Спрошу у него, если у нас заладится наш разговор.
А настроение скакнуло ввысь. И вместо мелодии, я бодро шагая, уже весело пою себе под нос прикольную песенку из маминого мира, которую она мне часто в детстве пела…
— … хорошо живет на свете Ви-ни-пух! От того поёт он эти песни вслух. И не важно чем он занят, если он худеть не станет…
Моё весёлое настроение вызвало в моём противнике просто диссонанс… Его обескураженный вид, из-за моего непонятного поведения, приводил меня в полный восторг.
Уже половина дела сделана… сомнения в своём превосходстве надо мной я в него уже вложил, осталось дожать, прибегнув к его жажде к жизни. Он же понимает, что у нас вообще-то сейчас будет смертельный поединок…
Но он молчит, не спрашивает о причине моего такого хорошего настроения. И я тоже не спешу его о чём-то расспрашивать.
Хотя…
— Слушай, Артём… а почему собственно Секарь⁇ — прервав свои неуместные песнопения, уточняю я у него причину такого его прозвища.
— Потому что, отсекаю обычно своим противникам что-нибудь на память после драки на клинках. Обычно, ушами они со мной расплачиваются. У меня уже образовалась дома такая необычная коллекция, которая очень хорошо память помогает поддерживать, напоминая о сложных и опасных поединках.
— Тоже о моих ушах думаешь… коллекционер? — усмехаюсь я.
— До этого момента не думал, — зло отвечает молодой мужчина — но сейчас склоняюсь к мысли, что не отказался бы заиметь такое украшение. Но и убивать тебя не хочу… а безухим тебе жить, как-то не очень. Там уже, как получится. Тут загадывать не надо… это бой… в нём всё может произойти.
— Это точно… — отвечаю я. — Ну, вот мы и пришли. Разведаемся. С голым торсом? Так?
— А, давай… — соглашается со мной Артём, любитель отсекать у своих жертв лишние уши.
Подумать только, вот это выверт в сознание человека. Хотя, кто из нас не без грешка. Я тут, и вовсе, с мыслежогами, как с родными общаюсь. Да меня любой другой сумасшедшим назовёт, если про это как-то прознает…
И вот, мы стоим друг напротив друга с клинками в руках. Вернее, это он уже обнажил клинок и готов к атаке… я же пока из ножен ни шпагу, ни кинжал так и не вынул.
— Ты чего? — удивляется богомол. — Неужели не хочешь немного постучать клинками? Долго не обещаю… — ухмыляется он.
Песенки свои я перестал петь и настроение, и уверенность в себе к нему вернулись.
— Погодь, немного. — говорю я, стягивая со своей правой руки беспалую перчатку. — Я тоже, кое-что хочу тебе показать. — усмехаюсь я, глядя ему в глаза.
Все мои четыре пальца унизаны кольцами и перстнями. Но взгляд его зацепился за один артефакт, и мертвенная бледность легла на его чело…
Судорожно сглотнул, явно пить сейчас он очень хочет, так ему резко поплохело. И ведь понимает, что видит…
— И… и сколько там их? — тихий, испуганный голос.
— Больше десяти… — говорю я. — Но клянусь… я не был инициатором их получения. Ни в первом случае, ни в последующих. Так получилось… — пожимаю я плечами.
— И… что теперь? — реально он себя обречённым чувствует, но в безумную, обречённую атаку не кидается.
Вглядываюсь долгим, тяжёлым взглядом в его осунувшееся в миг лицо. Понимает… живым ему отсюда не уйти. И ведь он сам объявил наш поединок, ведущимся до смерти одного их поединщиков.
Вот так… жил человек, планировал что-то на этот день, а тут раз… и по своей же дурости в смертельную опасную ситуацию, сам себя загнал.
— Жить хочешь? — спокойным голосом спрашиваю я его, после небольшой паузы.
Кивает.
— Но сам не сдамся. — добавляет он.
— А и не надо. — усмехнулся я — Ты ведь согласен, что не я виноват в том, что случилось вчера?
Вздыхает тяжко.
— То, что было, уже не вернуть… — бурчит он.
— Это да. Что сделано, то сделано. — соглашаюсь я — Но в произошедшем моей вины нет. Разве не так? Не я был инициатором вчерашнего поединка. Да и мой вызов, который ты так поспешно перехватил, тоже был сделан по вине твоего брата. Я что-то не так говорю?
