Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ) - Кривенко Анна

И я согласилась. Вот взяла и согласилась. Почему? Потому что мне нужна помощь, и это факт. Ну и пусть. Я так устала мотаться по этому миру в одиночестве, что чужая поддержка будет кстати.

Но было ещё кое-что, что заставило меня сказать «да». Слова Пелагеи. Она жаждала приобрести поместье Андрея Власовича, называя его местом силы. Я немного научилась сдерживать её колдовство. Значит, я должна исследовать, что особенного находится на этой земле. Потому что я хочу остановить её окончательно. И не желаю всю жизнь прожить с этим ярмом на шее в виде не снимающегося медальона.

Пусть это где-то опасно, но я буду крайне осторожной. И разузнаю, как снять с себя этот колдовской артефакт. Если для этого мне придётся пожить в доме Андрея Власовича и воспользоваться его добротой — да будет так. Я подавлю свою гордость, мне она сейчас ни к чему. А девочкам будет радостно вырваться из своей темницы однообразия и побыть в отличном, красивом доме, жить в котором им ещё никогда не доводилось.

Глава 33.Временное счастье.

Мы переехали быстро. А что там переезжать? Несколько перемен одежды — это всё, что у нас было.

Экономка осталась в поместье — приглядывать за рабочими, которых прислал Андрей Власович. Мне было странно, что мы заходим в холл его личного поместья не как враги, не как посторонние, а как люди, которых он решил поддержать.

Лера была в восторге и сияла. Валя выглядела сдержанной, но я видела, что и она взволнована.

— Мамочка, а может быть, ты выйдешь за соседа замуж? — не унималась младшая, цепляясь мне за руку. — Он бы был нашим папой.

Я смутилась.

— Не говори глупостей, — прошептала. — Всё совершенно не так. Это просто благотворительность, не более.

В это же мгновение в холле появился Андрей Власович собственной персоной. Я вздрогнула. Боже, надеюсь, он не услышал тех глупостей, которые сказала Лера!

Увидев девочек, он так широко улыбнулся, что я засмотрелась. Поздоровался с каждой за руку, стал нахваливать свой дом, говоря, что здесь им будет очень-очень здорово. Даже Валя смягчилась, что было удивительно.

А я рассматривала этого удивительного, немного пугающего мужчину с ошеломлением. И как он может так? Как можно быть настолько очаровательным?

Очнулась только тогда, когда поняла, что он смотрит на меня и давно зовёт по имени. Мне стало ужасно стыдно — я, наверное, покраснела.

— Пелагея, где вы бы предпочли жить? — уточнил Андрей Власович. — На втором этаже или на третьем?

— Мне всё равно, — ответила поспешно, опуская глаза. — Как вам удобно.

— На втором этаже находится моя спальня. Вы сможете в любое время суток прийти ко мне и обсудить любые вопросы. На третьем этаже более безлюдно.

Я смутилась. Жить на одном этаже с хозяином было неловко. Не то чтобы я собиралась к нему по ночам ходить, но…

— На третьем. Меня устроит на третьем, — поспешила сказать.

Я чувствовала себя какой-то голой. Может, потому что сердце бешено стучало в груди, хотя для этого не было никаких причин.

Итак, нас поселили на третьем этаже. Девочек — в одну огромную спальню. По одиночке они отказались селиться, привыкли друг к другу. Меня — в соседней комнате.

Моя комната была поменьше. Обстановка — простая, не слишком шикарная, но в моих глазах просто замечательная. Я открыла окно, любуясь видом на задний двор. Вдалеке виднелся сад. Ещё дальше — забор. А за забором начинался лес. Левее — наше поместье. Кажется, я даже видела его крышу.

Боже, что я здесь делаю? Побила себя по щекам и заставила успокоиться.

— Думай о том, как снять заклятие Пелагеи, — строго произнесла самой себе. — А не о том, насколько привлекателен наш сосед…

Последующие несколько дней, как назло, показались мне сказочными. Мы завтракали все вместе в гостиной каждое утро. Служанка тщательно расставляла перед нами тарелки, проявляя неожиданное почтение.

Андрей Власович угощал нас шикарными, вкусными блюдами. Скатерть была белоснежной, напитки в стаканах — ароматными, столовая — светлой, пахнущей цветами и выпечкой.

