Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
— Согласен, — пыхнул хранитель, и серый цвет валуна начал медленно краснеть, словно под ним разожгли сильный огонь.
— Ой-ой-ой, — испуганно заверещал домовой, поспешно вскарабкиваясь по паутине обратно.
От камня пошел раскаленный дух, я тоже попятилась. Кажется, хранитель решил сделать самое простое — сжечь порошок так, чтобы не осталось ни следа. Тогда даже если маги решат провести обыск, они ничего не найдут, а допрашивать хранителя никто из чужих не посмеет. Закон позволяет дворянам оставить свои секреты при себе.
Когда цвет валуна сделался багрово-красным, а жар нестерпимым, я услышала долгожданное:
— Пора.
Прикрывая лицо от горячего воздуха рукой, я шагнула ближе. Стиснув зубы — жар обжигал с такой силой, словно меня в печь засунули — развязала мешок, вытянула руку и аккуратно, стараясь, чтобы ничего не попало на пол, высыпала черный порошок на валун. Туда же кинула мешочек. И тут же отпрыгнула к стене.
Вовремя, потому как порошок полыхнул нестерпимо белым светом. У меня перед глазами заплясали черные пятна. Я потрясла головой, заморгала, ощупала лицо и руки, вроде цела. А слезы… Ерунда. Вытерла и нет их.
По комнате поплыла удушливая вонь сгоревшей ткани.
— Ой, что же это деется такое?
Перед моим лицом, вися на паутине, нарисовался домовой. Хихикнул и объявил радостно:
— А ты, девка, теперь на свеклу похожа.
Угу, на свеклу. То-то кожу начало печь. И я подумала о том, как завтра буду объясняться с Пелагеей Степановной.
Разом вспомнилось о том, что завтра, точнее уже сегодня, вставать на работу, и никто не позволит служанке валяться в постели до обеда.
— Пора мне, хранитель, — сказала я, чувствуя, как на спину наваливается нестерпимая усталость, а глаза щиплет то ли от дыма, то ли от жалости к себе. Проход за спиной открылся, и я медленно, по-старушечьи, держась за стену, начала подниматься по лестнице.
Как дошла — не помню. Сил хватило, чтобы стянуть платье, брызнуть водой в лицо, смывая жар, и рухнуть на постель.
Проснулась от того, что кто-то щедро шлепнул чем-то холодным на лицо.
В испуге распахнула глаза, подскочила, садясь на кровати.
— И кудысь понесло-то? Я только начал, — донеслось жутко недовольное из-за спины.
Я медленно обернулась — на подушке обнаружился Прокопий Прокопьевич, держащий в руках баночку.
Стерла каплю со щеки, понюхала. Хм, пахло мазью от ожогов.
— Ради тебя раздобыл, лиса! — произнес домовой таким тоном, словно я ему за спасение полкоролевства должна была.
А я поняла, что у меня нет сил выяснять, откуда у него мазь. Да и кожа горела, намекая, что завтра утром она может и волдырями покрыться.
— Вы лучший домовой на свете, — согласилась я, укладываясь обратно.
На лицо шлепнули очередную щедрую порцию крема, аккуратно размазали, и я прикрыла глаза, впитывая ложащуюся на кожу прохладу, забиравшую с собой боль.
Разбудил меня нервный стук в дверь.
— Аксинья, вставай. Там тебя барин срочно требует, — позвал мужской голос из коридора.
Барин? Меня? В такую рань?
Страх холодом сдавил шею, а заметавшиеся в голове перепуганными курицами мысли разом прогнали сон.
Барин требует с утра? Это явно не к добру. И какой из двух? Феликс или Николай? Или оба сразу? Они поймали того мага? Или обнаружили попытку взлома на кабинете? Или я себя выдала?
— Сейчас буду, — ответила я.
Торопливо глянула в старое, потрескавшееся зеркало. Мазь Прокопия Прокопьевича оказалась чудодейственным средством. Когда я смыла ее остатки с лица, кожа была слегка розоватой. Одной ложью меньше.
Платье, которое было на мне вчера, годилось разве что в стирку, поэтому я надела чистое. Вышмыгнула за дверь. Меня дожидался незнакомый парень — я не успела еще выучить всех лакеев по именам. Глянул на меня коротко и кивнул:
— Давай за мной. Тебя ждут.
