— У меня приказ Императора, Михаэль…
— Да в жопу твоего Императора! Тем более ещё спасибо потом скажет! Вот свяжись с ним, я ему объясню, и он только руку нам пожмёт!
Он снова хмурится, внимательно смотрит на меня, а затем снова на голову на столе, копия которой сейчас вещала с телевизора.
— Тц, бл*дство, — вздыхает он, расслабляя руку с пистолетом, — За что мне это всё…
— Свяжись-свяжись! Нам ещё премию выпишут! Я возьму морковками — подарок сделаю.
— Да не выйдет у нас связаться. Не здесь точно, — бормочет он, оглядываясь, — Это хорошо, что ты не додумался через эфир связываться, уж тем более по телефону — быстро бы поняли, кто ты и где ты.
Джон всё дальше раскрывал рот. Хоук, заметив это, задирает бровь, мол спрашивая: «А ты вообще кто?» и… не глядя наставляет на него пистолет.
— Эй, этого нельзя! Он в нашей команде! — замахал я руками.
— Д-да, я за вас! — судорожно закивал Джоунс.
Ишь ты, ёпть, как быстро мы передумали под дулом двухметрового здоровяка с сиськами больше, чем голова Тесея!
Хоук вздыхает и медленно опускает руку. Недовольно и задумчиво цыкает закрытыми губами, уставшими глазами осматривая всё что тут происходит. Затем чешет пистолетом затылок, и уж тогда снова выдыхает.
— Мне сказали в срочном порядке бежать за тобой, и дали полномочия решать по усмотрению, если не будет связи… — бормочет он, — Ну давай, говори, что ты там надумал. Всё равно ведь пойдёшь делать…
— Крутой ты мужик, Хоук! — улыбаюсь я.
— Лучше бы я тебя не знал…
* * *
Через несколько часов. Тот же город. Дом, оккупированный протестантами. Отдельная, дальняя комната.
— Хо-о-о, а ты правда всегда это планировал? — с улыбкой спрашивала молоденькая блондинка, лежа на диване в обнимку с татуированным мужчиной.
— Конечно, детка! — очаровательно улыбается Максимус, — Да я всегда был только за Америку! Эта власть… эти законы… я всегда знал — время анархии и спасения! Как только всё это началось — я сразу всё это планировал!
— У-у-у, ху-ху, ты реально крутой! — заглядывала американочка в глаза.
— Ну дык, — пожимает он плечами, — Америка и её свобода всегда были в моём сердце! А особенно… — ещё сильнее приобнимает жмущуюся девушку, — Её красивые бунтарские американочки.
— Хе-хе, ну перестаааань, — завертелась фанатка всего бунтарского и «не такого, как все», — Нас же все услышат!
— А ты не громко лозунги кричи, — шепчет он, наклоняясь для поцелуя, — Можешь постанывать — во имя револю…
*Щёлк*.
И стоило ему наклониться к молоденькой блондинке, как его лоб упирается во что-то круглое, железное и холодное. С вытянутыми как у утки губами он медленно открывает глаза, недоумённо моргает и задирает голову, чтобы увидеть… пистолет с глушителем.
— Да ну нет… — простонал он.
Девушка, уже закрывшая глаза и ждущая страстного продолжения, делает то же самое.
— Е? — недоумённо хлопает она ресничками.
— На выход, — здоровяк в маске указывает на дверь.
— М-Макс?.. Это твои друзь…
— Не заставляй повторять. Будь хорошей девочкой, и не зли плохих мальчиков. На. Выход, — заскрипел как его голос, так и здоровенные мышцы.
— Х-хорошо! — пискнула она, поджала кулачки и быстро подскочила.
Фигуристая бунтарка быстро потопала к двери, то и дело оглядываясь на здоровяка в маске, напрочь забывая про не такого уж и крутого главу сопротивления.
Она подошла к выходу, ещё раз оглянулась и, приложив ладошку к уху, беззвучно прошептала здоровяку: «Позвони». И вышла.
Из темноты выходит голубоглазый бомж-ребёнок, недоумённо поглядывая то на ушедшую блонду, то на здоровяка.
— Это у всех блондинок такое? Ей бы терапевт не помешал… — пробубнил он.
Максимус же с яростью повернулся на гостей.
— Вашу мать, да вы издеваетесь⁈ — хватается он за лицо и падает на диван, который уже должен был шататься и скрипеть от активных действий, — Ну что? Чтооооо вы тут забыли? Вы не могли прийти на полчаса позже⁈ Да мне бы хватило!
