Бездарный учитель (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

Было опасение, что это еще не конец приключений и нам придется прорываться через заслоны, но на удивление из пригорода выскочили без проблем. Лишь уже на трассе за нами увязалась патрульная машина, но сирену они не включали, да и Никита от греха подальше почти сразу свернул на лесную грунтовку. А там милицейская легковушка «бобику» не соперник.

В Сосновку мы прикатили уже ночью. Людмила тут же взялась хлопотать вокруг беженцев. Вызвонила фельдшерку, которая и занялась ожогами Лены.

Мы с Никитой в узком кругу отметили успешно проведенную операцию спасения, и я почувствовал, что напряжение наполненного событиями и переживаниями дня наконец-то отпустило меня. Зато тут же навалилась усталость и сонливость, так что я ушел на сеновал. Мне бы и в доме постелили, но там сейчас переизбыток гостей, да и нравилось мне спать в окружении запахов хоть и прошлогоднего, но все еще пахучего клевера.

Глава 2

Проспал, увы, недолго. Что-то разбудило меня. Даже спросонья я быстро понял, что происходит — имелся опыт.

— Савватий, ты чего колобродишь?

Догадка оказалась верной, так что домовой тут же явился, вперив в меня угрюмый взгляд:

— А ты навошта в дом чужанцав прывев?

— Тебе-то что?

— Небяспечный йон. Кали падпалиць дом, я не зладжуся.

— Ты сейчас о мальце?

Я понимал беспокойство домового, сразу учуявшего истинную суть необычного ребенка. Женька действительно нестабилен и вполне может поджечь дом, если вдруг, скажем, ему приснится кошмар. Но и оправдываться не хотелось.

— Как только рассветет, я увезу его. Не станешь же ты выгонять ребенка в ночь?

— Не стану, — проворчал сильно недовольный домовик и растаял, как клочок тумана.

Снова уснуть, конечно же, не удалось. Не давали покоя мысли о том, что и Добрыня может не справится с силой огненного мага. Да и переживания за семью друга не отпускали. Так что, как только начало светать, разбудил Никиту и попросил отвезти нас в Добрый бор. Белый сначала не понял, к чему спешка. Пришлось пояснять. Ну и не удержавшись, наябедничал на домового.

Глаза Никиты недобро сузились, и он, повертев головой, просто повернулся к дому, откуда я вывел его для разговора и тихо позвал:

— Савватий.

Домовой решил поупрямиться, поэтому Белый добавил в голос стали:

— Савватий, не беси меня.

Я с трудом сдержал улыбку. Сразу вспомнилось, как всего два дня назад мой друг шарахался от Колывана, а сейчас вон какой деловой стал. Хотя, после того как мы наведались в гости к кикиморе, домовой ему теперь что упрямая кошка. Строгость подействовала, и Савватий явился, но, судя по его виду, признавать за собой вину не собирался.

— Ты зачем моих гостей из дома гонишь?

— Небяспечныя яны.

Никиту уверения домовика не убедили:

— Это мой дом, и кто тут опасный, а кто нет, решать мне. Если нужно, приди и подскажи, а не гони гостей своей волей. Понятно?

— Зразумев, — буркнул Савватий и тут же исчез.

Я с трудом подавил улыбку.

— Хоть ты не начинай, — в тон домовому буркнул покосившийся на меня Белый. — Распоясались, понимаешь.

Вчера теща прямо с порога устроила Никите допрос. Что интересно, Люда приняла все спокойно, а вот Марина Федоровна почему-то напряглась. С тещей он разобрался быстро, но осадок, видно, остался, вот и попал домовой под раздачу.

Как бы то ни было, собрались мы быстро и выехали еще до рассвета. Обихоженная сердобольной Людмилой Лена выглядела сейчас куда лучше. Лишь пятна каких-то то ли пластырей, то ли примочек на лице напоминали о пережитых невзгодах. Женька был недоволен как переменами в жизни, так и ранним подъемом, но, слава богу, быстро уснул на заднем сиденье, положив голову на колени матери. А вот меня беспокойство не отпускало до конца поездки. Понятия не имею, что буду делать, если дух-хранитель не сможет совладать с силой ребенка. Принятое вчера решение уже не казалось таким разумным.

