— Разумеется, ты не должна об этом никому говорить, — произносит Мор, делая шаг ко мне. — Ты и знать это не должна. Но ты хотела правду, я сказал. Если пожелаешь, я сотру с твоего позволения из твоей памяти последнюю минуту нашего разговора.
— Нет, — качаю головой.
Ага, он сотрет, а я потом опять буду голову себе взрывать предположениями и догадками. Вот уж не надо…
Агент короля. Шпион. Ушам своим не верю. Сердце в груди бьется так сильно, что, кажется, его стук должен быть слышен в ночной тишине сада.
— Погоди, тогда в академии ты... — мой голос звучит хрипло от волнения, пальцы нервно теребят складки платья.
— Отбираю потенциально сильных некромантов для службы в тайном ордене, — его слова падают в тишину тяжелыми каплями. В янтарных глазах отражается лунный свет, придавая им почти гипнотический блеск.
Ох, ничего себе. От таких новостей в жар кидает, и даже прохладный воздух, пахнущий весенними цветами и свежескошенной травой, не способен остудить. Кожа покрывается мурашками, но не от холода, а от осознания серьезности ситуации.
— И давно ты…? — хочу сказать "шпион" но кажется это прозвучит не очень.
Мор усмехается, поняв меня с полуслова.
— Когда мы познакомились с тобой, я должен был дать присягу и оборвать все связи, — объясняет Эргард, его глубокий голос звучит необычайно мягко в ночной тишине.
Вот как…
— Что не так? — хмурится Мор, видимо заметив болезненную усмешку на моем лице.
В любом другом случае, я никогда бы не подняла эту тему сама, но сейчас… раз уж оба говорим на чистоту, то зачем продолжать делать вид, что чего-то не было в жизни, лишь бы доказать, что оно не имело значения. Лунный свет серебрит края его строгого камзола.
Оно было, и самое время получить настоящие ответы вместо вечных догадок. Потому и говорю Мору, чувствуя, как дрожит мой голос:
— Ну, связи ты оборвал самым странным образом.
— Что? — хмурится он, смотрит на меня так, будто я сейчас что-то невразумительное сказала. Его брови сходятся на переносице, создавая глубокую складку. — Позволю себе напомнить, что это ты уехала, еще и вместо прощания залепила отличную пощечину.
— Я?! Не делала я такого, — восклицаю, чувствуя, как краска заливает щеки.
— Лучше бы сделала. Это было бы куда приятнее, чем осознание, что шкодница Линда Вилар, оказывается, имеющая даже жениха в запасе, умело водила меня за нос. Кстати, мне все это время было любопытно: то было просто твое развлечение или миссия "да воздастся же тебе за разбитые женские сердца"? — спрашивает Мор.
Видно, что злится. Вон прям кипит внутри, но внешне остается спокойным и даже выдавливает улыбочку. Только желваки на скулах ходят.
— Какая вообще миссия?! — охаю я, сжимая кулаки. Он в самом деле не понял, зачем я все это тогда сказала? — Это ведь ты вынудил меня так поступить! Или что, думал, я в слезах убегать буду?
— В слезах? С какой стати тебе плакать? Его голос звенит от сдерживаемых эмоций.
— Да с той самой, что человек, которому я верила настолько, что даже ночью не побоялась идти в склеп, предал меня! — выпаливаю в гневе, позабыв, что надо бы говорить потише, не то в доме могут услышать. Мой голос эхом разносится по саду.
— Что? — хмурится Мор, смотрит на меня так, будто у меня вторая голова выросла.
Вижу, как в его глазах мелькают тени, а затем — хоп! И он щелчком пальцев вызывает вокруг нас большую сферу, похожую на мыльный пузырь. Переливающиеся радужные стенки будто отрезают нас от внешнего мира.
Все звуки извне исчезают — ни тебе пения сверчков, ни птиц, ни шелеста листьев. Тишина. Я, Мор. И грохот сердца, отдающийся в ушах.
— О каком склепе ты говоришь, Линда? — спрашивает Эргард, но голос его звучит уже иначе.
Он будто нащупал какую-то важную зацепку в старом запутанном деле. Его янтарные глаза буквально прожигают меня насквозь.
