Темный Лекарь 17 (СИ) - Нот Вай

Теперь её словно не существовало.

Ракша потерял к ней всякий интерес в тот момент, когда понял, что больше детей от

неё не получит.

Какое-то время он ещё пытался. Требовал. Настаивал. Даже угрожал.

Но женщина Вийон может забеременеть только тогда, когда сама этого хочет. Это одна из особенностей их дара. Абсолютный контроль над собственным телом распространяется и на это.

Симона, тогда ещё Викрама, она хотела. Потому что верила. Верила, что между ней и Ракшей что-то есть. Что-то настоящее. Любовь, возможно. Или хотя бы привязанность.

Какая же она была глупая.

Ракша не способен любить. Он способен только использовать.

Она была для него инкубатором. Способом получить детей с двойным даром. Воздуха Канваров и жизни Вийонов. Мощных магов, которые укрепили бы его клан.

Когда она это поняла, когда увидела его настоящее лицо, холодное, расчётливое, жестокое, что-то внутри неё сломалось.

И она больше никогда не смогла бы захотеть его ребёнка.

Ракша понял это не сразу. Потребовались годы, прежде чем он осознал, что она не просто отказывается. Она физически не способна забеременеть от него, потому что каждая клетка её тела отторгает саму мысль об этом.

Тогда он махнул на неё рукой.

Убивать не стал, скандал с Катариной Вийон ему был не нужен. Хотя сестрица с удовольствием бы сама придушила Анжи. Но, если бы она как-то всё-таки узнала правду, то дело могло бы приобрести совсем другой оборот.

Да и Ракше просто не было смысла её убивать. Она была сломана, изолирована, не представляла угрозы.

И со временем Великий Князь Канвар, видимо, просто забыл о существовании Анжи. Она перестала иметь значение. Стала просто полезным инструментом.

Сильный целитель в учебном монастыре, где постоянно калечат учеников.

Он издал приказ. Короткий, ясный, беспощадный.

«С пленницей Вийон запрещено разговаривать. Под страхом смерти».

И теперь она стала призраком.

Люди видели её. Но не замечали. Проходили мимо. Использовали её дар. Но не говорили с ней.

Она существовала в абсолютной тишине.

Анжи подошла к юноше с разорванным животом. Он уже потерял сознание, благословение, учитывая боль, которую он должен был испытывать. Его лицо было детским, несмотря на шрамы. Шестнадцать лет, не больше.

Она положила руки на его рану и закрыла глаза.

Её дар откликнулся мгновенно, тёплая, живительная энергия потекла из её ладоней в израненное тело. Она чувствовала каждое повреждение, каждый разорванный сосуд, каждую умирающую клетку.

Кишечник разорван в трёх местах. Печень повреждена. Внутреннее кровотечение. Шок. Организм на грани.

Но она могла это исцелить.

Энергия дара Вийон текла сквозь неё, направляемая годами опыта и железной волей. Ткани начали срастаться. Кровеносные сосуды восстанавливались. Кровь очищалась от токсинов множества лекарств, которые ему успели вколоть до её прихода.

Через несколько минут юноша застонал и открыл глаза.

Он посмотрел на неё и его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать.

Но один из лекарей тут же оказался рядом, грубо отталкивая Анжи в сторону.

— Не смотри на неё, — резко сказал он мальчику. — И не говори с ней. Понял? Или ты хочешь разгневать отца?

Юноша кивнул, бледнея. Страх в его глазах был очевиден.

Анжи молча отступила и направилась к следующему раненому.

Так продолжалось несколько часов.

Она переходила от койки к койке, исцеляя то, что другие лекари не могли. Вправляла кости. Восстанавливала разорванные мышцы. Останавливала кровотечения, перед которыми обычная магия была бессильна.

Никто не говорил ей «спасибо». Никто даже не смотрел ей в глаза дольше секунды.

Она была инструментом. Полезным, но безликим.

И с каждым исцелённым подростком она чувствовала, как ловушка сжимается теснее.

Потому что она понимала.

Канвары позволяют себе эти чудовищные тренировки именно потому, что она здесь. Потому что знают, маг Вийон вне категорий может вылечить практически любую рану, пока человек ещё жив.