На вал мы заехали минут через пять после того, как над болотами взошло солнце. Все никак не привыкну к тому, как здесь красиво, а новичков окрестные виды вообще вогнали в ступор. Я дал им немного времени освоиться, а затем повел к скамейкам вокруг кострища. Почему-то мне казалось, что там предстоящий разговор пройдет лучше всего. Под деревянный навес со столами и тем более в дом огнеопасного ребенка вести не хотелось. Людмила, возмущенная тем, что ей не дали нормально накормить гостей, собрала нам вчерашних пирожков и заварила большой термос травяного чая. А имевшая немного виноватый вид Марина Федоровна наготовила кучу бутербродов. Вот всем этим мы и позавтракали. Женька понемногу отходил, явно почувствовав себя как на пикнике.

Когда все доели, я решил перейти к делу:

— Елена, Женя, я понимаю, что у вас много вопросов и благодарен, что сдерживались до сих пор. Чтобы не было путаницы, для начала расскажу, почему решил вмешаться. Дело в том, что это непростое место. Тут живет сильный дух, который, как я надеюсь, поможет одному юному волшебнику справиться со своими силами.

— Думаете я не мутант? — нетерпеливо влез в мой монолог Женька, впрочем, он никогда не отличался выдержкой, и теперь я понимаю почему.

Но что самое интересное, слово «мутант» он произнес не с обидой или страхом, а как-то даже горделиво.

— Женя, честно…

— Называйте меня Пиро, — снова перебил меня нетерпеливый ребенок и тут же набычился в ожидании ответной выволочки и воспитательных речей.

А до меня наконец-то дошло, почему он прицепился именно к мутациям. Вроде Пиро — это имя героя из серии фильмов о людях Икс. Но мне такая ассоциация не нравилась. К тому же там у директора, собиравшего особенных детей под свое крыло, своих проблем хватало.

— Пускай будет Пиро, если тебе так хочется, — решил я не насаждать жесткую дисциплину на своей территории. Сейчас это не ко времени. — Но я все же предпочитаю термин «волшебник». Ты обычный человеческий ребенок, хоть и с необычными умениями. — Заметив, как недовльно засопел мой ученик, добавил: — Назвав тебя ребенком, я не оценивал твое развитие, а просто использовал общепринятый биологический термин. В соответствии с ним ты останешься ребенком до восемнадцати лет.

Давно заметил, что сухая раскладка фактов почти всегда гасит лишние эмоции. Дети из-за особенностей развития и незаслуженно-пренебрежительного отношения взрослых усматривают скрытые оскорбления даже за простыми словами. А так я показывал, что никакого второго смысла нет. Получалось не всегда, но сейчас сработало как надо.

— Можно я продолжу? — стараясь, чтобы не проскользнула даже тень раздражения или издевки, спросил я.

Мальчик явно искал подоплеку, но не нашел, поэтому серьезно кивнул. А Лена вообще сидела с ровной спиной и, казалось, не дышала. Словно двоечник в момент, когда учитель решает, кто пойдет к доске.

— Так вот, это — особенная усадьба, и тут живут особенные существа. Духа-хранителя зовут Добрыней, а домового Колываном.

— Домового? — восторженно переспросил Женька-Пиро.

А вот Лена сначала недоверчиво нахмурилась, а затем, посмотрев на сына, вспомнила все чудеса, которые с ней происходили, и явно испугалась.

— Да, домового, — кивнул я с улыбкой. — Он добрый, и бояться его не нужно.

Последнее я сказал для все больше бледнеющей Лены. Как бы в обморок не грохнулась.

— Колыван.

— Тута я, Ляксей Стяпаныч! — бодро заявило это бородатое недоразумение и проявилось лицом к Лене, причем буквально в шаге от нее.

Моя бывшая ученица побледнела еще больше и, прикрыв глаза, начала заваливаться на спину. Я хоть и предполагал подобное, но помочь не успел, потому что сидевший рядом Никита справился сам.

— Колыван, что б тебя!

Услышав мою ругань, домовой исчез. Обморок Лены был коротким, так что беспокойство в глазах Женьки лишь промелькнуло, и он тут же начал вертеться на скамейке, пытаясь понять, куда подевался этот растворившийся в воздухе человечек.

— Лена, ты в порядке?