Империум. Книга 3 (СИ) - "Findroid"

— Ладно, — прошмыгну в дом через окно. — Скажи Софье, пусть ведет их в дом, угостит чем-нибудь, а затем сама мигом наверх, в мой кабинет. Хочу перекинуться с ней парой слов до того, как встречусь с гостями.

Обойти компанию не составило труда, правда совсем незамеченным не остался. Наткнулся на пару мужиков из нижнереченских, занимающихся своими делами. При моем появлении тут же кланяться начали, а я шикнул на них и поспешил дальше. Окна на первом этаже были закрыты на ставни изнутри, а вот на втором этаже окно как раз было открыто. Туда я себя и запустил, прямо в свою спальню.

Там быстренько переоделся, сменив одежду на более подходящую, после чего проследовал в кабинет. Спустя минут десять туда явилась Софья.

— Соф, что происходит? — прямо спросил я. — Что за невеста? Откуда она вообще взялась?

— Понятия не имею, Ростислав Владимирович! — воскликнула она, и по этому возгласу я понял, что она тоже не имеет ни малейшего представления о ситуации. — Он сказал, что с вашим батюшкой… ну… в смысле… с батюшкой другого Ростислава…

— Говори просто с моим, не нужно уточнения, — отмахнулся я. Устал, что друзья в личных разговорах регулярно поправляются. Говорили бы уж как есть, я-то уже привык играть роль другого Ростислава. — Лишь путаешься.

— Д-да! Так вот, он говорит, что договаривался об этом с вашим батюшкой. Может, стоит глянуть переписки?

Я кивнул и, встав из-за стола, направился в сторону небольшого сейфа, который отец организовал в спальне — простенький, очень грубый железный ящик с замком, спрятанный за картиной с изображением всего семейства. Там он хранил всю важную переписку и прочие нужные документы. Ключа у меня не было, но с моей силой открывать сейф проще простого. Отворив стальную дверь, выгреб оттуда всю корреспонденцию, и вместе с Софьей мы принялись её разбирать, выискивая нужные письма.

Немного поисков, и мы наконец нашли нужные. Их было всего три, и, пробежавшись глазами, я кое-что понял. Барон Владимир Степанович Градов действительно договорился с бароном Каменским из Самары о женитьбе, причем сделали это втайне от сына. У нас не было писем самого отца, только ответы на них, но выходило, что барон Градов очень переживал о том, что его сын-вдовец не может взять себя в руки и найти себе новую жену. Вот он сам и нашел.

Также немного прояснила ситуацию и Софья, вспомнившая то, что она знала о бароне Каменском. Он был безземельным бароном, владел несколькими мануфактурами в Самаре и был достаточно богатым человеком, но не любил его князь самарский по какой-то причине. Изжить со свету не пытался, но и стать полноценным феодалом не давал. И судя по всему, Каменский нашел выход — решил выдать дочь за вдовствовавшего баронета и тем самым через нас получить желаемое.

Это также вскользь подтверждали и письма, в одном из которых Каменский всерьез оговаривал идею создать полноценную корабельную мастерскую в Вольнове. Правда, что в итоге ответил на это отец, понять было сложно. Письма даже в хронологическом порядке было сложно выставить, ведь на них не было никакой даты. Подпись есть с печатью барона, и то хорошо.

— Ладно, кажется, я понял, — вздохнул я, отбрасывая бумаги. — Позовите барона в мой кабинет, поговорим с ним.

Софья поспешила приглашать барона, а вот я вернулся к своему рабочему месту и стал ждать. Барон, впрочем, явился не один, а в компании своей дочери, которая, заходя, бегло меня оценила, а затем стрельнула глазками. Симпатичная, кстати, вблизи красивее, чем могла показаться, но разумеется, всерьез никакую свадьбу я не рассматривал.

— Семён Викторович, Анастасия Семёновна, прошу, присаживайтесь. Извините, что не смог лично вас встретить. Очень много дел навалилось в последний месяц.

— Понимаю-понимаю, — закивал барон. — Наши соболезнования вашей утрате. Владимир Степанович был очень уважаемым человеком, порой черствым, но за это мы все его и любили.

— Да, он очень скоропостижно нас оставил, — кивнул я. К счастью, никто из моего окружения не сообщил барону о том, как именно он погиб и что вообще произошло с Вольновом. Каменский и понятия не имел, что я маг и что у меня военный конфликт с саратовским князем. — Но он оставил мне очень много дел, так что порой просто не продохнуть.

