Истинная ведьма (СИ) - Ломанова Евгения "Сказочница Ена"

— Так и ведьма эта бесстыжая тоже.

Слезы будто по волшебному повелению перестали течь у ней. Плечи расправила, в шаль запахнулась. Хоть и простоволосая, а гордость имеет и сразу видать — дочь боярина.

— Не трожь ты ее, иль мало сказано? — и князь к невесте своей оборотился, стать гордую показал.

Чудно. Жених да невеста, кому скажи не поверят. Стоят друг против друга, будто трещина между ними пролегла без дна.

— Защищаешь? Ее?! А, меня, почитай жену свою законную — отталкиваешь?

И чего добивалась Василиса? Может тоже до предела терпения дошла? Видно же теперь стало, что совсем между ними плохо все. Какая уж тут любовь, тут до ненависти лютой один шажок. Ну и князь видать не стерпел, дойдя до крайности:

— А хоть бы и так! Мы обряда с тобой еще не проводили. Я своего слова хозяин. Молод был да глуп, а теперь вот заметерел и поумнел. Я твоему батюшке, за многое благодарен. Да вот только не было между нами с ним уговора, чтоб я непременно на тебе женился. Не было!

Василиса во всю ширь глаза распахнула, дышать перестала:

— Да как же ты так говорить можешь? Отказываешься? От меня?!

— Мужа тебе сыщу, на том долг мой, перед отцом твоим, считаю выполню. Нам с тобой вместе не быть. То мое последнее слово.

И ушел на том. Я за ним потянулась. На Василису оглянулась — стоит как столб соляной, не шолохнется.

Да я и сама — ни жива ни мертва. Как это так? Разладилось у них оказывается все совсем? Да как же? А что ж после то стряслось? Как так вышло, что меня после сгубили?

И тут будто прозрела я!

Как раньше не углядела, как глупа была насколько-то?

Но ведь, если припомнить — с той ноченьки, я Воронея ни единого разочка более и не видала!

И что же это получается?

Поверила Василиске, что от его имени она суд правит? Что посмеяться он надо мной хотел.

Так, а выходит то наоборот? Ревность ее меня сгубила?

И так-то подумать — а что она ночью, полуголая тут делала? Воронея сторожила? С какой такой печали? Знала куда он ходил! Вот какой! А может и подглядела за нами! Вот чего крепкая полка-то вдруг обрушилась! Это ж она ее и сорвала, чтоб нам помешать, да себя не выдать. А после притаилась, князя ждать и стыдить.

А после меня как схватили, я-то какова? Каждому слову ее змеиному поверила! Всю напраслину к сердцу приняла. Ох! Что ж за дура, я такая! Так боялась князю поверить? Боялась. Ох, как боялась! А она, видать, углядела мое сомнение и стала мне яд свой через уши заливать, да прям в сердечко. А я и поверила…

— Светлейший князь, беда!

Рать нам дорогу заступил, запыхался весь.

— Что стряслось?

— Войско большое, тайно идет. Только…

— Толком расскажи. Пошли в хором, отдышись, воды испей. Есть там кто? Коней готовьте, людей подымайте…

Так вот оно что стряслось. С сердца моего будто гора целая свалилась. Его и не было значит в городке, пока Василиска надо мною измывалась? По ратному делу отъехал?

На том сон кончился и открыла я глаза.

Глава 24

Села на постели, слезы из глаз, да градом, градом. Оборотилась к князю, гляжу и наглядеться не могу. А он лежит и спит, ни сном ни духом. Ничего не ведает, не чует. В свете утреннем красив, мочи нет. Каждая черточка в сердце запала. И болит оно, ох как болит!

Как же так все вышло-то? Выходит он, и правда, меня полюбил и зла никакого мне не сделал? Это я глупая, привыкла тычки только получать и не поверила ему?

“Яринушка?”

— Ох, Вася! — кота своего я заместо того кого хотела, обняла.

И расцеловала бы, да кот заерипенилася:

“Придушишь!”

— Прости. Васенька, друг мой милый, что же это делается? Это ж я во всем виновата. Не поняла, да надумала!

“Да что ты видела, хоть расскажи толком!”

Я и рассказала, слезами обливаясь. Вот же накопила, двух жизней не выплакать.

“Вот оно как вышло-то! Выходит, уехал он по делу ратному, а Василиска той оказией воспользовалась, да запытала тебя до смерти!”.

