Академия волшебной лингвистики (СИ) - Лебедева Жанна

Зря боялась.

— Все в порядке? — на всякий случай уточнил мой спутник.

— Да, — отозвалась я, перебирая пальцами повод. — Думаю, справлюсь.

— Тогда вперед.

Лунгрэ вмиг оказался на спине второй лошади. Поехал шагом вдоль стены, окружающей сад. Я двинулась за ним.

Ход у Пови оказался плавным и мягким. Свет городских фонарей расплескивался по ее гладкой шкуре, заиграл на заклепках и пряжках сбруи. Поплыли мимо дома и сады. В домах светились окна. Люди готовились спать.

А я?

Я трепетала в предвкушении того, что одна из самых серьезных моих проблем наконец-то останется позади. Или нет? Что, если нет?..

Если не получится…

Я решила спросить об этом у своего мрачного спутника.

— Если после ритуала я не оживу, то все?

Думала, что вопрос дастся мне тяжело, но он почему-то выпорхнул из губ с птичьей легкостью. Я не боялась будущего. Что получится, то получится.

А вот Лунгрэ ответ дался непросто.

— Я приложу все усилия, — уверил меня он.

Но я ведь не про это спрашивала…

Не стала больше мучить дурными предположениями ни себя, ни его, просто сказала:

— Спасибо за помощь. В любом случае.

Некромант не ответил, только кивнул, призывая следовать за ним в глубину темного лесопарка, открывшегося по левую руку от нас. Мы углубились под сень раскидистых дубов, составленных в длинную аллею, ведущую, как мне показалось сначала, в никуда.

Лошади побежали рысью. Я приготовилась к тряске, судорожно вспоминая, как подниматься в стременах на нужный такт, но неудобств не последовало. Оказывается, Пови умела бегать иноходью.

Полетела под копыта серая лента утоптанной дороги.

Когда огни жилого квартала остались далеко за спиной, мой спутник на ходу сотворил в воздухе два светящихся шара. Они поднялись над нами, освещая путь.

Сколько мы так ехали, не знаю. Монотонное однообразие дороги полностью растворило время в кисельной темноте свежей ночи.

Вдруг Лунгрэ резко остановил свою лошадь. Мне пришлось последовать его примеру. Кто-то стоял, преграждая нам путь.

— Долго вы, — нарушил тишину гортанный женский голос. — Я уже заждалась.

Из туманной дымки, затянувшей все кругом, выступил призрачный силуэт. Это была всадница в белесом плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Лошадь под ней светилась бледностью, полупрозрачная, как призрак. Серебристые грива и хвост лились к земле размытым водопадом…

— Здравствуй, Энгрия, — произнес Лунгрэ. — Время есть. Мы спешили как могли. — Он повернулся ко мне. Представил таинственную незнакомку: — Это моя троюродная сестра, Энгрия Арай. Она специалистка по ядам.

— По ядам? — переспросила я изумленно.

Лунгрэ пояснил:

— Я долго думал над тем, что мне явила ваша аура. Обычно причины таких повреждений в травмах и ранах, но вы не переживали ничего подобного, так ведь?

— Да, — подтвердила я.

— А яд вы могли не заметить и не почувствовать.

— Именно так, — подтвердила Энгрия. — Вспоминайте, что вы ели не из общего, так сказать, котла?

Я непроизвольно прикрыла рот ладонью. Мне нужно сказать… Но как же тяжело назвать своей убийцей ту, с кем не имела никакого конфликта, к кому относилась хорошо… Без доказательств пока что…

И все же!

— Целительница Валериана давала мне лекарство от аллергии совсем недавно. И еще до этого что-то восстанавливающее…

Глаза Лунгрэ засветились.

— Ясно.

— Но это неточно, — спохватилась я. — Она ведь и Гриму давала пузырек с…

— Мы все выясним, — остановила меня Энгрия. — Что за яд, с чем смешанный и сколько его было. Давайте не будем терять время на разговоры. Поспешите за мной. Место силы ждет.

Она развернула лошадь и нырнула в загустевший туман. Мы двинулись следом.

— Яд не убил меня, потому что я уже мертвая? — сама собой озвучилась ужасная догадка. — Смерть спасла меня от смерти?

— Да, — подтвердил Лунгрэ. — Как бы странно это ни звучало. Но если… когда вы оживете, яд с новой силой вопьется в ваше тело. Он долгодействующий. Поэтому я и пригласил сестру. Она подберет противоядие. Она профи в своем деле, уж поверьте.

