Мунсайд - Сафо Марк

– Да, я тоже думаю о Дин. Но это не в ее стиле. Я ее хорошо знаю.

Даже не хочу знать подробности их взаимоотношений.

– Эй, парень, включить сирену, чтобы разбудить твоих родителей? – спросил Кольт, когда мы подъехали к дому. Уоррен перепугался и шутки не понял. – Будешь крутым парнем.

– Откуда в тебе столько оптимизма, Кольт? Тебе завтра разгребать кучу дерьма.

– Завтра у меня ужин, если ты не забыла. – Он весело подмигнул мне. Кровосос. – Выскакивай, малыш, – крикнул он пришибленному Уоррену. – Надеюсь, это была твоя последняя поездка в полицейской тачке.

На газон выскочила обеспокоенная мать Уоррена: со спутанными волосами неясного бордового оттенка, в халате и с очками на лбу, такая тонкая и энергичная. За ней, едва передвигая ноги, спешил полный бородатый мужчина. Меня редко посещала грусть на тему «несчастная сиротка», но сейчас был именно такой момент. Меня-то никто не встретит у дома, разве что глиняное чудовище.

– Пока, Ивейн, до свидания, шериф Кольт, – робко произнес Уоррен, отбиваясь от громких возгласов родителей.

– До встречи! – сквозь улыбку крикнул шериф. Да, шуточки у него в стиле моего братца. – Что? Вампиры – жестокий народ.

Сегодня был день потрясений, смеяться мне не хотелось. Стоило покинуть хижину, как я нашла собственный посмертный мемориал, а затем отправилась в больницу поболтать со старым другом, которого ранили ножом. Может, не стоило выходить? Вела бы милые беседы с Вендиго о съеденных сестрах. Зачем я об этом вспомнила?

Лавстейны живучие, не было ни одного мертвого младенца за все время нашего существования. Значит, был аборт. Интересно, по чьей инициативе: отца или Элизы? Кто-то мог быть на моем месте, нести груз моей ответственности на себе. Как странно сознавать, что ты мог просто не родиться. Даже не знаешь, как отнестись к такой перспективе. Сейчас – точно с облегчением. Возможно, у меня была бы старшая сестра, и я посмотрела бы, как она разбирается со всем этим дерьмом, которое приходится разгребать сейчас мне. Возможно, она была бы сильнее, умнее или красивее меня – просто лучше. Интересно, носился бы с ней Кави или я так и осталась бы его любимицей? Сомнительно.

– Приехали. Увидимся завтра.

Я вышла в раздумьях. А если первенцем был бы мальчик? Вольфганг обожал бы его, как и отец. Может, у нас была бы нормальная семья. Мальчик точно со всем этим справился бы. Говоря честно, нескладная девчонка выглядела менее солидно в глазах нечисти.

Стоило только вспомнить, кто в Комитете: образец молчания и кротости – зомби Ленор, мальчишка Дин да старуха Далия (еще неизвестно, как она этот пост заполучила). Я зашла внутрь. Было пусто. Вольфганга не оказалось. Будто он знал, что мне нужно было расспросить его о моих вещах. Даже Голем меня не встретил. Становилось жутко.

Я наступила на что-то мягкое, словно на жвачку. Посмотрела под ноги. Кусок глины.

Я влетела в кухню – никого. Гостиная, коридор, черная лестница, гостевая спальня, библиотека – пусто. Только ошметки глины. Думала уже бежать в подвал, как внизу зажегся свет.

– Голем! – крикнула я в надежде услышать громкий топот чудовища. Ничего.

Под рукой оказалась ваза. Пусть я устала, морально вымотана, но снова залезть в мой дом никому не позволю. Огреть вазой по голове еще смогу.

Я спустилась вниз. Тень мелькнула по паркету. Незнакомец скрылся за углом. Прокравшись за ним, я уже занесла вазу над головой, но гость обернулся.

– Эй, ты чего?

Ваза вылетела из моих рук и разбилась о пол, а во мне что-то сломалось от перенапряжения. Это был Каспий с невинной улыбкой.

– Ты чего, Ивейн? Я же говорил: буду отщипывать по кусочку от Голема. Да ладно, я пошутил. – Он рассмеялся. – Я купил в магазине обыкновенную глину и раскидал по дому. Ив! Я пошутил, все нормально, – добавил он уже с явным беспокойством.

И я разрыдалась. Как девчонка. Как идиотка.