— Давно не виделись, — кивает Хоук.
— Ну ТЫ-то хрен ли тут забыл⁈ Глаза-б мои вас всех не видели, скотины! Хватит портить мне жизнь!
Хоук закатывает глаза и устало вздыхает. Михаэль же подходит с мешком в руках и достаёт… голову Тесея. Живую, судя по мимике и глазам. Да, того самого, нахрен, Тесея, который должен сюда только ехать из столицы!
Максимус медленно переводит взгляд с башки на улыбающегося ребёнка.
— Пошёл. В жопу, — наперёд ответил он.
— Максимус! Нам требуется твоя…
— Пошёл. В. Жопу.
— Нам требуется твоя помощь! — она прям наслаждался страданиями взрослого.
— Пошёл…
— Ха-ха, нет! Да и выбора у тебя тоже нет — я же тогда никогда от тебя не отстану! А ты знаешь, что происходит, когда я рядом?
И «Бывший муж Удачи» снова хватается за лицо, падает на диван и начинает по нему кататься, истерично пытаясь разбиться о спинку.
— Мы убьём президента! — лыбится Михаэль, — Ну, почти.
— Б*яять! Б*яяяяяять! Б*яяяяяяяяять! Уваааааа! Гандооооны! Какие вы гандооооны! — катался он, — Я повешусь! Суки, я повешууууусь!
* * *
Через несколько часов. Российская Империя, Нео-Москва. Кабинет Императора.
Князев опёрся задней точкой о край стола, сложил руки на груди и смотрел на двух красавиц-дочурок.
— Это что? — кивает он на телевизор.
Они поворачиваются. Там играет фонк и мелькают смонтированные ролики с Михаэлем — про пулемёты, орла, флаг Американской Коалиции, ну и вот это вот всё. В честь него даже само движение назвали: «Дети Протеста».
Близняшки внимательно смотрят и лупкают глазками, будто не были шокированы этим ещё два часа назад.
— Это Мишенька, — говорит Лунасетта.
— Террочка, — говорит Луна.
— Угум, — кивают обе.
И поворачиваются обратно на отца.
Тот молча смотрит в ответ, чем вызывает сначала неудобство, а затем и нервозность у дочурок. Ещё бы. Относительно недавно они РЕАЛЬНО увидели, каким РЕАЛЬНО злым может быть их батя.
Когда вскрылось, что эти две ушастые делали у Виктора за спиной, что это БУКВАЛЬНО его ДОЧКИ взрастили главную угрозу всему его плану, что это ОНИ помогали убийце их дяди…
Ох, оказывается, получать по жопе в таком возрасте — ужасно обидно! И ничего ты с этим не сделаешь! И даже мамы не вступятся! Обе!
— Вы понимаете, что он жив и творит ЭТО — лишь из-за вас? — тихо и сердито сказал он, смотря на дочерей, — Не прятать глаза! Смотреть на меня!
Девочки, уже опустившие поникшие морды, нехотя поднимают глаза. Уж кто-кто, но не Виктор поведётся на такие манипуляции! Они это знали, а потому даже не пытались — это не мамам глазки строить.
— Тут мы не виноваты… — пробубнили они.
— Да, я уже всё знаю. И раз он сейчас устраивает хаос и портит мне все планы не в последнюю очередь из-за вас, то будьте любезные, милые мои — сами же его оттуда и забрать! И Хоука заодно — там же где-то потерялся. Луна — давай, таланты свои для полезного используй!
Близняшки переглянулись.
— Ну вообще-то мы на полугодовом домашнем аресте! — встали они в позу, — И мы будем…
Отец снова медленно бросает «этот» взгляд. Ну… и уже как-то не хочется из себя важных и взрослых дам строить, ладно. Тем более у них реально полгода ареста! И с Мишей не увидеться! А тут пусть и исключение, но шанс увидеть любимого мальчика!
Да. Ради Мишеньки можно и…
*Бах*!
Двустворчатая дверь резко открывается, словно её открыли ногой. Князев поднимает глаза, а девочки оборачиваются, чтобы увидеть…
Вот знаете, каждый родитель боится посреди ночи открыть глаза и увидеть в дверном проёме обосравшегося ребёнка. Его силуэт посреди темноты — очень напряжённый, и в ближайшее время очень вонючий.
Вот Михаэль сейчас был один в один. Только трусы у него чистые.
— Я вернулся! — c самодовольной дьявольской улыбкой торжественно произнёс он, — Не трогать девочек! Сначала пройдите через меня, мистер тесть!