— Верю, — охотно согласилась я. — Очень хочется верить в хороший исход.

Лошади вынесли нас на поляну, окруженную кольцом старых вязов. Их ветки переплетались куполом, а в из корней торчали каменные обломки с надписями на незнакомом языке. Мягкий мох впитывал излишне громкие звуки, и светились головешки под листьями раскидистых папоротников.

Центр поляны занимал плоский камень, метра в три диаметром. Лошади фыркали и отступали от него, беспокоясь. Магия, какая-то особая, природная, древняя, ощущалась в воздухе почти физически.

Мы спешились.

Гладкая поверхность камня сразу приковала взгляд. Пробежали по глянцу голубоватые искры…

Или мне показалось?

— Вам нужно лечь туда, — сказал Лунгрэ. — Возможно, вы испытаете боль, но такая вероятность не слишком высока. Скорее, будет дискомфорт иного рода.

Я не стала выяснять, какого именно. Отступать некуда, все равно придется пройти через ритуал, каким бы он ни был.

Камень буквально обжег через одежду, и непонятно было, адски холоден он или адски горяч. Я вскрикнула и тут же застыла, оцепенев. В воздухе распростерлись ладони некроманта, потек с кончиков пальцев черный пар или дым. В глубине этой живой, движущейся тьмы отчаянно запульсировали искры. Они ослепили меня.

Как будто бездна разверзлась под моей спиной, и меня поволокло куда-то вниз…

Я хотела позвать на помощь Лунгрэ и Энгрию, но звук прилип к гортани. Я, как рыба, шевелила губами, а вокруг нарастал яркий свет. В нем проступали контрастные силуэты людей. Они двигались странно, замедленно, неестественно. Я все еще ощущала лопатками жжение камня, но стояла теперь вертикально.

Бах!

И грянула музыка. Я оказалась в центре бушующего бала. Вокруг смеялись и беседовали люди, кружились пары, шелестели подолы длинных платьев, и пощелкивали каблуки…

Жжение со спины перетекает на запястье. Я опускаю взгляд и вижу чью-то ухоженную цепкую руку. Меня тянут прочь из зала в какие-то темные коридоры. И голос, до боли знакомый, выкрикивает гневно:

— Как ты могла так поступить?

Что?

Я пытаюсь… Пытаюсь ей ответить, но губы словно приклеены одна к другой. Но ответ все же рождается. Из воздуха? Нет. Это говорит прежняя Эмма — чудовищная греза окунула меня в события прошлого, где прежняя хозяйка тела еще жива.

И настоящая Эмма отвечает:

— Как надо было, так и поступила.

Сперва мне в ее ответе видится наглость, но вскоре я улавливаю нотки отчаяния. Эмма врет! И боится.

Лицо Мари-Клэр искажает боль.

— Я… Я привезла тебя сюда, вопреки правилам о допуске простолюдинов на королевские балы. Я за тебя поручилась, а ты… Ты предала меня! Подло заперла одну в гостевых покоях, а сама…

— Так было нужно, — прерывает ее Эмма довольно грубо, а сама еле сдерживает дрожь в голосе.

— Что было нужно? Уйти неизвестно куда ночью с моим женихом? Растоптать мое будущее? Плюнуть мне в лицо?

— Ты не понимаешь…

Эмма тяжело дышит. Страх, а это именно он, душит ее, и я, не понимая, что происходит, тоже начинаю задыхаться.

Мари-Клэр плачет.

— Я думала, мы подруги…

— Мы и есть подруги, — шипит Эмма сквозь зубы. — Просто поверь мне, что так было нужно.

— Да пошла ты! — кричит Мари-Клэр, и голос ее, будто предсмертный вопль раненого животного, режет павшую тишину. — Ненавижу тебя! Ты за все ответишь! Я всем расскажу, какая ты подлая гадина! Всем… Завтра весь свет узнает, какая ты дрянь! Как ты с чужими женихами ночами шляешься и…

Я чувствую, как сердце Эммы замирает в груди. Ее ужас достигает пика, готовый вылиться через край, но она берет себя в руки и шипит с наигранной угрозой:

— Ничего ты никому не скажешь. Помнишь, как ты напилась на той тайной вечеринке в академической общаге? И обжималась там с Клайдом Ревисом? — Она поднимает в воздух неведомо откуда появившуюся разговорную книгу. Трясет ею. — Я все записала. У меня на тебя компромат. Так что лучше молчи, если хочешь, чтобы и я молчала.