— Она ж почитай княгиней уже стала. Кто ж ей слово поперек сказать мог, да за меня сироту заступится?

“Все одно непонятно, как же это они тут-то оказались”.

— Да как же узнать теперь-то? Сколько годочков прошло, помнить уж давно некому. Да и коротка память людская.

“Твоя правда. Даже если и случилось что-то небывалое, они так все извратят да повывернут, уж и концов не найдешь”.

— Может из-за меня? В гневе прокляла я Василиску? Да нет… Не сходиться. Князь-то как тогда?

“А я думаю так и было. Ты ее и прокляла. А вот из-за того, что с тобой беда приключилась и с ним что-то нехорошее стряслось. Вы ж точно с ним крепко-накрепко связанные. Вон окаянная Василиска как завелась на вас. Неспроста то!”

Неужто так? А ведь коли так рассуждение вести — могло и так быть. Могло! Смертное проклятье ведьмы силы небывалой. И я ведьма-то была не последняя. Да и не в себе… Мутно помню последний денечек, измучила меня Василиска совсем, изломала, да запытала. Коли жечь меня ей не взбрело, наверное и сама бы уже кончилась.

— Да уж связанные. А развязать-то как? — реву успокоиться никак не могу.

“Ну что ты сырость развела? — котик мой от беспокойства сидеть на месте не мог, кружил вокруг меня, терся, лапкой трогал. — А может оно и не надо?”

— Чего?

Я аж плакать в раз перестала.

“Ты, Яринушка, меня послушай. Не гневись. С чего ты взяла, что на беду то стряслось? Может и наоборот, к счастью?”

— Да какое же тут счастье? Опомнись!

“Это ты опомнись! — вдруг строго заговорил Вася, ласковый тон откинув. — Времени сколько прошло? Где те ведьмы теперь? Ну и что? Перемерли без них люди? Да как бы не так! Живут и ничего им не делается. Вон как расплодились и в сытости почитай все. Сами себя лечат. Нежити той, что в наши времена была, почитай тоже не осталось. Выжгли, да изжила сама себя. И без оберегов людины живут-поживают, да добра наживают. Кому ты теперь нужна?”

У меня слова все в горле застряли комом.

“Зато ты жизнь новую теперь начать смогёшь. Девка ты теперича молодая, справная. Вот и молодец тебе подстать, — махнул хвостом на князя мой котик. — Так и живите себе, плодитесь, да любитесь, никто вам слова поперек не молвит. Вы ж и перед людьми уже соединенны, разве не указ тебе как жить? Так чего тебе еще надобно-то?”

— Да что ты такое говоришь-то, Вася?

“А что не так? В чем не правда моя? Ты ж опять в лес уйти хочешь, да бедовать там одна одинешенька весь свой век. А кому это надобно? Заради кого ты жертвовать собралась?”

— Что значит заради кого? Ради людей! Ради себя. Раз я ведьма с пути того уже не свернешь! Тебе ли не ведать? А уже тем паче распоследняя я. Кто еще сохранит мудрость нашу? Или, по-твоему выходит, позабыть мне все и пусть пропадает она? Кровью, потом, да слезами ведьм добытая?

“Да разве я это говорю? Кто тебе мешает своим делом заниматься? Найдется и мудрости ведьм применение. Передай ее людям. Чего чахнуть-то над ней, как над кладом? А сама живи с князем, детишек рожайте, да радуйтесь”.

— Да как это так-то? И жена и ведьма? Где это видано? Ополоумел ты совсем?!

“Это ты все никак не охолонешь и не поймешь, что времена те дремучие, когда ты жила, кончились давно. Туда им и дорога. Совсем по-другому теперь люди живут. И хорошо живут! Чего и тебе желаю. Послушай меня. Не упрямься, Ярина! Буди князя, да и хватит вам врознь куковать!”

— Ты мне не указчик!

Соскочила с постели и побежала прочь. Впервые мы с котом моим рассорились, слов резких наговорили. Видеть я его не могла теперь! Это ж надо такое придумать? На что подбивает, сманивает? Я жизнью своею пожертвовала, чтоб только ведьмой стать. А теперь что же? Забудь обо всем, да милуйся с князем? Да как так можно-то? Все чем жила, себя забыв, вот так вот разом отринуть?!

Или можно?

Я аж как к месту приросла, от мысли этой!

Добежать я успела только до лестницы, наверху и застыла. Не вижу, не слышу ничего, так пронзило меня, словно молнией с макушки до пят.