Виктория - Пряхин Василий Васильевич

– Какое тебе дело до моих мечтаний? Вы только и можете смеяться надо мной. Вам кажутся все мои движение, слова, поступками смешными до колик в животе. Или скажи, что это не так?

– Я над тобой никогда не издевалась, – запротестовала Вика. – Что за ложные обвинения в мою сторону!?

– Я знаю, что ты не издевалась. Ты делала хуже. Ты смеялась надо мной со всеми остальными ребятами в классе. Помнишь, вчера?

– Прости.

– Мне было неприятно осознавать, что мой якобы друг смеется надо мной…

– Я на самом деле не хотела. Я больше не буду. Клянусь.

– Клянешься своей жизнью? – спросил Илья.

– Клянусь, – уверенно ответила она.

– Ты поклялась. Не забывай.

– Не забуду. Дак что там у тебя с мечтами? Я видела, что ты шел в школу, мечтая о чем-то. Выкладывай.

– Так мелочи. Это все из-за моего сна, – застеснялся Илья, махнув рукой.

– Тем и интересней, – подбадривала Виктория Илью.

– Ничего там нет интересного.

– Ну, расскажи, – умоляющим голосом просила она. – Пожалуйста.

– Хорошо. – Он сдался, не смог совладеть с обаянием Виктории. – Мне сегодня приснилось, как мы с тобой катались на роликах.

– Я тебе еще и снюсь?

– Ты слушай дальше, а то я передумаю и ничегошеньки тебе не расскажу.

– Все я молчу.

– Причем катались не на обычных роликах, а на летательных.

– На летательных? – изумилась Вика.

– Ты же сказала, что будешь молчать. В общем, мы парили в небе, как птицы, делая немыслимые кульбиты, не боясь падений, так как земля была мягкой, как сладкая вата.

– Класссс…– мечтательно прошептала Виктория.

– А то! Мы могли улететь хоть куда, не нуждаясь в крыльях, не нуждаясь в магической силе, какой пользовался Питер Пэн, когда улетел от родителей в страну вечной молодости. – Он задумался и продолжил. – Мы с тобой улетели из города. Здорово, да?!

– Да, – восторженно сказала Вика. – Хотела бы я такие коньки заиметь и летать как птица.

– Не ты одна. Поэтому я сейчас шел всю дорогу от дома до школы и думал, как сконструировать такие волшебные ролики. – Они зашли на территорию школы, пройдя мимо открытых металлических ворот, окрашенных в жуткий коричневый цвет. – Ты меня, между прочим, сбила.

– Прости. Откуда мне было знать, о чем ты там думаешь, – сварливо говорила Вика, потом спросила. – И чего ты там надумал?

– Ты, наверное, посчитаешь это глупостью и будешь смеяться…

– Помнишь, я поклялась своей жизнью, что больше не буду над тобой смеяться. Так что выкладывай, – поторапливала его Вика.

Они подошли к крыльцу школы.

– Я подумал, может, в ролики нужно положить крылья голубей, обмазать их магической эссенцией…

– Чем-чем? – перебила его Вика, заходя вовнутрь теплой школы.

– Ты что не читала о волшебниках? – Виктория помотала головой. – Ты даешь! Хотя неважно!

Они сняли курточки, подали их недовольной гардеробщице, которая им дала две бирки. Они пошли по длинному холлу. И Илья продолжил рассказывать:

– Эссенция – это раствор, состоящий из корня березы, ягод брусники или ежевики, ростка воздушного цветка, растущего в заснеженных горах Тибета, лапок лягушек, сердца осьминога, – Вика поморщилась, – длинного хвоста крысы, волоса летучей мыши-кровопийцы. И внимание, – он сделал паузы, – из человеческой крови. Потом все это смешивается водой и получается – волшебство!

– Гадость какая!

Виктория аж передернуло, когда она представила, как этот котелок вариться на огне и какие из него извергаются зловония.

– Я забыл еще упомянуть, что нужны двадцать три рыбьих глаза.

– Фу! И где ты этому научился? Волшебству? – ехидно поинтересовалась она. Они приближались к кабинету, дверь которого была открыта. На серый пол падала полоска яркого света.

– Из книги «Школа магов»! – с гордость ответил он. – Я ее купил недавно и готов покорять мир своими летательными роликами.

– Я не сомневаюсь, что ты его покоришь. Только вот, где ты возьмешь все эти ингредиенты? – поинтересовалась она.

