Тайна рода (СИ) - Уточкин Вячеслав

Мойша устало опустился на землю.

— Что у вас произошло? — спросила Ордынская.

В глазах Мойши поселилась вселенская тоска.

— Шли по трассе. Навстречу броневик, — голос его звучал глухо. — Дали очередь под колёса. Мы тормознули. Несколько ребят попытались уйти, — он невесело усмехнулся, — но пуля быстрей байка. Потом просто били.

Мойша сжал пудовые кулаки, на скулах заходили желваки.

— Их главный решил развлечься. Ещё шестерых положил.

Он закрыл лицо руками. Несколько секунд сидел молча, неподвижно. Потом издал хриплый рык. Так рычат, когда душевная боль переходит всякий разумный предел.

К нам подошёл Тайво. Глянул на Мойшу. Тот уже опустил руки и сидел с каменным выражением лица. Тайво сунул ему открытую флягу. Судя по запаху, там был не взвар. Мне финн протянул контейнер с рисом и курицей и пластиковую вилку. Я приступил к еде, чувствуя, как вместе с ней в меня вливается энергия.

— Там дальше на дороге грузовик стоит. Внутри рыжий дядька связанный лежит, — продекламировал Тайво.

Я чуть не подавился от его поэтических экспериментов.

Доев, встал и шагнул к автобусу.

— Вот и поменяем сейчас транспорт, — решил я.

За спиной раздался голос Мойши:

— А с нами что?

Я повернулся и предложил:

— Присоединяйтесь к нашему отряду… — Тут мне пришло в голову, что названия у нас нет, и я закончил:

— … с гордым самоназванием «Мы за царя, за Родину, за Стелу!»

Мойша завис, переваривая услышанное. Ордынская сперва посмотрела широко открытыми глазами, а потом заулыбалась. Даже Тайво повеселел.

Я всё-таки добрался до автобуса. Вокруг уже собралась вся наша команда и бурно обсуждала новое имя отряда. Неподалёку лежал избитый, но живой связанный франт в порванной чёрной форме. Я отдал распоряжения:

— Броневики забираем. Грузимся и кратчайшим маршрутом к замку Арзамасских. И тот грузовик на дороге тоже берём.

В этот момент подошли Мойша и ещё четверо байкеров.

— Мы с вами, — главарь, опустив глаза, добавил:

— Только надо ребят похоронить. И у нас покалеченные.

— Сколько погибших? — спросил я.

— Шестеро.

Я перевёл взгляд на Рысева.

— Сделаем, — кратко ответил тот и ушёл с гвардейцами и двумя байкерами.

Я обратился к Маше:

— Ты ведь у нас целительница?

Эльфийка кивнула.

— Займёшься ранеными?

Она кивнула ещё раз и ушла с другой парой байкеров.

Солнце клонилось к горизонту.

Мышин уже свободно двигал рукой. Они с Кэт поднялись в автобус. Я, Алёна, Ордынская и Мойша подошли к пленному франту, который был ещё жив.

Он тяжело дышал, морщась от боли. Один глаз полностью заплыл, второй смотрел на нас с ненавистью.

— Поговорим? — предложил я.

Лицо франта исказила злая улыбка.

— Я с мертвецами не разговариваю.

Ответ мне не понравился.

— Так я жив, — сообщил я. — А вот ты скоро отправишься за грань.

— Значит, там и поговорим.

Морщась, франт склонил голову к воротнику пиджака и вцепился в него зубами. Я понял, что происходит, но было поздно. Лицо франта исказилось ещё сильнее. По телу прошла судорога. Мойша пнул его в бок.

— Мёртв, — заявил он.

— Ну спасибо, что подсказал, — съязвила Ордынская. — Сами бы мы не догадались.

В это время я заметил Машу и пятерых байкеров, ковылявших в нашу сторону. Маша начала заваливаться на бок. Я сорвался с места и успел её подхватить.

— Что с тобой? — взволнованно спросил я.

Маша улыбнулась как-то по-особенному. Сердце пропустило удар. Эту улыбку и взгляд я узнаю из тысячи.

— Полностью выложилась, Шатун, — тихо сказала она. — Но твои ребята живы.

И обмякла у меня на руках.

Я замер. Слово «Шатун» ударило почище кувалды. На месте Маши на пару секунд промелькнула моя Надежда. И снова исчезла, не успев сказать ничего по-настоящему важного. Каждый раз одно и то же. Секундная радость от встречи — и боль расставания.

Я зарычал. Народ вокруг шарахнулся.

