Эра Мангуста. Том 10 (СИ) - Третьяков Андрей
— В записи упоминается место, которое он называл «Колыбелью».
— Если это очередная метафора, я начну брать с него плату за поэзию.
Старик достал из саквояжа плоский деревянный футляр. На крышке был выжжен знак, похожий на переплетённые волны. Он открыл футляр и извлёк лист, сложенный вчетверо.
— Этот документ нашли среди бумаг Виктора после его исчезновения, — Пётр Ильич протянул лист мне. — Я хранил его отдельно, потому что не понимал значения.
— Почему не передали княгине?
— Передавал. Княгиня считала, что это бессмысленная запись.
— Я была молода, — призналась Ирина Сергеевна. — И у меня было слишком много дел, чтобы расшифровывать бред младшего брата.
— Теперь это может быть не бред, — заметил я.
Развернув лист, я увидел строки из цифр, знаков и небольших символов, похожих на следы когтей. Текст был написан обычными чернилами, но поверх него шли тонкие серебристые линии. Они не образовывали слова и при этом явно были частью шифра.
— Это не просто код, — произнёс я.
— Виктор смешивал магию и криптографию, — подтвердил Пётр Ильич. — Знаки меняются в зависимости от того, кто смотрит. Для человека без родовой связи это набор цифр. Для Орланова — карта, но только если кровь узнаёт порядок.
— Моя кровь? — переспросила Наталья.
— Возможно.
Она взяла лист. Сначала ничего не произошло. Затем её тёмно-синяя нить вытянулась вперёд и коснулась бумаги. Серебристые линии дрогнули. Наталья вздохнула, будто почувствовала запах из далёкого детства.
— Здесь есть вода, — произнесла она. — Камень. Холод. И голос.
— Какой голос? — уточнил я.
— Мужской, — Наталья нахмурилась. — Он говорит: «Не смотри назад».
— Очень содержательно. Краб явно не платил редактору загадок.
— Не мешай, — попросила Наталья.
— Уже молчу.
Она закрыла глаза. Символы на листе начали перестраиваться. Цифры поменяли порядок, несколько знаков исчезли, а серебряные линии сошлись в рисунок, похожий на русло реки. В центре появилась короткая фраза.
Наталья прочитала её медленно:
— «Колыбель — там, где начинается река. Там, где камень помнит первое прикосновение».
— Исток, — сразу сказала княгиня.
Пётр Ильич кивнул.
— В родовом поместье Орлановых есть горный исток, — пояснил он. — По легенде, первый договор рода с Орланом заключили именно там. На камне у воды сохранился след ладони основателя.
— И Виктор знал об этом месте.
— Он вырос рядом с ним. Проводил там детство. Если хотел создать первый идеальный панцирь, лучшего места не найти.
— Почему? — спросила Наталья, поднимая взгляд.
— Потому что родовой камень усиливает связь с тотемом, — объяснила княгиня. — А Виктор всю жизнь хотел эту связь разорвать. Возможно, он решил использовать силу Орлана против самого Орлана.
— Романтично, — пробормотал я. — Сначала поссориться с богом, потом прийти к нему домой за электричеством.
— Мы не знаем, там ли он, — возразил Пётр Ильич.
— Знаем достаточно, чтобы проверить.
Ксения появилась в дверях. На её лице было напряжение.
— Пепельная нить изменилась, — сообщила она. — Она стала толще.
— Виктор знает, что мы расшифровали лист? — спросил я, поворачиваясь к Ксении.
— Не знаю, — Ксения покачала головой. — Но он почувствовал кровь Натальи.
— Значит, времени нет.
Наталья аккуратно сложила лист.
— Я пойду туда.
— Мы пойдём туда, — поправил я.
— Это мой отец.
— Это враг, — возразил я. — Твоё родство с ним делает ситуацию опаснее, а не даёт тебе эксклюзивное право лезть первой.
— Я должна увидеть место, где он готовился.
— Увидишь. Но не одна.
Ирина Сергеевна поднялась. Она выглядела старше, чем утром. Не лицом, а взглядом.
— Я поеду с вами, — произнесла она.
— Нет, — отрезала Наталья.
Княгиня удивлённо замолчала.
— Вы не обязаны идти в его ловушку ради моего прошлого, — продолжила Наталья. — Если это родовое поместье, вы слишком важная цель.
— Я его сестра.
— А я его дочь, — Наталья покачала головой. — Это не делает нас обязанными погибать по очереди.
