Пустой II. Часть 6 (СИ) - Скабер Артемий

Слова те же, что и у Тавра. Кровь вспыхнула так же и ушла внутрь. И снова вокруг Источника Сарна затянулись нити.

Двое.

Варис поднялся и взял нож.

— Мне и говорить-то нечего, — произнёс он, глядя на меня. — Ты вынес меня из клетки. Дрался за мою жизнь, когда я уже не дрался сам. Дал мне сектантскую пилюлю. Я, когда очнулся и узнал, из чего она сделана, был недоволен. Честно. Меня мутило от одной мысли. А потом понял, что только она меня и вытащила. И ткань, которую ты прилепил мне на рану… — Он чуть улыбнулся. — Я жив благодаря тебе.

Он прижал окровавленную ладонь к груди.

— Я, Варис Лавилио, сын Меррика Лавилио, клянусь своим Источником и своей кровью…

Вспышка. Нити. Трое.

Краем глаза я видел, что на нас смотрят. Слов отсюда никто не слышал, мы говорили тихо, а до ближнего костра было шагов десять. Но три багровые вспышки в полутёмном складе не заметить было нельзя. У большого костра кто-то привстал. Двое у среднего перестали жевать. Ниса подняла голову от обломков дощечки и смотрела, приоткрыв рот. Дарг не повернулся, но спина у него стала прямее, будто он слушал ею.

Одр встал передо мной на колено, рядом с Тавром, Сарном и Варисом. Нож уже был у него в руке.

— Ты третий человек в моей жизни, кто мне помог… — тихо произнёс он. Такого серьёзного лица я у него ещё не видел. — Если бы ты меня не нашёл там, в развалинах, я бы сдох. Ты меня вытащил. Хотя знал, что я могу быть уже мёртвым. Хотя у тебя самого был пустой Источник и Тварь за спиной.

Он провёл ножом по ладони, не глядя. Кровь выступила сразу, тёмная в свете костра.

— Ты меня всегда видел, — сказал Одр тише. — Даже когда я прятался. И ни разу ничего не спросил. Ни разу не потребовал рассказать. Просто ждал, пока я сам. — Уголок рта у него дрогнул. — Я долго собирался. Слишком долго.

Прижал ладонь к груди и вдруг замолчал.

— Полное имя, — тихо напомнил Сарн.

— Знаю… — хмыкнул Одр и вдохнул. — Пора и вам кое-что узнать. Я, Одр Вельт…

— Чего⁈ — дёрнулся Тавр.

Следующая прода 8 октября.

Глава 9

Одр не ответил Тавру, даже не посмотрел на него. Прижимал окровавленную ладонь к груди и договаривал, ровно, слово в слово, как до него Тавр, Сарн и Варис:

— … клянусь своим Источником и своей кровью. Никогда не предам Рейланда и по своей воле не помогу тем, кто желает ему зла. Никому без его разрешения не выдам того, что знаю о нём и что узнаю. А если будет у меня сила помочь ему, я помогу. Если нарушу эту клятву, пусть мой Источник рассыплется.

Кровь вспыхнула. У него она была темнее, чем у остальных, или так только казалось в свете костра. Свет ушёл под ладонь, в грудь, и вокруг его Источника затянулись нити. Четвёртый узел.

Никто не двигался.

Сарн стоял на одном колене рядом с Одром и медленно, очень медленно поворачивал к нему голову. Лицо у него стало белым, как мел, только на скулах выступили два красных пятна. Правая рука, которой он только что прижимал ладонь к собственной груди, опустилась к поясу и легла на рукоять меча.

— Вельт? — прошипел Сарн. — Ты сказал твоя… Вельт?

— Вельт, — согласился Одр.

— Какого шалха… — начал Тавр и не договорил.

У Вариса забегали глаза, я прямо видел, как он всё складывает воедино и считает. Слова Одра про то, что ему нужен Узел, чтобы убить Отто Вельта. Его навыки и умения, которые всегда были, ненависть к Синаре, которую Одр никогда не прятал.

Для меня это тоже стало новостью, вот только, наверное, не такой, как для ребят. Для них имена семей и откуда ты… значили что-то, мне же было плевать. Вспомнил момент во дворе школы, когда к нам пришла Нейра Эльвар и рассказывала про Вельт и то, как у Одра тогда слетела маска.

После его рассказа про Возврат к Основанию, о том, что он добровольно согласился на откат своего возвышения и стал учеником Ровэна… Новость о том, что он из Вельт, была просто ещё одной частью скрываемой им информации.

