Я – Легенда! Дилогия (СИ) - Бор Жорж

— Совсем в своей глуши одичали.

Последние слова были сказаны с такой брезгливостью, что Лиза даже не сразу поняла, что именно разозлило её сильнее — оскорбление в адрес погибшего баронства, презрение к отцу или сам тон, в котором всё это было произнесено, будто речь шла не о людях, не о прожитой жизни, не о земле, политой кровью и потом сотен семей, а о какой-то досадной грязи, случайно прилипшей к подошве дорогого сапога.

— Убирайтесь, — сказала она тихо, но в этом тихом голосе уже звенело то, что Сергей Викторович, должно быть, привык слышать крайне редко. — Или объясняйте по-человечески, куда и зачем вы собираетесь нас везти.

Он посмотрел на неё внимательно. Затем чуть склонил голову, словно в последний раз предлагая ей одуматься и избавить их всех от дальнейшего неудобства.

— По-хорошему, — произнёс он, растягивая слова с ленивой снисходительностью, — вас просят всего лишь сесть в машину и поехать туда, где вы сможете принести пользу. Но, как я вижу, ваше воспитание, Елизавета Дмитриевна, оставляет желать лучшего. С другой стороны, чего ещё ждать? Отец ваш, при всех своих амбициях, так и остался диким бароном. А дикие, как правило, плохо понимают разницу между просьбой и приказом.

— Я понимаю разницу между честью и подлостью, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И ещё понимаю, когда люди приходят за тем, что им не принадлежит.

На этот раз улыбка исчезла с его лица окончательно.

— Ты меня утомила, глупая дура. В машину её и пацана!

Приказ прозвучал резко и сухо, и в ту же секунду всё пришло в движение.

Гвардейцы, до этого стоявшие будто бы лишь в качестве немого напоминания о силе, шагнули вперёд одновременно. Один из них попытался взять Лизу за локоть, она резко вырвалась и ударила его свободной рукой, даже не надеясь причинить вред, а просто отказываясь подчиниться. Однако уже в следующее мгновение её схватили крепче, перехватили обе руки, и чья-то тяжёлая ладонь больно вдавилась ей между лопаток. Никита бросился к ней, яростно, по-мальчишески размахивая кулаками, за что сразу получил грубый толчок в грудь и оказался в руках ещё двоих.

— Не трогайте его! — крикнула Лиза, впервые за всё утро сорвавшись на крик.

— Тише, дура, — лениво бросил Сергей Викторович, отступая к двери и наблюдая за происходящим с тем отвратительным спокойствием человека, который давно привык считать чужое сопротивление не трагедией, а неизбежной, почти скучной частью работы. — Своим криком вы ничего не меняете.

Её потащили к выходу.

В коридоре уже причитала прислуга. Какая-то служанка закрывала рот фартуком, другая охала и крестилась, старый лакей Лазаревых растерянно топтался у стены, делая вид, будто хочет вмешаться, но даже не двигаясь с места. Хозяйка дома, бледная, с совершенно потерянным лицом, что-то говорила Сергею Викторовичу о приличиях, о договорённостях, о князе Горюнове, но он даже не удостоил её ответом, будто голос женщины её возраста и положения был для него не более чем назойливым фоном.

На улице их уже ждали. Тёмная бронированная машина с открытой дверцей и вооружённые люди. И прохожие. Те самые случайные люди Серого города, которые ещё минуту назад спешили по своим делам и, казалось бы, вполне могли отвернуться, сделать вид, будто ничего не происходит, сохранить хотя бы внешнюю нейтральность перед лицом очевидной несправедливости.

Но они не отвернулись. Они смотрели! Смотрели жадно, узнав их!

Смотрели с той смесью брезгливого любопытства и дешёвого морального превосходства, которая особенно часто проступает на лицах толпы, когда ей дают возможность поглазеть на чужое падение и при этом, на минуту, почувствовать себя вершителем судеб.

Кто-то что-то шептал соседу, кто-то презрительно скривился. А потом из этой толпы, совсем рядом, раздался голос — громкий, нарочито уверенный, явно рассчитывающий быть услышанным:

— Выродков предателя повезли!

И почти сразу другой, уже с плохо скрываемым злорадством:

— Так им и надо!

