— Либо же он ей приплатил, — фыркнула я. — Хайлен действует быстро. Всего пары часов ему хватило, чтобы вмешаться в чужую интригу.
— О чем ты?
—У меня украли накидку, ту, мамину. — Я подперла подбородок кулаком. — А затем уже я познакомилась с Хайленом. У мачехи уже была приготовлена отравленная брошь, то есть...
— То есть тебя в любом случае собирались кому-то отдать. — Лукреция побледнела. — Ставлю свои локоны на то, что живым Саймиш из больницы не выйдет. Вероятно, этот откат от обещания отдать тебя.
— Возможность пожить в Вейарне расцветает новыми красками, да? Если раньше я хотела как можно скорее вернуться в столицу и начать преподавать, то сейчас... Сейчас я с интересом присматриваюсь к Вейарнской Магической Гимнасии.
— Тем более теперь у тебя там и дом есть. А замок... Замок подождет, восстановим как-нибудь потом, — покивала тетушка.
Вошедшая в комнату Элиза с гордостью проговорила:
— Прибыло письмо из дворца.
Она передала мне плотный конверт и вышла, плотно притворив за собой дверь.
— Печать Ее Величества, — задумчиво проронила я.
В конверте лежало приглашение на завтрашний утренний чай. Судя по всему, у королевы три рассвета в одних сутках, раз она так часто меняет мнение.
— Мы не можем проигнорировать приглашение, верно?
— Герцогиня — может, — напомнила тетушка, — но леди, которой нужна завершенная стажировка, не может. Решай, кто ты.
— Я уже выполнила ту работу, ради которой меня пригласили, так что желаю получить свою награду. Пусть барьеры и с некоторыми огрехами. — Тут мне стало стыдно.
Но не слишком. Реакция королевы на сплетни была обидной. Так что пусть в моих щитах и остались петельки, разрушить их все равно практически невозможно!
— Ты только не вздумай рассказать Ее Величеству про огрехи, — проворчала тетушка. — Да что там еще случилось?
Вернувшаяся в комнату Элиза виновато потупилась и тихонечко сказала:
— Милорд райн-Торланд приглашает леди райн-Рейвис на вечерний чай в малую беседку.
Обернувшись, я бросила взгляд на окно. Стекло было изукрашено дивными морозными узорами, что намекало на отсутствие каких-либо погодных изменений…
— Надеюсь, чай будет достаточно горячим, — хмыкнула я. — Элиза, сообщи милорду, что его супруге потребуется около получаса.
Я потрогала чуть влажные волосы и добавила:
— Или даже минут сорок.
— Да, леди. — Служанка присела в реверансе.
А я, едва Элиза вышла, тут же взялась за полотенце. Даже пламенным нужно время, чтобы полностью просушить волосы и при этом не превратить их в солому.
Тетушка в это время осматривалась в моей гардеробной.
— Ага! Ох…
— Что случилось? — Я поспешила к ней.
Лукреция стояла посреди комнаты с пустым, ничего не выражающим взглядом. Она чуть покачивалась, а в руках…
В руках она сжимала мою накидку, в которой все еще оставалась та самая брошь! Поверить не могу, что все это время она была здесь. Почему Саймиши не забрали ее? Боги, я ведь искренне полагала, что мамина накидка потеряна навсегда!
— Элиза!
Вернувшись в гостиную, я дернула за шнурок, а затем еще и еще, да так, что несчастная вещица оборвалась.
Зато служанка влетела в комнату уже через минуту:
— Готова служить!
— Срочно притащи сюда мастера Острави, — выпалила я. — Скорей, Лукреция отравлена!
Яд был сильным, очень сильным. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы выжечь его. Тетушка же состоит из совсем другого теста. Она никогда не экспериментировала над собственным телом и не пыталась влиять на свою кровь.
Вернувшись в гардеробную, я вытащила из ослабевших рук Лукреции накидку. И уже через мгновение поняла, почему леди Саймиш не забрала драгоценную рубиновую брошь. Это был не настоящий камень, а замаскированный фиал с зельем. Теперь он был уже не насыщенно-алый, а прозрачный, с остатками отравы.
— Где она?!
Мастер Острави влетел в гардеробную без трости. Бледный, в пижаме и халате, он обрушил на тетушку сонм заклинаний.
— Откуда яд?