— Всё так! Глупо вышло. А в результате, и брат теперь калека… и я вот… — вздыхает он опять, понимая всю сложность своего теперешнего положения.
— Предлагаю следующее. — говорю. я — Ты мне сейчас перекидываешь сюда свой перстенёк. Я его потом поглощу. Он тебе уже больше будет не нужен. Артефакты все, что при тебе, тоже снимай, как и перевязь от оружия. И, да… шпагу в ножны вложи, а то ты меня, держа её в своих руках, немного нервируешь. И может всё, в итоге, из-за моей нервозности плохо кончиться. Для тебя… — добавляю я.
Он кивает и медленно, чтобы я видел, возвращает оружие в ножны.
— Вот и хорошо! — киваю я, в знак понимания, что он согласен на мои условия, хотя бы предварительные… — А теперь поговорим серьёзно. Итак… ты мне даёшь клятву, что никому и никогда, даже намёком не сообщишь о том, что увидел у меня на руке. Это первое условие. Согласен? — спрашиваю я его.
— Да. Сделаю. На крови своей клянусь… — воспрял он духом.
— Не спеши. — хмыкаю я. Сейчас я тебя по-настоящему удивлю и напугаю. — Я магией твою клятву приму… — говорю я ему, видя растущее удивление в его глазах… — Так намного спокойнее будет и мне, и тебе. Нарушишь клятву, наложенное проклятие тебя тут же убьёт.
Есть у меня непроверенные руны проклятий от местного сильного мага, суть которого я поглотил, вместе с его другом.
Не пробовал ещё ни на ком это страшное оружие, но вот, как им пользоваться я на инстинктах, переданных мне мёртвым магом, интуитивно понимаю. И теперь, вот, на практике эти знания наконец-то использую. Самому интересно, что из всего этого у меня получится…
— Но и это ещё не все мои требования. Разоружайся. Увы, клинок ты теряешь. Так и быть, уши твои останутся при тебе. А чтобы никто тебя не обвинил в трусости и сдаче боя… ты получишь тяжёлое, но неслишком опасное ранение. Причём, сквозное. — ошарашиваю я его такими известиями — Мама тебя потом подлечит… и мои девочки ей в этом помогут. Но лечение растянется. Так что, в поездку по сопровождению новиков, ты никак не попадёшь. Для всех, ты тяжело ранен при нашем поединке. Зато будешь живой. И, да… расскажи, как ты сумел пройти проверку в храме мастеров, и каково там было учиться…
— Учиться было очень сложно. — спокойным голосом отвечает Артём. Видно, поверил мне, что останется в живых. А боль? Рана? Ничего… выдержит, ведь обещают вылечить… — Что не день, то проверка на твою пригодность. Ошибки не прощались. Ранений получал много… но лечили хорошо. А сама проверка проста. Открывается дверь, которая ведёт в катакомбы под храмом. Зайти можно свободно и это может сделать каждый, любой, кто хочет проверить себя и свои умения. А чтобы выйти и желательно на своих двоих, а не вынесли тебя оттуда, придётся поучаствовать в сплошной череде поединков с очень сильными противниками. Прошёл второго… всё… ты принят. Но поединки идут до бесконечности, пока ты не проиграешь. Так учителя определяют твой уровень владения оружием.
— И ты убивал своих противников? — удивляюсь я.
— Да. Я дошёл до третьего и там слил поединок. Мастер был очень хорош. — отвечает Артём.
— И за убийство двух мастеров, тебе они ничего не предъявили? — не верю я.
— Эти мастера, кто проверку проводит они… как бы это сказать, и не живые вроде как. Магия. Пропустив удар, противник просто исчезает у тебя на глазах, а дальше по ходу лабиринта, появляется другой. А, если ты прошёл всё же весь лабиринт, то тебя не оставляют на учёбу, а признают твоё мастерство и ты получаешь свой долгожданный перстень мастера. Всё!
Понятно. Фантомы…
— То есть… забрав у тебя перстень я тебя не лишаю возможности получить такой же вновь, но уже в другой школе? — делаю предположение я.
— Ты, на удивление, точно выразился. — отвечает мой собеседник, а уже не противник по поединку. Хотя и прольётся сегодня его кровь. — Мне придётся опять проходить проверку, не имея при себе усилитель способностей. Но уж в школу, где учился раньше, я не ногой. Убьют…
