Шеф с системой. Синдикат (СИ) - "Afael"
— Сейчас подавятся, — прорычал Всеволод. Бешенство пульсировало в висках, требуя выхода. Он потянулся к поясу, но передумал и взялся за копье. — Клином. В центр кучи. ЛОМИ!
Он приподнялся на стременах, набирая полные легкие воздуха, и рявкнул так, что с ближайших деревьев сорвались птицы:
— НА МОЕЙ ЗЕМЛЕ⁈
И ударил коня в бока.
Тяжелая кавалерия не летает. Она вминает землю.
Десяток всадников в полном доспехе сорвался с места. Гудение копыт слилось в один дрожащий гул. Земля под ними застонала. Это походило на сход лавины — туши боевых коней, закованные в сталь люди, выставленные вперед копья.
Расстояние таяло. Всеволод видел, как задние ряды врагов начали оборачиваться. Как их лица, грязные, потные, вдруг вытягиваются от ужаса. Пехота всегда замечает конницу слишком поздно, если смотрит не туда.
Удар был страшен.
Копье Всеволода вошло в грудь здоровенного пехотинца в кольчуге с такой силой, что хруст пробитых ребер отдался в плечо сквозь древко. Человека просто снесло, бросило под копыта, копье увязло в мясе, и Всеволод, не задумываясь, разжал пальцы. Тут же рванул из ножен меч.
Справа и слева его гридни врубались в толпу. Лошади били грудью, сминали, ломали кости. Лязг, крики, хруст.
— Прорубай! — рычал Всеволод, рубя наотмашь, сплеча, не целясь — в такой тесноте промахнуться было невозможно. Сталь с чавканьем вошла во что-то мягкое, брызнуло горячим.
Десяток прошел сквозь кучу насквозь, оставив за собой просеку из переломанных тел, и вылетел на чистое пространство перед телегами.
— Разворот! — гаркнул Всеволод, осаживая жеребца. Кони, вымуштрованные годами тренировок, крутнулись на задних ногах, перестраиваясь.
— Шибко плотно стоят, государь! — крикнул Радко, стряхивая кровь с клинка.
— Значит, проредим! По правому краю — бей!
Наемники опомнились, ощетинились копьями, но плотный строй собрать всё же не успели. Конный клин врубился еще раз, сминая врагов и втаптывая в траву.
Всеволод отбил летящую в него сулицу, разрубил кому-то шлем до самых бровей, почувствовав, как меч вязнет в кости, выдернул его с силой — и вывел десяток из свалки.
Хватит. Он был в ярости, но он не был идиотом. Третий раз в уже готовую пехоту конями не ходят. Они завязнут и стащат на землю.
И тут от телег раздался голос:
— РЕЖЬ ИХ К ЛЕСУ!
Всеволод резко обернулся. Из пролома в гуляй-городе выходил строй. Впереди шагал огромный монах, раскручивая бердыш, а за ним, ровной стеной, ощетинившись рогатинами и копьями, шли мужики.
Они ударили в пятящихся врагов с ходу, словно таран в ворота. Владычники врубились бердышами, ломая чужой строй в щепу. А в первом ряду, плечом к плечу с седым Петром Игнатьевичем и простыми дворовыми, Всеволод увидел Сашку.
Повар рубился. И рубился так, что у князя хищно сузились глаза от узнавания. Короткий подшаг, змеиный клевок чеканом в стык чужого доспеха, возврат. Наёмник валится под ноги, а повар уже принимает следующего. Никакого геройского размаха, ни капли лишнего усилия. Злая, выверенная мясницкая работа матёрого волкодава, прошедшего не одну мясорубку. А рядом с ним крестьяне кололи рогатинами в такт, держа равнение на него и Савву, как настоящая, крепко битая пехота.
Ему, князю, этот повар только что проорал приказ. С наковальни орали молоту, куда бить.
Всеволод оскалился, чувствуя, как адреналин смывает усталость. А ведь дело говорит.
— Клин! — гаркнул князь, вздыбливая жеребца. — В тыл им заходи! По касательной — бей!
Они прошли вдоль кромки леса, набирая разгон, и ударили пятившимся врагам прямо в незащищённые спины. Гридни прочесали задние ряды на скаку, как железным гребнем, рубя с сёдел наотмашь, топча и сминая тех, кто пытался развернуться. Сбрив край кучи, десяток выскочил на чистое и тут же развернул коней, готовясь ударить снова.
Но бить было уже некого.
Судорога обречённости прошила вражин насквозь. Их расплющило между стеной ощетинившихся крестьян и стальным катком конницы.