— Брошь, — я протянула ему ее, — этим меня отравили перед свадьбой с герцогом.
В глазах целителя отразился искренний ужас:
— Немыслимо…
— Пару дней назад я бы впала в ярость, услышав это от вас. Потому как звучало бы это слишком лицемерно, — невесело улыбнулась я.
— Эльсанна!
А это в мои покои ворвался герцог. Судя по треску, дверь преизрядно пострадала. Через секунду Хайлен был уже в гардеробной.
— Как это произошло? — отрывисто произнес он. — Леди Лукреция не ела вне дома. Элиза, собери слуг и...
— Нет, — весомо уронил мастер Острави. — Этот иридрим.
Про снежного мага сложно сказать «побледнел», ведь это их естественное состояние. Но Хайлен смог. Его кожа стала белоснежной, а вотглаза, напротив, налились яркой синевой.
— Кто посмел?
— С помощью этой броши меня выдали замуж, — спокойно сказала я. — Вы видели, что со мной было во время ритуала. Не догадались?
Хайлен перевел на меня свой невозможно-синий взгляд и пугающе равнодушно произнес:
— Об этом мы и должны были поговорить, госпожа моя.
В эту же секунду мне стало предельно понятно: он поплыл. Потерялся внутри собственного дара. Огненным помогает хлесткая пощечина, после которой следует безобразная, но человеческая драка. Или слезы — зависит от характера мага. Но что делают со снежными?
Сделав шаг к Хайлену, я положила ладонь на его прохладную щеку. Чуть огладила скулы и мягко, почти нежно произнесла:
— Усмири свою силу, Хайлен райн-Торланд.
Повернув ладонь другой стороной, я костяшками пальцев скользнула по его подбородку и ласково добавила:
— Немедленно. Иначе я сожгу твой дом вместе со всем барахлом.
Мастер Острави поперхнулся, а Хайлен, чуть посветлев глазами, выдохнул:
— Интересный способ, мне нравится. Но знаешь, госпожа моя, ты можешь сжечь все, что захочешь. Я не буду тебе препятствовать.
— Я буду, — возмутился целитель. — Мне нужен помощник. Выдерни из Вейрны Тилля. Один я ее не вытяну.
— Концентрация настолько серьезна? — нахмурился Хайлен.
Мастер Острави мрачно кивнул и, подхватив Лукрецию на руки, протиснулся мимо нас. Он нес тетушку настолько нежно и осторожно, что я невольно вспомнила об их общем прошлом. Надеюсь, он не захочет свести с ней счеты…
— Он хранит ее портрет в своем кабинете, — проронил Хайлен. — Госпожа моя…
Райн-Торланд помедлил, будто сомневался в своих словах, но все же продолжил:
— Ты уверена, что была отравлена именно этим ядом?
— Именно этой брошью — полностью уверена, — твердо сказала я. — Могли ли они в один фиал залить два состава — не знаю. Алхимия не самая сильная моя сторона. Но почему ты спрашиваешь?
Он открыл рот. Затем закрыл и тяжело вздохнул. Кажется, ответ мне очень сильно не понравится…
— Хайлен, — позвала я, — кроме Лукреции, у меня больше никого нет.
Герцог потер переносицу, затем кивнул на кресло:
— Присядьте, госпожа моя.
— Ты тоже не стой, — вздохнула я и плавно опустилась в кресло. — Лукреция на порядок слабее меня, поэтому на нее подействовало сильней. Верно?
Но Хайлен покачал головой:
— Дело не в этом. Иридрим убивает только огненных магов. С гарантией.
Сердце пропустило удар. Я не могу потерять Лукрецию.
— Ты тянешь кшасса за усы, — прошипела я.
Хайлен тяжело вздохнул:
— Я просто пытаюсь понять, как… Как это возможно.
— Ради всех богов, Хайлен! — Я вскочила на ноги. — Что возможно?!
— Что ты — снежный маг, — сказал он, и я без сил рухнула в кресло.
— Что? Какие глупости. Ты вот это видел?
На моей ладони расцвел прекрасный яркий огонек. Он изгибался подобно восточной танцовщице, зачаровывал своей хищной грацией и был невероятно, обжигающе горяч.
— Иридрим вкалывают в живот беременной женщины, — сухо, почти равнодушно проговорил Хайлен.
— Ты говорил, что изменения начинаются с рождения, — напомнила я и сдула пламя с ладони.
