Газлайтер. Том 41 т(СИ) - Володин Григорий Григорьевич

— Нет, мы по старинке, через парадный, спасибо, — велю Змейке отпустить бедолагу.

Мы топаем к «Ничто». У резиденции столпилась сотня «стройных» с калашами, местами ржавыми. Я даже не замедляю шаг. Просто укладываю всех менталикой. В этом мире не слышали ни о ментальных щитах, ни в целом о нормальной магии. На том и играю.

Мы входим внутрь. Коридоры вычищены до блеска. По пути мне приспичило заглянуть в уборную — и там тоже идеальная чистота. «Кролик» молодец, не соврал, работу свою знает.

Идем дальше, распахивая двери именно туда, куда ведут мои щупы. Наконец, мы входим в главный зал.

— Ничтожные иномирцы, — угрюмо бросает девушка, сидящая в кресле и вперившись в меня тяжелым взглядом. — Вас никто сюда не звал.

Внешне — вполне обычная человеческая девушка, если не считать упорядоченных признаков мутации: алебастрово-белая кожа и четыре глаза.

— Ба! Какие люди! Тома, привет! — с искренним удивлением восклицаю я.

— Я тебя не знаю, иномирец, — бурчит она, резко вставая.

Эх, еще как знаешь. Просто не в этом теле. Норомос предупреждал, что «Ничто» как мировосстанавливающая сущность может воплотиться в ком угодно, но я и подумать не мог, что это будет моя старая знакомая из прошлой жизни. Та самая Тома, что когда-то с таким заботливым видом наливала мне тараканью похлёбку. Видимо, став аватаром «Ничто», она обрела вечную жизнь, так и не постарев ни на день.

Я смотрю на старую подругу, с которой не раз мы согревали друг друга в землянке, чувствуя странную смесь ностальгии и веселья.

— Неужели, Том?

— Тебе известно моё имя из прошлого, но это ничего не значит! — она скорее ворчит, чем угрожает. Тома всегда была самой миролюбивой душой в этом аду. Удивительно, что именно ей выпала участь стать аватаром «Ничто». А может, дело в нашей давней близости? Я ведь уже тогда обладал телепатией, пусть и неосознанной. Мог ли мой ментальный фон послужить маяком, притянувшим сущность именно к моей подруге?

— Я еще помню, как ты готовила всему поселению похлёбку из местных тараканов. Было… питательно, — усмехаюсь я.

Она смотрит на меня с удивлением, но затем резко, с видимым усилием встряхивается, словно сбрасывая приятное наваждение. Взгляд всех четырёх глаз разом стекленеет, становясь пугающе отстраненным — программа «Ничто» перехватывает контроль над личностью.

— У меня нет времени. Приоритет — восстановление мира, а на данный момент очищен лишь ничтожно малый кластер.

— Да, я в курсе, — киваю я. — И в этом я тебе помогу. Но правила меняются: больше никакого уничтожения мутантов. Мы будем их реабилитировать и исцелять.

— Это непрактично, — бросает Тома-Ничто холодным, механическим голосом и резко вскидывает руку. — Нет смысла тратить ресурсы на исцеление биологического мусора.

С помощью ментального сканирования я мгновенно понимаю, что в меня летит. Техника анти-материального удара. Аннигиляция атомов. Как Норомос и говорил, с этой дамой шутки плохи.

Я выставляю навстречу щит из Пустоты и просто отвожу удар в сторону, словно надоедливую муху. А сам телепортируюсь прямо перед носом у Томки, хватаю её за запястья и рычу:

— Мои перепончатые пальцы! Тома, прекращай страдать ерундой. Всё равно будет так, как я скажу.

Она опешивает, отшатывается и, упав, шлепается на пятую точку, нелепо и испуганно вытянув ноги. Змейка хихикает, глядя на эту картину.

Томка же не отрывает от меня взгляда.

— Ты сказал… «перепончатые пальцы»⁈ Неужели ты… Даня⁈

— Он самый, — усмехаюсь, глядя на неё сверху вниз.

Она ерзает на полу, пытаясь подняться, но ноги не держат — колени подкашиваются от шока. Она смотрит на меня, парализованная осознанием, не понимая, почему её удар не сработал и почему ее старый приятель все еще жив.

— Отныне, Тома, ты — моя леди-протектор в этом мире. И всю программу восстановления будешь согласовывать строго со мной.