Лязгнуло первое брошенное оружие. За ним второе. Они валились на колени, вжимая головы в плечи, кто-то выл про милость на двух языках сразу.
Всеволод сидел в седле, тяжело дыша. По мечу стекала густая кровь, капая на конскую гриву. Князь сбросил напряжение, поводя плечами, и не глядя на пленных, тронул коня шагом к телегам.
Навстречу ему, переступая через трупы, шел Сашка. В ржавой, не по размеру кольчуге, с перемазанным чужой кровью лицом. Руки по локоть красные, чекан в руках. И вид такой, будто он не осаду отбивал, а дрова на зиму колол.
Сашка остановился, тяжело выдохнул и коротко кивнул.
— Я, конечно, слышал, Веверин, что у тебя в трактире суровые порядки, — голос князя был хриплым, но в нем плясала злая насмешка. — Но чтобы настолько…
Сашка вытер лоб тыльной, относительно чистой стороной ладони, размазав чужую кровь.
— Специфика заведения, государь. Клиент попался буйный, лез без очереди, хамил персоналу. Пришлось обслужить по высшему разряду.
Радко, подъехавший следом, свесился с седла и с профессиональным интересом ткнул концом меча в труп.
— Щедро вы их обслужили. Я смотрю, вон тот, с рогатиной в груди, аж лопнул от гостеприимства. Это кто ж его так угостил?
Игнат, стоявший неподалеку и все еще судорожно сжимавший окровавленное древко, вздрогнул.
— Это Игнат Петрович счет выписывал, — невозмутимо пояснил Сашка. — Стажер. Только учится. Но хватка уже есть.
Всеволод перевел взгляд на Одоевского.
— Пётр Игнатьевич, — хмыкнул князь. — Ты мне в Думе жаловался, что у тебя в усадьбе скука смертная и тишина. Вижу, нанял правильных скоморохов. Освежили пейзаж.
Одоевский сплюнул.
— Решили землю удобрить, государь. А то репа в этом году мелковата пошла.
— Удобрено на совесть, — прогудел из-за телег подошедший Савва. Огромный монах деловито вытирал лезвие бердыша пучком травы. — Двадцать восемь готовых у бортов, государь. Больше двух десятков в поле. Мир вашему дому, Всеволод Ярославич.
— Если серьезно — вовремя ты заехал. — Сказал Александр. — Спасибо. Без твоих ребят мы бы тут к ужину сами в этих котлах варились. Зелье уже на исходе.
— Какое такое зелье? — напрягся князь.
— Моё особое. Скоро мы все с ног свалимся, так что не удивляйся. Сам пленных собирай и вон Митька тебе со Спиридоном расскажут все. — Сашка отвернулся от ничего не понимающего князя. — Так, братцы! Живо к поместью двигаем! Довязываем наших гостей и руки в ноги! Чтобы вас с поля не собирали потом!
Глава 13
Откат подошёл, когда мы довязывали последних пленных, и о себе он предупредил дважды.
Сначала пальцы начали запаздывать. Самую малость, на волос, но для моих рук это как чужой акцент в родной речи — не спутаешь. А потом и Система сочла нужным вмешаться, что делала редко:
Внимание: действие взвара завершается
До наступления критического истощения: 20 минут
Двадцать минут. Спасибо, что предупредила, — обычно она скупее.
Вокруг уже валились с ног. Это выглядело жутко даже для меня, знавшего причину. Мужик вязал пленному руки, зевнул на половине, сел рядом с ним на траву и уснул, привалившись к чужой спине. Пленный смотрел на него круглыми глазами и боялся дышать. У телег Никита что-то говорил Кузьме, и не договорил. Лёг прямо на середине слова. Игнат держался дольше многих — на злости, наверное, — потом опустился у колеса, обнял рогатину, как самую родную вещь, и всё.
Савва ещё стоял. Владычники держались на ногах до последнего, но и они уже двигались, как под водой.
А у крайней телеги лежал Ждан с перетянутым бедром.
И вот об этом надо было думать быстро, пока голова слушалась. Жгут Митька менял местами, использую два ремня. Я успел ему сказать как. Проблема в том, что ногу перетянутой можно держать, кажется, не более трёх часов. Потом она просто отмирать начнёт, и тогда уже не игла нужна, а пила. Снять жгут просто так нельзя, мужик кровью истёчет. Значит, в рану надо лезть прямо сейчас, а я через двадцать минут лягу пластом на двенадцать часов, и Ждан к моему пробуждению будет либо без ноги, либо мёртвый.
Похожие книги на "Шеф с системой. Синдикат (СИ)", "Afael"
"Afael" читать все книги автора по порядку
"Afael" - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.