Он позволил посетить уборную, чем я воспользовалась, чтобы пригладить мокрой рукой кудряшки — после сна они задорно топорщились, делая меня похожей на рыжую овцу.
Мы прошли по подвальному этажу, поднялись на первый, двинулись в левую половину дворца, которую слуги прозвали холостяцкой квартирой князей.
И тут лакей остановился столь резко, что я едва не уткнулась ему носом в спину.
— И… не болтай много. Думай о том, что говоришь, поняла?
Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула.
У кабинета замерли с торжественными — словно они впервые в таком доме оказались — лицами двое жандармов, напомнив мне сторожевых псов.
При виде нас они подобрались, но внутрь меня пропустили без вопросов.
Кабинет встретил напряженной атмосферой, за которой обычно следует большой скандал или потеря должности.
В кресле с чашечкой кофе — я завистливо вдохнула горьковатый аромат — с каменным лицом сидел Николай. Около окна нервно прохаживался рослый господин в форме штабс-ротмистра, у письменного стола немигающей статуей замер Феликс. Его бледность испугала даже меня, а штабс-ротмистр вообще поглядывал то на князя, то на окно с таким видом, словно собирался в него сигануть.
Еще один невзрачный господин в сюртуке обнаружился около книжного шкафа. И вот его взгляд холодный, цепкий и оценивающий мне не понравился больше всех.
Третий был писарем, неловко пристроившимся с бумагами на стуле — за стол его никто не пригласил.
— Аксинья, наша служанка, она вчера видела чужака в доме, — коротко отрекомендовал меня Феликс и глянул так, что стало ясно, лишнего мне лучше не болтать.
Я и не собиралась. Но под пристальными мужскими взглядами стало неловко — меня словно раздели и на стол выставили. Жандарм смотрел испытывающе-колюче, невзрачный господин — с мертвенным холодом, Феликс — словно я уже всех предала, и только Николай едва заметно подбадривающе улыбнулся кончиками губ.
Штабс-ротмистр представился, остальные промолчали и допрос начался.
У меня еще раз уточнили, почему я оказалась ночью на служебной лестнице, кто мне встретился, не показалось ли мне, точно ли встретился, может, я напутала что-то.
Вопросы сыпались один за другим.
Несмотря на бессонную ночь, я отвечала бодро, четко, ни разу не сбившись.
Да, шла. Да, встретила. Да, закричала. Он кинул в меня магический шар: красный, багряный. Да, спаслась чудом. Да, он убежал. Нет, он был в черном, лица было не разобрать. Роста, ну, примерно как вы, штабс-ротмистр. Телосложение такое же. Нет, он ничего не сказал, просто убежал.
Помучив меня с полчаса, жандарм махнул рукой, отпуская. На лице явственно читалось разочарование.
Писарь, который все это время старательно водил металлическим пером по бумаге, посмотрел на меня, потом на штабс-ротмистра и вопросительно приподнял брови:
— Подпись понадобится?
Штабс-ротмистр глянул на меня с легким пренебрежением, затем перевел взгляд на Феликса.
— Свидетельница грамотная?
Феликс качнул головой, ни на мгновение не задумавшись.
— Вряд ли. Моя экономка сказала, что девушка из глухой деревни, едва буквы знает. Подпишет мой брат, я полагаю.
Писарь не стал спорить. Он протянул бумагу Николаю, и тот, бегло пробежав глазами по тексту, поставил свою подпись — размашистую, уверенную, ту, что могла принадлежать только князю.
Глава 13
Поджидавшая за дверью Пелагея Степановна цепко ухватила меня за локоть и потащила на кухню.
— Почему жандармы пришли, а не полиция? — спросила я у нее шепотом, хотя мы отошли уже от кабинета и в коридоре кроме нас никого не было.
Мое удивление было естественным. Полиция занималась ворами, убийствами, и было ожидаемо, что именно их пригласят Юсуповы дабы засвидетельствовать факт проникновения чужака.
Но жандармы? В их ведении находились все политические дела и заговоры против императора. Именно они выслеживали народовольцев, арестовывали революционеров, боролись с крестьянскими бунтами и следили за настроениями в обществе.
Похожие книги на "Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.