Бионическая ворона (СИ) - Вран Карина

Тот случай, когда с умом вложили много-много денег, и это окупилось. Убеждена, что за рекламные слоты в паузах драконьей истории отстегивались круглые суммы. А за право повторных показов будут сражаться — только не на языке стали, а «в переводе» на юани — многие телеканалы.

Заслуженный и громкий — что рев взъяренного дракона — успех.

Эта ворона даже радовалась, что сериал с девочкой, которая видит призраков, назначили на осень. Там тоже доработка и дорисовка нужна, хоть и не в таких масштабах.

Мы не будем конкурировать. Не только столбики термометров опустятся, но и страсти по драконам к тому времени уже поутихнут.

О, зрители чуть ли не штурмовали киностудию Азия-Фильм с требованием: сообщить о втором сезоне. Финал-то оставили открытым.

Неувязочка: студия планировала второй сезон с подросшими героями. А зрителям полюбились — юные принцы и принцессы.

Теперь у кого-то сильно болела голова. И, возможно, пальцы — по причине безостановочной работы над сценарием.

С чего я взяла, что такие работы ведутся? Так с мамой связывались. Возможно, этой вороне даже придется садик прогуливать с месяц — так торопятся приступить к съемкам эти товарищи.

Товарищами нашими представители Азии стали, когда положили перед мамой пустой чек.

В смысле, заполненный целиком, кроме поля, где сумма указывается.

Мэйхуа чек не взяла. Сказала, что ей нужно хорошенько подумать, как сопоставить графики съемок и мои занятия.

Соблазн взять чек и вписать туда единицу и много-много ноликов имелся, мама позже в этом призналась. Но у налоговой возникли бы к нашей семье вопросы. Лучше, чтобы гонорар был в разумных пределах.

А представители студии подумали бы о распределении прибыли с мерча.

Сама ворона на тех переговорах не присутствовала. Солнце стояло ещё высоко, потому я — работала.

Согласилась на небольшую второстепенную роль в костюмированной драме. Она (роль) меня… тронула.

Племянница главного героя, мелкая и вредная девяносто процентов экранного времени, на оставшихся десяти успевает: сказать несколько важных, практически определяющих весь дальнейший путь героя, слов; уцелеть при внезапном нападении на крепость; выбраться через узкий и частично заваленный тайный ход; зажечь сигнальный огонь на башне, чтобы вызвать в крепость подмогу.

И — погибнуть в ливне вражеских стрел.

Дитя, которому не суждено повзрослеть. Кроха-героиня, что бесила всех вокруг (и заодно вносила элемент комедии), спасает всех. Кроме себя.

Ещё и снимут всё таким образом, что до последнего будет тлеть надежда: малая выжила, выкарабкалась. Чудеса в кинематографе случаются, но не в этот раз.

Гонорар за эту роль уйдет на реализацию планов в деревне Голян. Не считая доставки курочек, свинок и особо шерстистых коз. Это батя провернул ещё в июле. Каждое домохозяйство получило шумноватые презенты, никто не ушел обиженным.

Живность вручали не на камеру. И не при мне — я уже носилась по ненастоящему рынку, требуя от «дядюшки» немедленно купить мне самое дорогое печенье (параллельно срывая бедолаге свидание).

Словом, не знаю, как реагировали жители Голяна на подарки. И да, я понимаю, что многие из привезенных животинок раньше или позже окажутся на столах. И не в форме: «Эй, ты, живо слез оттуда».

Такова жизнь. Белковая пища — необходимость, особенно, если человек тяжело трудится. Ещё и в горах, где разреженный воздух. Не мне, сытой городской девочке, рассуждать о голоде.

Эта ворона только надеется, что в будущем — Голяна и не только — бабушкам и дедушкам не придется зимовать в домах со щелями в палец толщиной. Не нужно будет выбирать: послать внукам в город письмо или купить горсть зерна.

Мир, здоровье, покой и достаток — вот чего я всем сердцем желаю каждому. Сбудется ли? Не знаю, но приложу свою лапку — в меру скромных вороньих сил.

