Развод! Дракон, лапы прочь от моих абрикосов! (СИ) - Лид Аста

— Я только с супругой своей переговорю, наедине, если позволите. — Вдруг приходит в себя мой муж, немного подвисший, видимо до этого. А чего он ожидал? Что я ему вот так вот сразу отдамся? Ага! Размечтался!

— А я не хочу с тобой разговаривать! Я до глубины возмущена и расстроена твоим поведением! Вместо того, чтобы меня защитить и узнать все ли со мной в порядке после произошедшего в больнице, ты, на глазах у всех просто взял и обвинил меня в измене! — Во всеуслышание заявляю я.

— А еще я, по-прежнему обвиняю вас в убийстве! — Не унимается какая-то там Вир. — Более того, у меня есть неоспоримые доказательства, которые подтверждают мои слова! — Вдруг заявляет она, одаривая меня взглядом победительницы.

— И какие же? — Спрашиваю я.

Вдох, и девушка достает из своего кармана небольшую, каменную фигурку, желтого цвета, в форме зайки.

В памяти тут же всплывает момент, когда я покупала своего… и тогда мне сказали, что желтые закончились, остались только розовые.

Логично предположить, что, чтобы товару закончится, он до этого должен быть в наличии. А что если....

— А вот что! — С трудом скрывая свое ликование произносит она, после чего говорит заклинание, активируя свой дневник, и выводит его изображение на ближайший розовый куст.

Только появившееся облегчение от того, что Вай все-таки жива, как рукой снимает.

Ибо то, что мы видим среди шипов и роз, несколько, кхм, усложняет мое и без того, шаткое положение.

Ну, как несколько. Раз этак в тысячу!

36

Ева

— Это ничего не доказывает. — Удивительно спокойно заявляет Мэдгарт, заканчивая просмотр фильма, в котором я — Ева Оскуард, жестоко расправляюсь с Вайолет Блэкроуз. И да, выгляжу я при этом более чем осознанной и вменяемой!

Движения уверенные. Глаза сияют праведным гневом. Голос громкий. Я даже в обольщении своего мужа обвиняю брюнетку! На самом деле, то, что мы видим в записи, очень похоже на то, что рассказывал глава стражников в моем поместье. Как я во тьме ночной брожу и жгу драконов своей родовой магией.

— Почему? — Удивляется блондинка, выключая своего зайку.

— Ну, потому что если я правильно могу разглядеть угол наклона солнечных лучей, в момент совершения преступления, леди Оскуард, никак не могла находиться в представленном нам месте. Ибо в это же самое время, она пыталась справиться с панической атакой, вызванной духотой и обилием незнакомцев вокруг.

— А откуда об это знаете вы? — С вызовом спрашивает Асфар, на что лекарь одаривает его довольно забавным взглядом, и поясняет.

— Потому что я спешил в этот момент к ней на помощь. Хотя, знаете, меня в этой ситуации, куда больше интересует, почему вы об этом не осведомлены, господин советник. — На поляне, после этих повисает тишина.

Мертвая. Зловещая. Тяжелая.

— Вы нарываетесь, господин Мэдгарт. — Ледяным тоном произносит мой муж.

— Я лишь констатирую очевидное. По непонятной мне причине, вы почему-то нападаете на свою супругу. И я, будучи тем, кто поклялся заботится о ней после кончины её матери, всего лишь выполняю свой долг, в то время, пока вы находитесь, не в самом добром своем здравии. И это понятно. Все-таки война на всех оставляет свой черный след. — Парирует врач.

— Мдаааа. И я сказал я ясеню, вот это нихрена себе! — Присвистывает Виталик у меня в голове. Смотрю на черного дракона.

— Вы на что намекаете! — Моментально свирепеет тот.

— На то, что я чувствую, что вы снова падаете в приступ. И моей рекомендацией будет вернуться в клинику. И помните, просить о помощи — это не проявление слабости. Это прежде всего забота о ваших близких. — Я чуть хлопать от такой речи не начинаю.

Серьезно! Мое почтение! А взгляд какой! Какие плечи! И грудь, дракона словно сама по себе стала, кхм, могущественней! Да и в целом, мне кажется, в моей жизни меня еще никто ни разу так не защищал. Ой, а это приятно. А еще настораживает.

Потому что я как не понимала, что происходит, так и не понимаю. И что если Мэдгарт, на самом деле ничуть не лучше Асфара? И до этого… Он же много раз дал мне понять, что его интересует не столько мой богатый внутренний мир, сколько оболочка, в которую он заключен.