Мышин подбежал последним, зачастил:

— Миша, ты чего? Она жива. Просто переутомление.

Я молча зашагал к автобусу. Объяснить, что творится в душе, было невозможно. Даже Алёне, хотя она и знала, что я занял тело погибшего Миши. В автобусе осторожно уложил Машу на сиденье. Организм, видимо, решил, что на сегодня план выполнил и перевыполнил. Я плюхнулся на соседнее сиденье и провалился в сон.

Как сквозь туман, чувствовал, как меня перенесли в машину и уложили на что-то мягкое. Проснулся резко. В темноте. От боли. Кто-то наступил на часы, которые были у меня на руке.

— Слезь с моей руки, — прохрипел я.

Неизвестный шарахнулся и с размаху приложился о борт грузовика.

— Да чтоб тебя!.. — весьма нелицеприятно сообщил он миру.

Голос незнакомый. Через минуту от него посыпались вопросы:

— Ты живой, что ли? Где мы? Кто ты?

Я пошевелил рукой, проверяя на перелом. Вроде обошлось, кости-то укреплённые. Огляделся и вздрогнул. Вокруг текли потоки разноцветной энергии. Я сразу вспомнил рассказ о спонтанно возникающих проколах. Похоже, в одном из них мы и стоим. Неизвестный продолжал что-то говорить, но мне было не до него. Требовался хоть какой-то свет.

— Потапыч, Дракоша, — мысленно потянулся я к фамильярам.

Раздались глухой удар и ругань. Судя по всему, неизвестный познакомился с Потапычем. Медведь тихо рыкнул, а Дракоша выдохнула маленький шарик холодного огня. Светил он паршиво. Но после полной темноты и это казалось роскошью.

Я быстро огляделся. Потапыч сидел на каком-то рыжем мужике. На холке у медведя устроилась Дракоша. На полу вповалку лежали Кэт, Мышин, Маша и Вася. Ближе всего — Кэт. Приложил пальцы к её шее. Пульс ровный. Облегчённо выдохнув, проверил остальных. Все живы.

— Простите, — осторожно подал голос рыжий мужик. — Вы не могли бы попросить ваше животное с меня слезть?

Дракоша вытянула шею и внимательно оглядела страдальца.

— Ещё раз обзовёшься — плюну, — прощебетала она.

— Потапыч, встань с человека, — попросил я.

Медведь недовольно заворчал, но просьбу выполнил.

— Князь Михаил Медведев, — представился я.

— Ну тогда нам конец, — обречённо прошептал мужик. — Я Иванов Иван Иванович.

Я усмехнулся и решил проверить догадку. Достал один из трёх доставшихся мне кулонов-артефактов. Серый камушек покрылся трещинами и осыпался на пол.

— Нам есть о чём поговорить, Чубчиков Анатолий Борисович.

Тот вздрогнул и затравленно уставился на меня.

— Но сначала нужно выбраться из прокола.

Я посмотрел на Потапыча.

— Присмотри за ним.

Мишка подошёл, пристально взглянул в глаза Чубчикову. Тот побледнел и, похоже, стал дышать через раз.

Я достал из инвентаря Ухнеб и Вамп. Энергия после прошлого боя в оружии ещё сохранилась. Подойдя к задней двери грузовика, снял фиксатор и чуть приоткрыл её.

В щель ударил ослепительно яркий свет. Дверь с той стороны рванули со страшной силой. Я уставился на попугая. Попугай размером с человека уставился на меня. Яркое оперение переливалось всеми цветами радуги. Он раскрыл зубастый клюв, — может, хотел чего спросить, но его акульи зубы мне не понравились.

Ухнеб впечатался прямо под задорно торчащий хохолок.

— К-к-ке-ша… — прохрипел попугай, падая и подёргивая лапами.

Я выглянул наружу. Полноводные потоки энергии растекались по залитой солнцем саванне. Напротив, метрах в тридцати, возвышалось огромное разлапистое дерево. На нём сидело не менее двух десятков родственников покойного Кеши. Они очень недобро смотрели на меня. Броневиков видно не было. Похоже, в прокол затянуло только грузовик, в который меня перенесли. Надо было проверить кабину. Я осторожно попытался покинуть кузов.

С дерева донеслось недовольное многоголосое шипение. Похоже, попугаи были категорически против моей прогулки.

Я сделал шаг назад. Попугаи успокоились. Один всё же сорвался в полёт. Заложил круг над грузовиком и стал пикировать к открытой двери.