— О том самый, где ты и твои друзья заперли меня, а затем оживили нежить. Вам, что, после присяги из памяти все дурные поступки стирают? — мой голос дрожит от возмущения, а Мор замирает, будто слышит об этом впервые.
В этот момент замираю и я.
Глава 28. Склеп
Не дыша, смотрю сейчас на Мора, а он на меня. Даже не моргает.
— Линда… — наконец-то дракон произносит хоть что-то, и один только звук его голоса начинает вдруг выворачивать душу.
— Я не звал тебя в слеп, тем более не запирал в нем, — говорит мне Мор, отслеживая, каждую эмоцию на моем лице.
Ну да, конечно. И что я от него ожидала? Чистосердечного признания? Извинений? Раскаяния?
Но мог бы хотя бы сейчас не врать. Не знал и не запирал, да как же! Может, у него это вышибло из головы, но я отлично помню тот день! Точнее ту жуткую ночь! Его попытка врать мне в глаза злит так, что вот-вот сорвусь.
В горле пересыхает, а кончики пальцев начинают подрагивать. Кажется, я переоценила свои возможности. Зря я начала этот разговор.
Слезы злости и обиды предательски подступают к глазам, и я отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мою слабость. Хочу уйти, сбежать, но Эргард не дает.
Закрывает собой проход. Пытаюсь обойти его с другой стороны, но он опять предугадывает мое движение.
— Линда, постой, — требует Мор, а его взгляд становится жестче. — Объясни мне все. С самого начала.
— Серьезно? — охаю я. Да он издевается! Как можно делать вид, что забыл подобное?
— Разве похоже, что я сейчас шучу?
Нет, совсем не похоже.
В его янтарных глазах пляшут опасные огоньки, а на челюстях выступают желваки. Кажется, что он готов прямо сейчас разорвать кого-нибудь на части, если я не начну, наконец, говорить.
— Что ж, ладно… Давай вспомним вместе, как ты позвал меня в храм после праздника, а оттуда заманил в склеп. Потом запер магией дверь до рассвета и оживил всех мертвяков! Ну как? Всплывает что-нибудь в памяти? — язвлю я, и судя по лицу Мора — он в шоке.
Да в таком шоке, что у него глаза вот-вот вылезут на лоб.
— Линда, в ту ночь меня не было ни в храме, ни в склепе. Я пришел к тебе домой, а твоя тетушка сказала, что ты передала, что придешь сама, как освободишься, в часовню, которая у твоего дома. Там я тебя до рассвета и ждал, почти никуда не отходя! — выдает мне Мор да с таким пылом, что аж сердце пропускает удар.
И смотрит потом… Прямо в душу. Ждет, что я его услышу, что поверю…
Но я не хочу ему верить, точнее… как будто бы боюсь.
Ведь злилась я на него годами, а он говорит сейчас, что, выходит, злится мне было не за что? Это был не он? Он ждал меня в совершенно другом месте?
Мотаю головой, пытаясь разобраться, пытаясь вспомнить, каждую деталь того дня, чтобы найти доказательства или опровержения его словам, и перед глазами всплывает картина прошлого.
Базарная площадь поселения. Торговые лавки убрали, чтобы освободить место для танцев.
Закат подходил к концу. В воздухе зажглись люминесцентные шары и факелы, отбрасывающие причудливые тени на брусчатку. Музыканты расположились на небольшом помосте. Люд веселился, а мы с Эргардом… забыли обо всех.
Если бы на этом вечере назначали бы короля и королеву бала, как в академиях, то ими были бы мы. Его белоснежный камзол с серебряной вышивкой красиво контрастировал с моим сиреневым платьем, струящимся при каждом движении в танце.
Но ни мне, ни Эдгарду нет дела до того, что говорят и делают другие, или как они глазеют на нас. В этот момент мы видим лишь друг друга.
А я так и вовсе теряю связь с действительностью, сходя с ума от близости, от тепла его тела. От того, как обжигает мою талию его ладонь, даже сквозь ткань сиреневого платья.
И здесь, кружа с ним в танце, я хочу быть истинной леди, нежной, неотразимой. Не хочу возвращаться к тому образу хулиганки, какой была до того, как встретила Мора.
Я не знаю, о чем он думает в этот миг, но мне дико нравится то, как он смотрит. Будто я единственная на всем целом свете, кого хотят видеть его янтарные, будто светящиеся изнутри глаза.