— Это не имеет смысла… — растерянно бормочет она, всё еще пребывая в прострации.

— Имеет. Потому что я дам тебе ресурсы, о которых ты и мечтать не могла. С ними мы восстановим наш Мир перепончатых пальцев не за вечность, а за считанные годы!

Тома моргает всеми четырьмя глазами, переваривая информацию. Её внутренний процессор просчитывает варианты, и наконец она медленно кивает:

— Это… имеет смысл. Если ресурсов будет в избытке… то можно спасать всех.

— А то!

С ухмылкой я поглаживаю кольцо Мидаса и отправляю Аусту короткое ментальное сообщение: «Пора».

В ту же секунду небо над городом и ближайшими поселками разрывается: снаружи вспыхивают и раскрываются сотни порталов.

* * *

Поселок «бугристых» мутантов, Мир перепончатых пальцев

Девочка с кожей цвета лежалого мха восторженно щебечет, прыгая на жесткой лежанке:

— Мама! Мама! А кто был этот красивый дядя на железной машине? Он такой добрый! Он спас нас!

— Я не знаю, дочка, — устало вздыхает женщина-мутант, пытаясь уложить непоседу на лежанку из веток и сухой листвы. — Спи давай. И больше не подбегай к чужим дядям, слышишь?

— Тот дядя добрый, я чувствую! — упрямо возражает девочка, натягивая дырявое тряпье до подбородка. — Он нас спасет! Снова!

Снаружи внезапно возникает гул — будто раскаты грома, но слишком частые и ритмичные. Звук быстро усиливается, превращаясь в мощный рокот, от которого начинают мелко дрожать истончившиеся стены лачуги. С потолка на пол сыплется труха и сухие ветки.

Испуганная мать вскакивает, прижимая руки к груди. Неужели очередная тревога? Очередной рейд карателей Ничто?

Мать оглядывается на окно. Но девочка опережает её. Она соскакивает с лежанки и, не слушая крика «Солнце, стой!», высовывает носик наружу.

Небо над поселком буквально разверзается. Плотную пелену туч вспарывает идеальный клин воздушной эскадры. Из облаков выныривают десятки десантных модулей, а следом за ними на посадку тяжело, с гулом заходят «Бураны». Рядом с машинами, сверкая полированным металлом, величественно снижаются настоящие исполины — Живые Доспехи на сияющих световых крыльях.

Прямо в воздухе от брюха особо крупных Доспехов отделяются грузовые контейнеры. Над ними с хлопком раскрываются купола парашютов, и груз мягко опускается на центральную площадь поселка. Створки тут же распахиваются, являя ошарашенным жителям своё содержимое. Но внутри ящиков то, чего здесь не видели годами: теплые термоодеяла, наборы первой помощи, сытные армейские пайки и канистры с кристально чистой водой.

А потом раздается голос — громогласный, раскатистый, усиленный магией и динамиками. Он легко проходит сквозь крыши, просачивается в сырые подвалы, гуляет по кривым переулкам и врывается в каждое окно. Над поселением звучит властный вердикт:

— Слушать всем! Именем короля Данилы Первого! С этого момента вы все переходите под личное покровительство рода Вещих-Филиновых. Никто больше не посмеет вас тронуть. А если посмеет — его ждет перерождение в Астрале! Всем нуждающимся — подойти к пунктам раздачи: там еда, медикаменты и комплекты выживания. Бояться не надо. Король о вас позаботится. Мы начинаем программу полной реабилитации и исцеления мутаций.

Девочка у окна видит, как соседи робко тянутся к контейнерам, хватая блестящие пакеты с едой и теплые пледы. Она поворачивается к матери, и на её пухлом зеленоватом личике расплывается хитрющая улыбка.

— Мама! Я же говорила, что тот дядя нас спасет! — она указывает пальцем на гору припасов во дворе. — Смотри, сколько всего прислал! Еда, одеяла… Мам, а может, ты замуж за красивого дядю выйдешь? — и тут же прагматично заявляет писклявым голоском. — Нам такой папа в хозяйстве очень пригодится! Это тебе не дядя Толя, у которого из богатств только лишняя пара щупалец и самогонный аппарат!

* * *

— Хорошо ты, мелиндо, в командировку слетал, — мурлычет Лакомка спустя три дня после нашего возвращения из Мира перепончатых пальцев. — И Настя, и Маша в положении. Скоро все девочки подарят тебе по первенцу.