Девочки были в восторге. Валя оттаяла и постоянно широко улыбалась, а однажды даже о чем-то пошутила, отчего Андрей Власович пришел в восторг. Он был потрясающим.

Не думала, что этот немного склочный, как мне сперва показалось, и мелочный человек может быть таким. Я чувствовала себя пришибленной своими собственными эмоциями и очень боялась выдать их.

Отрезвляло только то, что моя репутация по-прежнему была крайне нехорошей. И надеяться на то, что однажды Андрей Власович мог бы испытать ко мне хотя бы уважение как к женщине, было немыслимо.

Когда же наши взгляды встречались, я чувствовала себя девочкой-подростком, которая прячет глаза от смущения, и ничего не могла с собой поделать. Каждый день обещала себе, что отстранюсь от этого всего, стану умнее, но у меня не выходило, потому что Андрей Власович каждый день преподносил сюрприз за сюрпризом.

То он подарил девочкам новые платья, от вида которых Лера радостно завизжала, а Валя благодарно сделала поклон. То угощал нас диковинными сладостями, сваренными по какому-то старинному рецепту.

В общем, мне всё нравилось безумно. И приходилось напоминать себе, что это совсем ненадолго, и скоро сказка закончится.

И вообще — есть Пелагея. Она никуда не делась, хотя медальон до сих пор молчит. Ночью, правда, снились какие-то кошмары. Она пыталась, наверное, достучаться ко мне во сне.

Но я закрывала свой разум, как могла.

Однако идиллия не могла длиться вечно, и однажды ночью кто-то стал бросать камешки в окно моей спальни…

Глава 34.А вдруг?

Я была бы не я, если бы могла просто так сидеть на чужой шее. Конечно же, я собиралась отплатить за доброту соседа максимальной пользой, которую могла принести.

Во-первых, снарядила девочек обязательно выполнять какие-то обязанности по дому наравне со служанками. Хотя Андрей Власович протестовал, я отвела его в сторону и строго сказала, что не хочу, чтобы дети привыкали к праздности.

Андрей Власович посмотрел на меня странно, а после кивнул:

— Хорошо, — сказал. — Но только я не хочу, чтобы они чувствовали себя обязанными отрабатывать что-либо, — он тоже сказал это довольно-таки строго. — Пусть делают то, что им нравится, и не забывают, что они мои дорогие гости.

Я тоже кивнула. На этом мы разошлись.

Насчёт себя, конечно же, я его в известность не поставила. Знала, что он начнёт препираться. Поэтому на следующий же день с самого утра пришла в кладовую, которую заметила ранее, и, никого не спрашивая, стала наводить там порядок.

Конечно же, прискакавшая служанка, женщина в возрасте с курчавыми рыжими волосами, сразу же на меня наехала:

— Что вы тут ходите? Я отвечаю за кладовые!

Я посмотрела нее с примирительной улыбкой, но заговорила с твердостью госпожи:

— Это временная мера. Не думаю, что вам от моей помощи будет хуже.

— Но… но… так не делается! Это не по правилам!

Я обреченно выдохнула, а потом схватила женщину за руку. Она, опешив, попыталась вырваться, но я её не отпустила.

— Послушайте, дорогая, — произнесла более мягко. — Андрей Власович помогает мне и моим детям, и я могу сказать, что господин у вас очень замечательный. Вы знаете, я очень нуждаюсь в том, чтобы обрести душевное спокойствие и отплатить ему добром за добро. Не зная, как бы это осуществить, я решила прийти в эту кладовую. Вы за ней хорошо присматриваете, очень замечательное место — ухоженное, чистое… Но мне очень хочется приложить свою руку к вашей работе. Не могли бы вы позволить немножечко заняться здесь делом и мне? Душу отвести, так сказать.

Перемена моего тона очень впечатлила старушку. Она почувствовала себя важной, нужной — и милостиво согласилась. Сказала, что пойдёт отдохнуть.

На самом деле я ей откровенно польстила, и до чистоты тут было далеко. Когда она скрылась, я тут же принялась за уборку. Через час кладовая сияла. Дело в том, что если я взялась за работу, то остановить меня было трудно. Привычка торопиться и всё делать как можно скорее, выработанная ещё на Земле, очень здорово выручала всякий раз.