Без неё эти мальчики умирали бы. Десятками. Сотнями.

И Ракша был бы вынужден умерить свою жестокость, потому что даже его ресурсы не безграничны. Даже он не может позволить себе терять учеников и сыновей с такой скоростью.

Но она здесь.

И поэтому он может калечить их безнаказанно. Потому что она всё исправит.

Она — его соучастница в этой бойне.

Анжи сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна отчаяния и ярости.

Она могла бы отказаться. Просто не лечить их. Позволить им умереть.

Тогда, возможно, Ракша изменил бы свои методы.

Но для неё это значило, что придётся обречь многих на смерть, когда она могла бы им помочь. И Анжи никогда не находила в себе смелости решиться на это.

Эти мальчики, они не выбирали свою судьбу. Почти все они были частью чудовищного генетического эксперимента Ракши по выведению идеальных боевых магов. Их использовали, ломали, выжимали из них всё.

И когда она смотрела на них, она видела Симона.

Её сына, который тоже мог бы лежать на одной из этих коек, истекая кровью, если бы не сбежал.

Она не могла позволить им умереть.

Даже если это делало её соучастницей.

Даже если это означало, что этот бесконечный круговорот жестокости будет продолжаться.

Когда последний раненый был стабилизирован, Анжи покинула госпиталь так же тихо, как и вошла.

Никто не проводил её взглядом. Никто не попрощался.

Она шла по галерее обратно к своим покоям, и вечернее солнце окрашивало белые стены монастыря в оттенки золота и розового.

Красиво.

Когда-то она любила закаты. Там, в Вийон-де-Тур, где она была ещё свободна.

Подумать только, раньше она считала, что сестра — это худшее, что может с ней случиться.

Теперь закаты только напоминали ей о том, что прошёл ещё один день. И она всё ещё здесь. Всё ещё в клетке.

Анжи свернула в боковой коридор, ведущий к самой защищённой части монастыря. Её покои находились в северном крыле, в башне, окружённой множественными барьерами и защитными артефактами.

Ракша хотел быть уверен, что она никуда не денется.

И она действительно никуда не делась. Куда ей идти? Она не знала, где Симон. Не знала, жив ли он вообще.

А Катарина… после того, что Анжи натворила, сестра точно не станет обращаться с ней лучше, чем Ракша.

От одной только мысли об этом, её сковывал ледяной ужас.

Она вздрогнула и застыла посреди коридора, прислонившись к холодной каменной стене.

Что-то было не так.

Это чувство преследовало её с тех пор, как она вышла из своих покоев. Лёгкое, едва уловимое ощущение… чужого присутствия.

Как маг жизни, особенно сильный маг Вийон, она была невероятно чувствительна к энергиям вокруг. Жизнь, смерть, баланс между ними — всё это она ощущала на интуитивном уровне.

И сегодня что-то было… неправильно.

Она почувствовала это сразу, по дороге к госпиталю. Едва заметное касание чужой энергии. Холодной. Мёртвой.

Словно… некромантия.

Но это было невозможно. В Синде некромантов не было. Как и везде. Их уже так давно стёрли из истории мира, что никто больше не помнил об их существовании…

Может, ей показалось?

Она продолжила путь, но ощущение не исчезало. Наоборот, становилось сильнее.

Кто-то… или что-то… следило за ней.

Анжи ускорила шаг, сердце забилось быстрее. Она не оглядывалась, в коридоре никого не было, она знала. Но присутствие было.

Невидимое. Неслышимое. Но реальное.

Она почти бежала, когда добралась до своих покоев. Тяжёлая дверь с руническими печатями открылась на её прикосновение, барьеры были настроены так, чтобы она могла входить и выходить свободно, но никто другой без специального разрешения войти не мог.

Анжи шагнула внутрь и закрыла дверь за собой, прислонившись к ней спиной.

Её покои были просторными, но спартанскими. Большая комната с высокими окнами, выходящими на горы. Широкая кровать с белым покрывалом. Стол, несколько стульев, книжная полка. Дверь в небольшую ванную комнату.