— Разумеется-разумеется, — вновь закивал мужчина. — Знаете, Ростислав Владимирович, вы совершенно не такой, каким я себе вас представлял.

— Семейное горе меняет людей. Заставляет переосмыслить свою жизнь. Раньше у меня был отец, на которого я мог положиться, а теперь судьба целого города зависит от моих решений. Я не могу более проявлять слабость и надеяться, что проблемы решатся сами собой.

— Правильные слова, молодой человек. Очень правильные. Ах, что же я, хочу вам представить мою прекрасную дочь, Анастасию.

Мне пришлось подойти и поцеловать даме руку согласно этикету. Та удовлетворенно кивнула, а я вернулся на свое место.

— Весьма наслышан, — соврал я.

— Ваш батюшка рассказывал о нашем уговоре?

— Увы и ах, — развел я руками. — Видимо, он хотел сделать мне сюрприз.

— Да, всё верно. Мы с Владимиром Степановичем обсуждали, что не дело такому молодому человеку ходить холостому и ему стоит подыскать подходящую пару. Ваш батюшка хотел поставить вас перед фактом данного союза, но раз такие дела, то мне остается лишь обговорить этот вопрос с вами.

— Вы хотите, чтобы я взял в жены Анастасию?

— Всё верно. Приданое позволит вам закрыть некоторые из старых долгов, и даже что-то останется. Я очень состоятельный человек, Ростислав Владимирович. Очень, — с этими словами барон улыбнулся словно кот, наевшийся сметаны. Самодовольство так и перло, мне аж тошно стало. — Но поэтому и не любят меня, развернуться нормально не дают, все так и норовят ущемить и лишить честно нажитого. А коли в жены возьмете мою дорогую доченьку, то и поможем друг другу. Вам капитал немалый с приданым, а мне стройка большая. Вы можете даже в путешествие отправиться, мир посмотреть, а я тут присмотрю за всем, чтоб дела шли как нужно.

Вот же хитрый жук, я чуть было не рассмеялся. Теперь-то мне всё стало кристально ясно, он ведь и впрямь собирался прибрать к рукам Вольнов, но не как нижнереченский барон, а хитрее, мягче, так, что мы и сами бы не заметили. Отец, судя по словам Софьи и письмам барону Каменскому, в последние годы страдал от болезни. Подхватил воспаление легких пару лет назад и с тех пор много хворал, бывало неделями из постели не поднимался. Вот и смекнул Каменский, что, женив меня, а дальше сбагрив куда-нибудь, например, в свадебное путешествие, вполне способен править городом самостоятельно.

Хитер, ничего не скажешь.

Но просчитался.

— Семён Викторович, а вы за новостями вообще следите? — на всякий случай уточнил я.

— Новостями? — не совсем понял он, о чем я.

— Да у нас, как бы это мягко сказать… война.

При упоминании этого лицо барона вытянулось, и он удивленно заморгал.

— В смысле, война?

— Да в прямом. Не поделили мы кое-что с бароном нижнереченским, так теперь его люди служат мне, а сам он сидит в моих казематах, а баронесса с баронетом работают на меня. Баронесса на кухне помогает, баронет в поле пашет, работает вместе с крепостными.

Кажется, эта новость шокировала его ещё сильнее. Да и дочка изумленно моргала, пытаясь понять, шучу ли я. Так и спросила:

— Ростислав Владимирович, да вы же шутите, да?

— Ну разумеется, шутит, — поддержал отец, рассмеявшись. — При всем уважении, барон, но не вам тягаться с нижнереченскими. У вас едва пятьдесят бойцов наберется, а у Ильи Владиславовича, насколько я помню, дружина на несколько сотен бойцов была. Да и богатырь Филатов служит ему, сам видел, как он сражается.

— Никаких шуток, — усмехнулся я. — Филатов мертв, кстати, а большая часть людей Синицыных служит теперь под моим началом.

— А князь как же?..

— Саратовский? У нас с ним что-то вроде войны теперь, говорю же.

Было немного забавно наблюдать за реакцией Каменского. Как внутри его головы крутятся шестеренки, осмысливая услышанное. Все его планы прямо сейчас рушились как карточный домик.