Ирина Сергеевна долго смотрела на неё. Затем кивнула.
— Хорошо. Я дам людей, защиту и доступ к архивам. Но не стану навязывать тебе своё присутствие.
— Спасибо.
Пётр Ильич начал собирать бумаги. Я заметил, как он аккуратно складывает каждую схему, даже ту, на которой были отметки, способные привести к новым жертвам.
— Вы пойдёте с нами, — решил я.
— Я стар.
— Зато вы единственный, кто умеет читать записи Виктора.
— Могу быть полезнее здесь.
— Здесь вас найдёт любая бумага, — возразил я. — А там может встретиться дверь, на которую нужен человек, помнящий её название.
Пётр Ильич помолчал, затем убрал футляр в саквояж.
— Хорошо. Но я не воин.
— Я тоже иногда только изображаю.
— Вы князь.
— Это ещё хуже, — усмехнулся я. — Воин хотя бы знает, что от него хотят.
После того как княгиня уехала, а Пётр Ильич отправился раскладывать карты в кабинете, я вышел в сад. Дождь закончился, листья яблонь блестели, а под ногами хлюпала дорожка. В обычный день я бы подумал о ремонте дренажа. Сегодня это казалось почти приятной мыслью.
Меня выдернуло в серое ничто без предупреждения. Мангуст сидел на своём пьедестале и выглядел так, будто давно ждал этой встречи. После адамантия его металлическая шерсть отливала холодным светом, хвост-лезвие лежал рядом, а вертикальные зрачки делали его похожим на хищника, который случайно забрёл в музей.
— Ты узнал имя, — произнёс он.
— Виктор Орланов, — перечислил я. — Брат княгини. Отец Натальи. Краб.
— Много имён для одного человека.
— У него много тел, — усмехнулся я. — Видимо, одного имени оказалось мало.
Мангуст наклонил голову.
— Ты собираешься идти к нему.
— Да.
— Ты понимаешь, что Виктор давно перестал быть обычным человеком?
— Понимаю, — кивнул я. — Он стал человеком с очень плохим отношением к чужой свободе.
— Он стал сгустком воли, натянутым на пустые тела. Обычная смерть для него ничего не значит. Убьёшь одну оболочку — найдётся другая.
— Значит, придётся убить не оболочку.
— А что?
— Причину, по которой он продолжает возвращаться.
Мангуст молчал. В сером ничто вокруг него медленно плавали тусклые искры. Я уже знал: если бог молчит дольше обычного, он либо готовит важную мысль, либо просто наслаждается тем, что заставил меня ждать.
— Правда, — произнёс он наконец.
— Правда?
— Виктор строил себя на лжи, — Мангуст поднялся на лапы. — Он говорил, что свободен от богов, но всю жизнь зависел от страха перед смертью. Говорил, что душа — память, но создавал копии, потому что не мог принять собственную конечность. Утверждал, что освобождает людей, но заставлял их исполнять приказы.
— Тогда нужно показать ему противоречие.
— Не просто показать. Заставить увидеть.
— Как?
— Правдой, — произнёс бог. — Только правда способна пройти через копию и добраться до настоящего страха.
— Очень удобно, — хмыкнул я. — Ты говоришь «правда», будто это универсальный инструмент. Вставил в замок — и дверь открылась.
— Правда не ключ. Она зеркало.
Я вспомнил слова Графа. Кажется, кот уже говорил почти то же самое, только с меньшим количеством пафоса и большим количеством требований к миске.
— Граф тоже любит это сравнение.
— Граф слишком много понимает о Системе и слишком мало — о богах.
— Он говорит, что богам недоступно всё, что связано с Системой.
— В этом он прав.
— А Виктор связан с Системой?
Мангуст посмотрел на меня.
— Пока нет, — ответил он после паузы. — Но он смотрит в ту же сторону. Он хочет превратить личность в переносимую вещь. Система делает нечто подобное с мирами.
— Отлично. Ещё одна причина не давать ему добраться до Дмитрия.
— Ты не должен идти один.
— Не собирался, — покачал я головой. — Со мной будут Ксения, Наталья, Лидия, Сергеевич, Надежда и, вероятно, человек, который носит документы тяжелее собственного тела.
Похожие книги на "Эра Мангуста. Том 10 (СИ)", Третьяков Андрей
Третьяков Андрей читать все книги автора по порядку
Третьяков Андрей - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.