Самодовольная улыбка Каспия тут же исчезла. Он взял меня за плечи, пока я слабо била кулаками ему в грудь.

– Ты не представляешь, что сегодня был за день, – только и сказала я, вытирая слезы.

Каспий осторожно, нарочито медленно, позволяя мне в любой момент отстраниться, взял меня за руку.

– Рассказывай.

Одни и те же вопросы, по кругу. С ним разговаривали как с идиотом. Отчасти здесь была и его вина: выдумал самую глупую из всех возможных причин.

– Ты понимаешь, что мы можем тебя посадить за хранение наркотиков? – Шериф старался давить, натянул на улыбчивую морду суровый оскал, пытался запугать, но Кави не поддавался. Он знал, что он в относительной безопасности. Раньше Кави думал, что его незаметность, заурядность и скованность оберегали его от полиции, но сейчас стал понимать, что здесь нечто большее. У него был покровитель, патер. Как еще объяснить оплаченный счет за медицинские услуги? Ему сказали, это страховка, но он же знал, что ее и в помине не было.

– Не говоря уже о твоих анализах. – Шериф нагнулся к нему. Они не были в одной из тех комнат для допросов, с которой начиналась добрая половина фильмов, нет, они разместились в уютном кабинете, ему даже принесли кофе. Обстановка выглядела комично в сравнении с лицом шерифа. – Мы хотим помочь. А ты утаиваешь информацию от полиции, это нарушение…

Чушь! У них заканчивались аргументы. В Мунсайде пропадали люди, на его глазах происходила стрельба, он видел, как мужчина тащил по асфальту девушку без сознания, по сравнению с этим ножевое ранение – мелочь. Более того, полиция сама любила отмахиваться и спихивать то на самоубийство, то на побеги, то на какие-то секты. Они были равнодушны, как и все в этом городе.

Шериф долго молчал, сверля его взглядом. Кажется, ему надо что-то ответить…

– Я резал овощи, случился припадок, – повторил он. Шериф взвыл, ударив ладонями по столу. Повторить это еще раза два – и Кольт сам вышвырнет его из офиса.

– Ритуальным ножом?

Это было что-то новенькое.

– Ритуальным?

– Пока тебе накладывали швы, доктор Бальд Дэстен осмотрел порезы. Лезвие было зигзагообразным. Это видно по царапинам на ноге. Твой дом мы осмотрели, такого ножа у тебя нет.

Его дом осмотрели. Чужие руки касались его вещей. Кто-то был на его территории. Он сжал руки в кулаки, в ушах застучала кровь. Не хватало только сорваться именно сейчас.

Что он сделал бы? Взял бы этот степлер и ради шутки вонзил бы в лоб или пальцы. Кольт был крупнее и сильнее, но он мог бы его победить, подчинившись приступу ярости, перевернуть стол и, воспользовавшись замешательством, повалить его на землю, а затем пинать: в бок, под ребра, в солнечное сплетение – чтобы тот не смог встать, потом по лицу, пока оно не превратится в кровавое месиво.

– Ты будешь отвечать?

Он не умел говорить. «Либо сиди тихо, либо бей», – твердил его мозг. Будто бы тело ни на что больше не было способно.

– Куда делся этот ритуальный нож?

Надо ответить, выдавить из себя хоть что-то, отвязаться от него, выйти на парковку – сделать хоть что-нибудь. Вернуться домой. Нет. Дом должен проветриться. Сегодня ему там нельзя быть, он не сможет. Дом будет грязным. Они нашли тайник под половицей? Обнаружили что-нибудь действительно важное?

– Я выкинул его, – с трудом сказал он. Кольт внимательно посмотрел на его руки: они тряслись.

– Не надо мне врать, – медленно произнес шериф.

Слова пропали из головы. Осталось только одно желание: бить.

Возвращаться в школу казалось мне бессмысленным занятием, но Уоррен написал мне целое письмо о том, что в самые напряженные моменты такие обычные, даже примитивные аспекты жизни могут помочь. Да и общения мне не хватало, самого обыкновенного, человеческого. В него входили и издевательства от Варрона, поэтому я не особо скучала.

Зайдя внутрь, я вдохнула затхлый запах подросткового самобичевания, ожидая, что кто-то из стайки Вестфилда на ходу собьет меня с ног, или чего похуже. Нервно озираясь, я заметила, что собственно шайка перестала быть таковой. Вся его свита впервые за мое пребывание в «Доктрине» не стояла тесной кучкой, а парами бродила по коридору.