Что я знаю: пекарня отстроена, зал для посетителей в процессе отделки. Все нужные документы на рассмотрении.

Ещё знаю, что осенью, незадолго до заморозков, в Голяне начнут сажать виноград — какой-то стойкий сорт с мелкой ягодой — в сушеном виде, в изюме, обещан привкус карамели.

…Как та карамель, что принесет на небольшой холмик герой моей летней дорамы. Уложит вкусняшку на плоский камень. Глухо скажет, что должен был купить эту сладость племяннице раньше. И что понимает: малая тогда, на рынке, изо всех сил выбилась, лишь бы помешать шпионке из враждебно настроенной секты его охмурить.

Про секты долго объяснять, вкратце: это не про религию, а про уникальные мистические и боевые техники разных сообществ бойцов.

Хотя история моей маленькой героини печальная, ещё она позволяет задуматься. Оглядеться вокруг: ценим ли мы усилия близких? Любим ли их так, как они того заслуживают? Успеваем ли сказать им об этом — по поводу и без повода? Обнять — просто так, без причины, дорогого нам человека.

Выход «Пылающих сердец Цзянху» (последнее в переводе дословно «реки и озера», а в переносном — это мир боевых искусств, вольница вне правящего двора и законов) планируется зимой. Под праздники.

Надеюсь, эпизоды с моей героиней добавят не сожалений, а теплоты — в каждый дом.

В конце концов — эта ворона в полном порядке, а слезу выжимала только в рамках актерской игры и сценария. Отставить грустинки!

О слезах…

Утро, ясное и теплое. Безупречно элегантная женщина рядом с дорогим автомобилем. Багажник распахнут — в нем чемодан и несколько дорожных сумок. Кажется, дорожная коллекция от европейского бренда.

Дама осматривает: как всё уместилось, нет ли недостатков в расстановке? Кивает шоферу: всё там, где и должно быть. Услужливый водитель захлопывает багажник. Вопросительно смотрит за спину нарядной дамы. Кажется, получает ожидаемое подтверждение.

Приоткрывает перед женщиной заднюю дверь автомобиля. Сам обходит транспорт, занимает место водителя.

— В аэропорт, — падают сухие, что осенние листья, слова. — Быстрее.

Мягко шуршат по асфальту шины, едва заглушая топот бегущих детских ног.

— Мама! — крик разрывает утреннюю негу. — Мамочка! Вернись, пожалуйста, вернись!

Бежит по асфальту, пока нога не подкашивается, девочка в розовом платье.

Волосы расчесаны безупречно. Мама своими руками заколола непослушные пряди заколками в форме бутонов роз.

Шифон шелестит по дорожному покрытию.

— Мама… — бессильно шепчет малышка.

Женщина на заднем сиденье удаляющегося автомобиля даже не оборачивается.

— Вэйлань! — с криком просыпается эта ворона. — Фух… Сон.

А ещё: чувство вины. Уверена, в приснившемся мне — слишком натуралистичном, до дрожи в сжатых пальчиках и жгучей рези в горле — не обошлось без игр моего подсознания.

Странно только, что в машину — во сне — садилась мать клубничного леопарда. Логичнее был бы, исходя из всего, что говорила малышка Вэйлань, уход отца, господина Сюй.

Вспомнилось: здесь же не так, как привычно мне-прошлой. Если мужчина обеспечен, детей при разводе часто оставляют под его опекой. У них — отцовская фамилия. Заботиться-присматривать? Так бабушка с дедушкой. Или няню наймут.

Женщина получает половину имущества. Пятьдесят на пятьдесят, даже если сама в браке ни дня не работала. Есть нюансы, влияющие на раздел, но мы берем стандартную процедуру.

Личные подарки не делят, что дарено — дарено. Счета «располовинят», но ведь у господина Сюй было время, чтобы аккуратно вывести большую часть средств — по счетам родственников, а то и «второй жены».

Квартира в кондоминиуме легко могла быть оформлена, как добрачный подарок родителей мужа — на имя мужа. Это объясняло бы отъезд госпожи Сюй… Или уже — Ма? По родовой фамилии.