Он не сказал главного.

— Сядь, Сарн, — произнёс Одр тихо. — И руку убери. Я расскажу. Потом сам решишь.

Сарн не шевельнулся. Пульсаций пять смотрел на Одра, и пальцы на рукояти то сжимались, то разжимались.

— Моя семья должна Вельтам, — сказал он наконец. Голос у него был чужой, сухой. — Ты знаешь. Мы чуть не стали их рабами, а ты… ты…

— Знаю.

— И ты молчал?

— Молчал, — кивнул Одр. — Молчал про всё. Сядь.

Сарн убрал руку с меча. Не сел, а медленно опустился обратно на пятки, будто ноги сами подломились, но глаз с Одра не сводил.

Одр тоже сел. Прислонился спиной к стене, вытянул длинные ноги и посмотрел не на нас, а на свою порезанную ладонь.

— Главу семьи Вельт зовут Отто, это вы уже знаете, — начал он. — И я бы отдал многое, чтобы никогда не слышать этого имени и тем более не быть с ним связанным.

Помолчал.

— Моя мать служила в его доме. Стирала. Ей было шестнадцать, когда он её заметил. Кто спрашивает прачку, хочет она или нет? — Одр сказал это ровно, без злости. — Потом она ушла из дома. Сказала, что заболела. Родила меня в нижнем городе, у брата, и никому не говорила, чей я. Даже мне. Десять лет не говорила.

Он пошевелил пальцами порезанной руки, сжал, разжал.

— Потом кто-то донёс… Не знаю кто, может, соседка или кто-то из старой прислуги узнал её на рынке и посчитал годы. У Отто уже были непризнанные дети, но семья знала о каждом. Матерям платили за молчание, детей держали под присмотром. А мы десять лет жили вне их глаз. Для Вельтов это оказалось хуже любого слуха. Меня никто не собирался признавать — они решили убрать то, чего не могли контролировать. Жёны приказали убить мать и всех, кто мог знать. Её брата, его жену, детей. Меня.

— Сколько тебе было? — спросил Варис тихо.

— Десять. — Одр чуть повёл плечом. — Они пришли ночью. Трое. Мать успела спрятать меня в погребе под досками. Я слышал всё. Как они искали. Как она кричала, а потом перестала.

Тавр сглотнул так громко, что это услышали все.

— Дядя вернулся на рассвете. Он был наёмником, неделями пропадал, водил обозы, охранял кого придётся. Нашёл меня в погребе. Остальных похоронил. Потом забрал меня и увёз из города. — Уголок рта у Одра дёрнулся. — Растил меня пять лет. Учил всему, что знал сам. Рваный Шаг, нож, как читать людей, как быть незаметным, как выглядеть дураком, чтобы тебя не принимали всерьёз. Помог мне возвыситься до третьей ступени Ростка. Он был единственный, кто у меня остался.

— Чего! — Тавр чуть не упал, хотя сидел. — Росток… третья ступень, но ты же…

И тогда Одр рассказал им всё, что поведал мне. Ребята слушали с открытыми ртами. Тавр отказывался верить, что возвышение можно забрать, Варис несколько раз уточнял про Ровэна, а Сарн… Он молчал и смотрел в пол, после того как услышал про мать и то, что с ней сделали, он несколько раз пытался что-то сказать, но у него не выходило.

— Твой дядя знал Ровэна? — спросил я, когда все расспросили обо всём, что хотели.

Одр перевёл взгляд на меня.

— Знал. Давно, ещё до того, как Ровэн стал главой. Они что-то делали вместе, но дядя никогда не рассказывал, что. Говорил: «Когда-нибудь, если мне не повезёт, иди к Ровэну. Он поймёт».

— И ты пошёл к отцу, — сказал Варис. Не спросил, а понял.

— Пошёл. Мне было пятнадцать. Я был третьей ступенью Ростка и думал, что этого хватит, чтобы меня выслушали. Думал, он не знал. Думал, это жёны, а он… — Одр хмыкнул. — Я пробрался к нему в сад. Он меня выслушал. Потом сказал, что никогда не знал ни меня, ни мою потаскуху-мать, и если я ещё раз подойду к его дому, меня закопают рядом с ней.

Он помолчал.

— Через месяц дядю нашли в канаве у Восточных ворот. С перерезанным горлом. Один из сыновей Отто. Признанный. Он не прятался. Хотел, чтобы я знал.

Тишина в нашем углу стала такой плотной, что у дальнего костра стало слышно, как кто-то тихо спорит о воде.