочу, я же после её отъезда вообще к хуям собачьим сожгу всю мебель, которая была в её комнате.
— Тогрин! — воскликнула девушка. — Не матерись.
А после чего она легонько ударила меня кулачком по груди.
— А тебе не хочется материться в этой ситуации?
— Это неприлично.
— Зато практично.
В соседней комнате постепенно затихал шум. Но через мгновение раздался крик:
— О-о-о, да-а-а-а, я кончаю...
Неужели её пришлось ебсти три часа, чтобы достичь кульминации? Да она же заебет так любого.
— Тогрин, почему она так кричит? Ей больно? Может быть, ей нужна помощь? — встревожилась Элинора.
— Поверь, там есть кому помогать, и кричит она вовсе не от боли, — сказал я.
Девушка недоуменно подняла голову и посмотрела на меня. Благодаря лампе на столе её лицо было отчётливо видно.
— А от чего тогда? — спросила она.
Вопрос был хороший, но как мне объяснить ей это? Впрочем, зачем мне беспокоиться? Для этого есть матушка.
— Завтра спроси у мамы, уверен, она будет рада рассказать тебе об этом, — ответил я.
— Эм, хорошо, — произнесла Элинора.
Наш разговор затих, и через пару минут я услышал, как девушка мирно спит у меня на плече. Как же я завидую её спокойному сну! Однако не прошло и нескольких минут, как я сам начал проваливаться в царство сновидений...
***
Утро... Как же я его ненавижу! Особенно когда оно начинается со стонов, доносящихся из соседней комнаты. Я посмотрел в окно и увидел, что солнце только начинает всходить. Моя сестра тут же приподнялась, сонными глазами оглядываясь вокруг и прислушиваясь к звукам.
— Опять? — спросила она. Её сонная мордашка выглядела очень забавно, особенно когда она смотрела одним глазом, а второй был закрыт.
— Не опять, а снова, — грустно выдохнул я.
К нашей радости, звуки быстро стихли, и послышалось копошение.
— Ладно, давай собираться на завтра.
— Я спать хочу, — ответила она, поворачиваясь на другой бок.
Я же поднялся с кровати и начал одеваться. Сейчас я был в простой ночной пижаме. Быстро взглянув на сестру, я понял, что она не смотрит на меня и, скорее всего, находится в полудрёме. Быстро переодевшись, а также спрятав под жилеткой привязь с пятью метательными ножами, я попытался разбудить её. (Как ни странно, с ними я фактически не расстаюсь, так же, как и в прошлой жизни, я таскал с собой пистолет, почему-то без оружия я чувствую себя как голый)
— Давай, Эли, поднимайся.
— Неть, — ответила она, накрывшись с головой.
— Тогда твой завтрак — мой, — сказал я, направляясь к выходу.
— Да встаю я, встаю, — буркнула она, выбираясь из-под одеяла.
Мы вместе вышли в коридор, и уже в коридоре столкнулись с этой нимфоманкой, которая выходила из комнаты, опираясь на стену.
— Ой, детишки, а вы что, вместе спите? — спросила она с широкой улыбкой.
— Ну да, мы спали вместе, — ответила сестра, а я захотел ударить себя рукой по лицу. — А разве в этом есть что-то плохое?
— Нет, дорогуша, в этом нет ничего такого уж плохого, — сказала она.
Пора заканчивать этот фарс, а то подумают... всякое, и мне придётся краснеть перед родителями.
— Тётушка Мари, видите ли, мне только двенадцать лет, и в понимании моей сестры слово «спать» означает просто отдыхать и видеть сны.
— А в твоём понимании, значит, оно обозначает другое? И тебе только двенадцать? А тебе дашь лет четырнадцать, не меньше.
— Я много читаю и занимаюсь, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. Мне сейчас противно смотреть на неё, поэтому я хочу уйти как можно быстрее.
Графиня еле передвигалась, опираясь о стену дрожащей рукой. Её роскошный наряд превратился в лохмотья — корсет был порван, юбки измяты и заляпаны. Седые волосы выбились из-под съехавшего набок парика, а размазанный макияж превратил лицо в жуткую маску: потёкшая тушь оставила чёрные разводы на щеках, помада размазалась до ушей. Сестра джокера, мать её...
