Эрлих (СИ) - Санфиров Александр

Да, Гвирон реально напугал этих скотоводов. На другом берегу Энры, когда я перелетел туда, до горизонта не было видно ни одного огонька. Летел я не торопясь, боясь что пропущу нужную стоянку…

Просьба, или точнее поручение Клауса меня не пугало, больше раздражала потеря времени. Шестнадцать лет в абордажниках Аратана быстро избавили от иллюзий, человеческие останки и растекшиеся полусгоревшие мозги на переборках после луча бластера не вызывали тошноты. Имплант услужливо гасил эмоции при виде корчащихся в огне людей. Короче, убить человека для меня сложности не представляло.

Но все же лишней жестокостью я не страдал и старался быстрее убить своего противника. Поэтому в войске Гвирона меня хоть и боялись, но считали излишне мягкотелым.

Первые костры кочевий появились, когда я отлетел от Брона почти на триста километров вглубь прерий.

Но до нужного места оставалось почти столько же. Понемногу огней стойбищ в ночи становилось все больше. В основном они находились вдоль мелких притоков Энры, собирающих воду с половины Великих равнин.

Добравшись до примерного места нахождения ставки хана, я начал облетать его концентрическими кругами. Почти светало, когда я, наконец, обнаружил

искомое.

Огромная белая юрта стояла на возвышенности в окружении множества более мелких юрт, но тоже немаленьких по размеру.

Ближе к мелкой речушке теснились заплатанные юрты простых кочевников. В отдалении виднелись табуны лошадей, а еще дальше отары овец.

У костров уже суетились женщины, готовя еду.

Приземлившись неподалеку, я вздохнул и направился к становищу, можно было конечно, сжечь весь лагерь издалека, но надо было убедиться, что сжигаю того, кого нужно.

Первыми меня заметили вездесущие мальчишки, таскающие воду из ручья. Под их пронзительные вопли я продолжил свой путь. Из юрт начали выскакивать полуголые мужчины с оружием в руках. Увидев, что я не останавливаюсь, они начали стрелять. Но все стрелы сгорали в моей защите.

Я поднял руку и огромный файербол, сорвавшийся с нее, с гулом разметал, собравшуюся передо мной толпу.

Женщины, наблюдавшие всю эту картину, с криками начали разбегаться по сторонам.

Я же продолжал идти, кости сгоревших до углей кочевников хрустели под моими ногами.

Из юрт, окружавших стоянку хана, начали выбегать экипированные воины в доспехах, выстроившись в боевой порядок, они двинулись ко мне. Следом за ними шел шаман. Мне хорошо были видны его попытки накрыть воинов защитным плетением. Но его плетения были гораздо слабей моих.

В этот момент, откинув полог, из белой юрты вышел высокий крепкий мужчина в парчовом халате.

— Вот тот, кто мне нужен! — мелькнула мысль, и юрта вместе с ее владельцем исчезла в ревущем пламени.

Перепуганные воины упали на колени, бросив оружие. Гореть больше никто не захотел.

Подойдя к старому шаману единственному, оставшемуся на ногах, я сказал:

— Вы должны откочевать на северо-восток к предгорьям Атласа и никогда сюда не возвращаться, иначе вас всех ждет смерть.

— Мы выполним твой приказ Повелитель огня, — хрипло ответил шаман, склонив голову. — Завтра нас здесь уже не будет.

—.-

— Ваше магичество! — голос, глухо доносящийся из-за двери каюты выдернул меня из давних воспоминаний.

Открыв дверь,увидел взъерошенного матроса, боязливо глядящего на меня.

— Ваше магичество, капитан приглашает вас на вечерний чай, — выпалил он и поспешно скрылся.

Все к лучшему, подумал я . — вовремя избавил меня от неприятных воспоминаний уничтожения кочевий. Увы, имплант не забывает ничего, если что-то начинаю вспоминать, то эти события предстают перед глазами, без купюр и романтического флера прошедших столетий.

Когда я зашел в каюту, там уже расположилась та же компания, что и в обед.

Лавиния Эмери уже в другом платье сидела рядом с капитаном и была улыбчива и свежа, как розовый бутон. Зато капитан выглядел немного уставшим. Понятное дело.

Хотя матрос сообщил, что приглашает на вечерний чай, стол был обильно заставлен блюдами с мясом, фруктами зеленью и выпечкой.

