Мастер кристаллов (СИ) - Ан Игорь

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Староста подумал и согласился. Но только потому, что сейчас ему не до неё. Если бы не эти смерти, он бы и слушать не стал.

— И что? Сказала Юджа что-то о смертях?

Геб удивлённо на меня взглянул.

— Конечно, нет! Откуда ей знать? Но зато её не сожгут, а просто прогонят.

Я молчал, переваривая услышанное. Юджа была на волосок от смерти. И если бы не Геб…

— Спасибо, — произнёс я.

— Рано благодарить, — отмахнулся Геб. — Завтра на рассвете я выведу её за пределы деревни. До того, как люди выйдут в поле. Формально — чтобы отпустить в Лес на верную смерть. Фактически — чтобы передать тебе. А дальше… дальше ты сам.

— Я справлюсь.

Геб посмотрел на меня. Долго. Пристально.

— Ты правда веришь в это? — спросил он. — Или просто хочешь верить?

— А какая разница? — ответил я. — Если не верить, что справишься, можно сразу лечь и умереть. А я не хочу умирать, Геб.

— Никто не хочет, — тихо сказал он. — Но многие умирают.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я — о Юдже, о Бараке, о Гебе. О том, что он, наверное, умрёт, если не найдёт лекарство. А он его точно не ищет. И значит, уже сдался. Но… я взглянул на порошок в ступке, вспомнил, что из него делают эликсиры, которые могут творить чудеса. Подумал, что было бы неплохо сделать лекарство и отдать его Гебу, чтобы брат выздоровел. Я посмотрел на Геба. Он тоже о чём-то задумался. Наверное, о своей болезни. О том, сколько ему осталось. О том, что будет с братом, когда его не станет.

— Геб, — я нарушил тишину. — Мне нужно кое о чём тебя спросить.

— О чём?

— Что за болезнь тебя постигла? Есть способ излечиться?

— Нет, — коротко ответил Геб.

— Но ведь Система предлагает навык лечения за раду! — я не хотел сдаваться сам и не хотел, чтобы это делал Геб.

— Радой звездчатую сыпь не исправишь. Это приговор. — Он совсем поник головой. — Не думай обо мне. Я справлюсь. Пока могу, буду работать, ходить в дозоры. А там…

— Что там⁈

Геб молча посмотрел на меня и отвернулся.

Но был ещё вопрос. И он касался меня самого. Но я не знал, как к этому подступиться. Я прекрасно понимал, что рассказывать, кто я такой на самом деле прямо сейчас нельзя. Геб не примет, не поймёт. Но мне нужно было понять его отношение к чужакам. Одно дело — деревня, народ, староста. А другое — сам Геб. Он ведь не сдал Юджу. Он ведь поверил мне, что она нормальная, просто немного чудит.

— Геб, я ещё хочу спросить.

— О чём на этот раз?

В голосе Геба слышалось раздражение, но я решил продолжать.

— О чужаках. Ты сам говорил. Если узнают, что человек не местный, его разрежут на куски и сожгут. Это просто казнь? Или… или есть какой-то смысл?

Геб нахмурился. Отодвинул недоеденное мясо.

— Странный вопрос, Ган. Ты же вырос здесь. Должен знать.

— Я многое пропустил. Сам же знаешь… А теперь хочу понять. Для себя.

Геб помолчал.

— И впрямь. Помню, каким ты стал, когда поняли, что корень дарован только мне.

Он посмотрел на меня взглядом, полным сожаления. Будто это от него зависело, достанется духовный корень Гану или нет.

— Ты места себе не находил, а потом вдруг замкнулся. Перестал играть с нами. Ничего слышать не хотел. Наверное, потому ты ничего знать не знаешь.

Я едва заметно кивал, когда Геб вспоминал про настоящего Гана. Считай, мне повезло, что мальчишка оказался таким.

— Расскажешь? — спросил я, стараясь скрыть надежду в голосе.

Геб заговорил медленно, словно вспоминая уроки из детства.

— Это не просто казнь. Это жертва. Богам. Новым богам.

— Почему новым? — спросил я. Мне действительно было интересно.

— Так они сами себя называют, — Геб пожал плечами.

Похоже, ему было плевать, как там и кто себя называет. Новые и новые. Но ведь это значит…

— А куда делись старые?

— Ган, ты слушать будешь или перебивать? Не было никаких старых. Просто эти Новые, и всё!