Вот только… разве у меня сейчас есть выбор? Ведь что стоит моему мужу не только обвинить меня в душегубстве своей помощницы, но и в психушку потом сдать? Мол, убить убила, а как не помнит. Чем я тогда лучше него получается?

Поток моих невеселых мыслей прерывает глава стражи.

— Господин Мэдгарт, вы уверена в своем диагнозе? — Неожиданно спрашивает мужчина.

— Уверен. — Не сводя глаз с моего супруга, отвечает врач. — Видимо смерть близкого человека, стала стимулом, который снова запустил цепочку развития невротического состояния. — И вот на месте Асфара я бы сейчас согласилась с лекарем, чтобы не терять флер своей властности.

Ну ведь даже зайке моему понятно, что ведет дракош себя сейчас в высшей степени глупо! А тут ему выход предложили из ситуации. Достойный. Мол это не он идиот, это у него травмы такие, психологические. И это тоже странно. Зачем Натаниэль его спасает?

— В таком случае, сэр, мы вынуждены взять вас под стражу, и доставить в место, где вы не сможете причинить вред окружающим. — Чеканя каждое слово, рапортует мужчина.

Внимательно смотрю на мужа, и первый раз решаю подать голос, чтобы помочь, так сказать, его изоляции.

— Дорогой. Мне так жаль! Так жаль, что былые раны все еще болят! Прости, что сразу этого не поняла и ударила. Конечно, это не ты сейчас с нами разговариваешь, а твоя болезнь! Но я знаю, что душа твоя на моей стороне. — Всхлипывая говорю я, и делаю шаг назад, давая воинам больше возможностей для захвата.

— Что касается увиденного, господин Варден, мне кажется, вы сами понимаете, что выносить обвинения на основании записи одного дневника, крайне опрометчиво. — Продолжает рулить ситуацией милый доктор, обращаясь к главе стражей.

Тут блондинка снова хочет что-то сказать, и даже рот успевает открыть, но лекарь её опережает, в который раз демонстрируя чудеса дипломатии.

— Леди Вир, я так же наблюдаю и у вас присутствие шокового состояния. Позвольте мне о вас позаботиться. — А вот тут его интонации меняются и из нейтрально-уверенных, становятся бархатными, теплыми, обволакивающими. А смотрит он на неё как! Да перед ним просто женщина его мечты, не меньше.

— Ну… — Неуверенно тянет барышня, кажется откровенно ошеломленная таким поведением мужчины.

— Вы любимый кондитер моей маленькой сестренки. Ваше здоровье, для меня очень важно. Ведь вы подарили столько приятных моментов моей небольшой семье.

Ого! Так она еще и кондитер! Какое интересное новое тело себе нашла Вай! Необычный, здесь, однако, круговорот душ в природе!

— Вы знаете, мне и правда, очень страшно. Я так испугалась за бедняжку! А тут леди Оскуард еще! Все же очень хотят ей понравиться. Но она... — Всплескивает неожиданно дама руками. — В общем, я была бы крайне признательна вашей поддержке. Потому что, мой муж умер, и мне одной так тяжело. Так сложно! — И носиком, шмыг.

— Прекрасно. Я уделю вам внимание, как только освобожусь. А пока вами займутся мои коллеги. — Мягко отвечает Натаниэль, вызывая у девушки очередной приступ жара. Вон как щечки раскраснелись!

Наконец, очередь доходит и до меня.

— А вас, леди Оскуард, я буду вынужден отправить в ваше поместье, в сопровождении охраны и Маргарэт. Кажется, вы не плохо с ней поладили. — Киваю. Да. Для меня это сейчас самый лучший вариант.

— Господин Мэдгарт, не поймите меня превратно, мы вас очень уважаем и искренне ценим ваше мнение, просто, у нас тут, хм, тело, прощу прощение. И оно мертвое, судя по тому, что вы не пытаетесь его реанимировать. Ситуация крайне неоднозначная. А еще законы. — Тактично кашляет обладатель пышных усов.

— Понимаю. — Кивает блондин. — Посему я предлагаю поступить следующим образом, не нарушая буквы закона. Господин советник — сейчас отправляется в свою резиденцию, под присмотром стражников. К нему я чуть позже вызову лучшего лекаря столицы, для сторонней оценки его состояния. Моего заключения может не хватить. Ибо в ситуации недуга его светлости важно всестороннее обследование. Что касается леди Оскуард и леди Вир, я предлагаю каждую ограничить в выезде за пределы нашей провинции, а так же, когда дамы придут в себя после тяжелого потрясения, допросить их. В отношении же леди Блэкроуз, если позволите, я мог бы вызвать независимого следователя по особо тяжким преступлениям, который бы смог бы заняться этим делом.