Аппетита особо не было, но запахи от еды шли такие, что тот вдруг проснулся.

Поэтому я уселся рядом с подвинувшимся купцом из Гронара и приступил к трапезе, как и все остальные присутствующие.

По мере того, как убывало вино в бутылках, разговоры за столом становились оживленней.

Гронарский купец, представившийся Эразмусом, после третьего кубка набрался смелости, чтобы заговорить со мной.

— Лэр Эрлих, насколько я понял, вы возвращаетесь в Гронар после окончания контракта. Могу ли я узнать, чем вы планируете заниматься дальше?

— Можете, отчего же нет — ответил я. — По приезду в город планирую отдохнуть несколько дней, а затем отправлюсь в верховья Энры, давно хотел заняться поисками руд в предгорьях Атласа.

Услышав мои слова, Эразмус на некоторое время погрузился в молчание, энергично работая челюстями, пережевывая очередной кусок мяса. Однако после очередного бокала вина вновь обратился ко мне.

— Лэр Эрлих, вы знаете, в Гронаре у меня грузится несколько барж, для снабжения рудокопов в предгорьях. Поэтому могу доставить вас до города Брона. Мне кажется, что это будет выгодно для вас. Вы практически бесплатно доберетесь до своей цели, притом с комфортом. У меня на барже имеются отличные каюты для особых пассажиров.

Вот наглец, на ходу подметки рвет, — насмешливо подумал я. — Хочет бесплатно заиметь мага для своего каравана.

Я отрицательно мотнул головой.

— Увы, лэр Эразмус, так дело не пойдет. Признайтесь, сколько вы заплатите магу второго ранга за эту поездку? — спросил я добродушно. Не хватало еще напугать собеседника до смерти.

Но даже этот вопрос вызвал панику в глазах купца. Он побагровел и закашлялся, видимо ожидая, что сейчас его прибьют каким-нибудь ужасным способом.

— Да не волнуйтесь вы так, лэр Эразмус, — пришлось мне его успокаивать. — Просто ответьте на вопрос.

Откашлявшись, пожилой, лысоватый мужчина хриплым голосом сообщил, что в зависимости от ранга обычно платит магу 15–18 золотых монет.

После этого, похлопав купца по спине, я согласился на его предложение добраться вместе с его караваном до Брона за восемнадцать золотых.

Мне эти восемнадцать золотых абсолютно погоды не делали, но очень вредно для авторитета, показывать себя простаком. Вида, может, и не подадут, но уважать точно перестанут.

Следующие дни до прихода баржи в Гронар ничем особым не отметились.

На наше судно никто не нападал, погода стояла великолепная, поэтому большую часть дня я проводил в шезлонге на палубе. В основном дремал. Лишь иногда открывал глаза, чтобы посмотреть на встречные суда, или почтовые барки, лихо обгоняющие нашу посудину.

После ужина закрывался в каюте и, перейдя в свой маленький мирок, читал книги, или пересматривал какой-нибудь старинный голофильм.

По утрам, как всегда разминался в своем спортивном городке, разглядывая видавший виды, потрепанный аэробайк. Он еще работал, но был на последнем издыхании. Хоть я старался пользоваться им, как можно реже, семьсот лет, есть семьсот лет. А ремонтной базы у меня не имелось от слова совсем.

На нем можно было давным-давно попробовать добраться до предгорий. Только зачем? Последние сто лет проведенные в полном одиночестве изрядно потрепали нервы, и сейчас мне было приятно находиться в обществе себе подобных. Именно потому я регулярно три раза в день садился за стол с остальными пассажирами и охотно беседовал с ними на разные темы. К концу путешествия они вполне спокойно со мной разговаривали, а матросы перестали шарахаться и прятаться при моем появлении.

Наконец, комфортное передвижение подошло к завершению, мы подходили к Гронару.

Мда, город меня не на шутку удивил. В отличие от Дронара, где за семьсот лет не произошло видимых изменений, здесь их хватало. Еще, когда судно подходило к причалу, я заметил длинные ряды портовых складов. А на просматривающемся вдалеке другом берегу Энры, где по бескрайним прериям когда-то кочевали скотоводы рабовладельцы, возвышались усадьбы богатых горожан. Несколько паромов бодро перевозили людей и грузы с одного берега на другой. А судов у причалов стояло не меньше трех десятков.