Вот так, значит. Просто новые. Странно это всё. Старых богов нет, зато есть новые. Система в голове у каждого, и слово такое есть, иначе я бы выговаривал его на своём языке по слогам. И ещё много других слов, которых в обиходе людей, ведущих натурально-общинное хозяйство, попросту быть не должно. Всё это наводило меня на какие-то мысли, но я пока не мог оформить их для себя во что-то складное.

— Когда-то в самом начале, боги разделили себя, чтобы создать людей, — продолжил Геб. — Отдали часть своей плоти, часть своей крови, чтобы мы могли жить. С тех пор мы обязаны им. Каждый, кто умирает, возвращает им частицу. Но чужаки… из другой деревни… они не наши. Они не от богов. Их кровь и плоть — это дар. Чистый, не связанный нашими обязательствами. Считается, что боги особенно благосклонны к таким жертвам.

Он замолчал. А я смотрел на него и видел, что он не осуждает этот обычай. Не восхищается им. Просто принимает как данность. Как часть мира, в котором вырос, как новых богов без старых. Как то, что чужаки из другой деревни (а разговор был именно про них) такие же аборигены с сероватой кожей, наверняка, говорящие на том же самом языке, вдруг «не от богов».

— Ты веришь в это? — спросил я.

— А какая разница? — ответил Геб. — Так заведено. Так было всегда. Если я начну сомневаться в каждом обычае, я сойду с ума. Легче принять и жить дальше.

— Даже если это убийство?

Геб резко повернулся ко мне.

— А ты предлагаешь их жалеть? — в голосе его зазвенела злость. — Чужаков, которые приходят из других деревень или вообще… неизвестно откуда? Которые могут быть шпионами, лазутчиками, врагами? Которые могут воровать то, что принадлежит нам! Мы не знаем их обычаев, их мыслей, их целей. Они могут уничтожить нашу деревню, нашу жизнь. Один Круг — одна деревня! А ты хочешь, чтобы я их жалел?

Он снова сказал это. Один круг — одна деревня. Я ещё в прошлый раз запомнил, но не стал спрашивать. Побоялся выдать себя. И вот он произнёс это снова. Вот только и сейчас я не смогу спросить. Это, похоже, гораздо глубже. Тут что-то серьёзней. И даже замкнувшийся в себе Ган, не может этого не знать. Стоит обсудить это с Юджей, как только я спасу её и у нас будет время.

— Я хочу, чтобы ты думал своей головой, — ответил я, продолжая разговор. — А не просто повторял то, что тебе вбили с детства.

Геб вскочил.

— Младший учит старшего! — фыркнул он. — Ты… ты не понимаешь! Ты живёшь в этом мире, Ган! Ты дышишь этим воздухом! Ты ешь эту еду! И если ты не принимаешь его правил, ты умрёшь! Очень быстро и очень больно!

— А если правила неправильные?

— Какая разница⁈ — Геб почти кричал. — Правильные или нет — они есть! Или ты думаешь, что сможешь их переделать? Думаешь ты, один, сможешь изменить то, что складывалось веками?

— Я не знаю, смогу или нет, — сказал я тихо. — Но я хотя бы попробую. Ради Юджи. Ради себя. Ради тебя.

Геб замер. Смотрел на меня долго, тяжело дыша. Потом вдруг обмяк, опустился на лавку.

— Ты правда изменился, — прошептал он. — Тот Ган никогда бы так не сказал. Яд, близость смерти и обретение корня сильно изменили тебя.

— Может, тот Ган просто боялся признаться себе, что хочет того же, — ответил я.

Геб покачал головой. Усмехнулся.

— Боги, — сказал он. — Мой брат, который всегда был слабаком, вдруг стал героем. И теперь я должен ему помогать спасать сумасшедшую девчонку, потому что он вбил себе в голову, что это правильно.

— Ты не должен, — сказал я. — Ты можешь отказаться. Я пойму.

Геб посмотрел на меня. Долго. Потом протянул руку и сжал моё плечо.

— Ты мой брат, — сказал он. — Каким бы ты ни стал. Я с тобой.

Я кивнул. В горле стоял ком. Не люблю обманывать.

— Спасибо, Геб.

— Не благодари. Я всё ещё могу передумать, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — А теперь рассказывай. Ты сказал, тебе нужен учитель. Я могу показать тебе пару приёмов. Но это не сделает тебя воином за семь дней. Есть кто-то ещё?