Лиза на мгновение замерла, уже почти у самой дверцы машины, и повернула голову в сторону этих людей. Она не знала их, они не знали её, они не знали её отца. Однако теперь, глядя на неё с безопасного расстояния, они с готовностью принимали сторону силы, сторону победителей, сторону тех, кто уже объявил всё случившееся государственной изменой и тем самым снял с окружающих необходимость думать, сомневаться и хотя бы на миг попытаться понять.

И именно в этот миг Елизавета окончательно поняла, что всё пропало…

Гвардеец грубо толкнул её внутрь машины и следом почти швырнули Никиту.

Дверца захлопнулась, машина тронулась и позади остались дом Лазаревых, улица, лица прохожих и Серый город, в котором у них, как оказалось, не осталось ни защиты, ни чести, ни даже простого человеческого сочувствия. Бронированная машина увозила детей покойного барона Строгина прочь из Московского полиса в неизвестность…

Глава 15

— Вам необходимо заполнить формы с первой по семнадцатую, уважаемый, — с вежливой улыбкой глядя на меня, произнёс банковский работник. Потом он аккуратно достал из стола толстенную стопку бумаг и положил передо мной. — Это необходимо для соблюдения закона об изменении социального статуса и присоединении отдельного гражданина и его потомков к Программе поддержки дворянского сословия казначейством его Императорского Величества. Также вам надлежит подписать договор обслуживания родовых активов и последующего расширения одного счёта до кластера операционных счетов вашего баронства.

Я кивал, слушал и снова кивал. Оказалось, что попасть на приём к ответственному за взаимодействие с дикими баронами работнику совсем не сложно. Меня буквально ждали с распростёртыми объятиями. Правда, не для того чтобы обрадовать, а для того, чтобы запустить бескомпромиссную бюрократическую машину. Если бы не моя идеальная память и способность моментально усваивать новую информацию, можно было выйти из стен имперского банка ещё более нищим, чем я туда пришёл.

— Готово, Андрей Николаевич, — с улыбкой возвращая стопку документов сотруднику банка, произнёс я. — Что ещё?

— Если вам нужны выделенные ячейки или особые сейфы на территории Московского полиса, то придётся подписать особое соглашение, — пролистав несколько страниц из полученной стопки, ответил Андрей Николаевич. А потом мужчина нахмурился и замер, вчитываясь в строки контракта внимательнее. — Хм-м…

Служащий моментально потерял ко мне интерес и принялся перекапывать документы. Это заняло ещё десять минут, за которые я успел допить свой кофе и изучить названия всех папок в стеклянном шкафу напротив.

— Что ж… Вынужден признать, что вы очень хорошо подготовились, барон, — вымученно улыбнулся хозяин красиво обставленного кабинета, скрытого в глубине здания банка. — Кто-то из ваших родственников или близких работает в нашем банке? Хочу заметить, что некоторые отмеченные и выбранные вами пункты не известны никому из представителей служб юридической поддержки. Прошу ответить вас честно на мой вопрос.

— Я не знаком ни с кем из сотрудников Имперского банка, кроме вас, Андрей Николаевич, — честно ответил я и, немного подумав, добавил. — Ну, или я не знал, что эти люди работают в вашей структуре.

— Понятно-понятно… — пробормотал ответственный за работу с дикими баронами или, как их называли в документах банка, «лидерами внешних поселений с доступом к стационарным магическим структурам защитного характера». — Тогда на этом закончим нашу встречу, господин барон. Рад, что у Имперского банка появился новый клиент с таким грамотным подходом к документообороту.

— Благодарю, — кивнул я. Взаимной благодарности к мужчине я не испытывал. В каждом заполненном мной бланке было минимум два-три дополнительных пункта, которые списывали мои средства в пользу банка. За простые обращения, переводы и просто ведение счёта. Если просто подписать такой пакет не глядя, то за год можно потерять четверть подъёмных средств. А через пять лет остаться должником, даже ничего не потратив на свои нужды. — Всего хорошего, Андрей Николаевич. Да, и ещё… Как только поступят средства от казначейства, пятнадцать процентов нужно перевести отряду скаутов Управления дальнего поиска под названием Святые. Вот на этот расчетный счет, указанный на первом листе. Нужно ли мне оставить письменное распоряжение?