– Это будет посложнее. Но я уверен, что тот, кто ищет, всегда найдет. И я найду! Чтобы создать то, чего еще никогда не было. После этого великого изобретения все-все меня полюбят, и никто не будет надо мной смеяться.

Она зашли в класс. Учительницы не было. Одноклассники, увидев их, засмеялись.

– Чего смешного увидели? – вспылил Илья.

– Тебя, – сострил Гена и засмеялся; весь класс подхватили его жуткий смех, больше напоминающий ржание обезумевшего коня. – И твою подруга, которая оказалась, переплюнула тебя по странностям.

– Не поняла, – сказала Виктория, вздрогнув, когда посмотрела на Полину.

– Прости меня, Виктория. Я не хотела, – извинялась Поля.

– За что?

– Твоя подруга рассказала нам твою тайну, – съехидничал Геннадий, подкидывая вверх переливающуюся фишку.

От этих слов Виктория чуть не упала в обморок. Лоб покрылся испариной, по телу пробежали капельки пота, лицо побелело, уши загорели. Ей казалось, что это только сон. Сначала этот невероятный рассказ Ильи о летательных роликах и об ужасном волшебном растворе. А сейчас Геннадий говорит о том, что знает ее секрет, их с Домовым секрет.

– Я не понимаю, – выдавила из себя Вика, пытаясь унять дрожащий голос, – о чем ты таком говоришь?

– Не прикидывайся. О твоем друге. О Домовом, что прилетел из глубин космоса в твою комнатку и живет теперь с тобой по соседству, – сказал Гена, и весь класс вздрогнул от необузданного смеха. – Моя пятилетняя сестренка и то умнее тебя будет.

– Полина, зачем ты им рассказала? – спросила она, покраснев от смущения. – Зачем так поступила со мной? Что я тебе плохого сделала?

– Я не думала, что об этом узнает весь класс, – отвечала она. – Я только рассказала Лене, чтобы чуть-чуть похихикать с ней. А потом…

– Ты смеялась за моей спиной? И сейчас тоже смеешься.

– Прости. Прости.

– Зачем ты со мной тогда дружишь, если предаешь, говоря про меня всякие гадости? – спросила Вика у нее, почти плача.

Класс замолчал, наблюдая с неподдельным трепетом за ссорой двух подружек.

– Я…

– Неужели ради того, чтобы я тебе решала домашние уроки?

Лицо Полины покраснело. Брови нахмурилось. Ноздри вздымались и опускались. Наконец она сказала:

– Да, ты права. Именно поэтому и дружила с тобой, ботаник.

Виктория молчала. Она онемела от боли, которую ей причиняла ее лучшая подруга своей подлостью и жестокостью. Тело задрожало и покрылось мураш-ками. Ей было тяжело дышать. Все кружилось в безумном танце необузданной вакханалии. Ей казалось все сюрреалистичным, ненастоящим. Словно она попала в Зазеркалье или в другую выдуманную страну. На глазах выступили слезы. Класс заворожено смотрел на нее.

Виктория закрыла лицо ладошками, села за парту и зарыдала.

– Зачем вы так? – спросил Илья и указал пальцем на Гену. – Это все ты!

– Да, я. И что? Что ты сделаешь? Подожди, я понял, ты опять расплачешься как девчонка. Да?

Илья улыбнулся и стремглав побежал на Гену и со всего взмаху ударил его кулаком по лицу. Гена взвыл от невыносимой боли и упал на пол. Из носа хлестала алая кровь. Девчонки завизжали. Мальчики онемели, глядя, как извивается от боли их однокашник и как плачет второй от содеянного поступка в порыве гнева и ярости. Стук каблуков участился. Через мгновение в кабинет забежала учительница и подобно классу на секунду онемела оттого, что увидела. Но собравшись с силами, подбежала к Гене, взяла его на руки и побежала к врачу.

Чок. Каблук. Чок. Каблук. И тишина, нарушаемая лишь всхлипыванием.

***

Илью отчислили за агрессивное, жестокое и аморальное поведение, которое было никак неприемлемо в святых стенах интеллигентной и высоконравственной школы.

Вика перед уходом Ильи в другую школу извинилась за все те гадости, что она делала. Он ее простил и сказал, чтобы она не переживала из-за этого пустяка и признался, что он был влюблен в нее с самого первого дня, когда учительница поставила их вместе на линейке. Вика мгновенно покраснела, а Илья от нее убежал.