А мой папа – дракон! (СИ) - Леманн Лина

— Вы вернетесь домой, это же прекрасно, — сухо отозвалась я.

— Да, но мы уехали из дома, чтобы выбиться в люди, стать кем-то, — отозвалась няня Сирены.

— Или выйти замуж, — подхватили другие.

— То есть, — я обвела взглядом всех пятерых, — вам позорно домой возвращаться?

Они дружно опустили глаза.

— Всяко лучше, чем в плену сидеть! — разозлилась я.

То есть я жила ради этого момента, тратила свою магию, чтобы теперь эти пятеро не знали, что делать со своей жизнью и свободой.

— Радуйтесь, что появилась возможность заново отстроить свое будущее! — выдохнула я.

— А вы куда пойдете? — робко спросила Холли, обернувшись.

Я задумалась, как бы ответить. Никто не задавал мне вопросы, кто мы и куда движемся, только девушки наверняка видели мою магию, а потому сделали определенные выводы.

— Вы же Эльдаран? — осмелев, продолжила Холли.

— Допустим, — буркнула я.

— То есть вы родственница королевы, а эта девочка и есть принцесса? — догадалась одна из девушек. — Значит, нам не показалось?

Разумно, если иметь в виду, что для всех мать Сирены мертва.

— Надеюсь, вы оставили свои размышления при себе и никому об этом не говорили, потому что для девочки это смертельно опасно.

Ответом мне послужило активно мотание головой.

— Хорошо. Тогда моя задача найти королеву, чтобы передать ей Сирену. Вы уехали из Элии позже моего. Кто-нибудь знает, где может скрываться Ее Величество после нападения драконов?

— Мой папа служил соглядатаем, он может что-то знать, — отозвалась Холли. — Надеюсь, отец простит меня за то, что я вернусь ни с чем. В последнее время жить в Элии было худо.

— Я передам королеве твое пожелание, — искренне пообещала я.

Мы спустились в город, когда темнота окружила его со всех сторон.

Драконов не встречали раньше, зато здесь их как грязи. Стража, наместник — все драконы из мелких родов.

На нас никто не обратил внимание. Девушки ехали с нами до самого дома Холли, а потом каждая ушла в своем направлении. Только мы ждали ответа из-за глухой непримечательной двери.

Когда она, наконец, открылась, Сирена уже вовсю раскапризничалась. Отец Холли, низкий и не самый красивый, мужчина средних лет, ниже меня на пол головы, сначала хмурился, а затем сухо обнял дочь.

— Бывает, — единственное, что он сказал. Кивнул на нас, глядя исподлобья. — А это кто? И зачем?

— Нужно зайти в дом, — пояснила Холли.

Ее отец нехотя нас впустил, не сводя взгляда с дремавшей Сирены. Мать Холли накормила нас.

Выслушав сбивчивый рассказ дочери, мужчина произнес:

— Останетесь на ночь здесь. Завтра за вами придут.

Я поразилась уверенности мужчины, коротко его поблагодарила и с удовольствием устроилась на отдых. Нам дали все необходимое, и уже через полчаса моя голова коснулась подушки, а все невзгоды показались не такими страшными, потому что вокруг меня окружала Элия.

Утром нам оказали скромный завтрак, но, видимо, на пределах возможности хозяев. Сегодня мать Холли очень на меня косилась. Думаю, ей обо всем рассказали.

Не успели мы дозавтракать, как раздался уверенный стук в дверь.

Меня пронзила дрожь, хотя уверена, никто нас не сдал. Я украдкой пробежалась глазами по газете, заброшенной на скамейке недельной давности. Возле горел камин.

Хозяева дома сдержанно открыли дверь, даже не спрашивая, и отошли в сторону, пропуская человека, которого я бы меньше всего хотела видеть. Илиаса Талвириана, моего названного жениха.

Глава 48

Илиас заполнил собой тесное пространство кухни, принеся с улицы запах холодного дождя и дорогого табака. Он выглядел возмутительно безупречно: высокая, худощавая фигура, обтянутая черным камзолом военного кроя, и каштановые волосы, зачесанные назад с той педантичностью, которая всегда вызывала у меня желание их остричь. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой брезгливости к окружающей обстановке.

Я ощутила, как внутри закипает глухое раздражение. Илиас всегда действовал на меня как красная тряпка на быка. Его манера смотреть на людей сверху вниз, даже когда он сидел, его привычка растягивать слова, будто он делает тебе одолжение, просто открывая рот…

— Лиарочка, — сладко процедил он вместо приветствия, и его льдисто-голубые глаза мазнули по моему изможденному лицу. — Ты выглядишь как побитая дворняга, дорогая моя. Впрочем, этого и следовало ожидать от твоей поездки к драконам.

Я сжала зубы так, что челюсть свело судорогой.

— Рада видеть, что военное положение и свержение власти никак на тебя не повлияло. Или ты с драконами в отношениях еще более тесных, чем я?

Он лишь тонко улыбнулся, и эта улыбка была холоднее могильной плиты. А мне абсолютно без разницы, что думает обо мне Илиас.

Мы отправились почти сразу. Илиас пригнал закрытый почтовый экипаж, который, несмотря на облупившуюся краску, ехал удивительно тихо и не скрипел, как наша телега.

Город за окном проплывал серой лентой. Элия, некогда сияющая жемчужина, теперь напоминала обглоданный скелет. Мы проезжали мимо центральной площади, где вместо фонтанов теперь чернели воронки, а величественные статуи древних королей были лишены голов. Драконье пламя оставило на стенах домов несмываемые черные пятна. Некоторые пытались криво их закрасить, но сажа все равно проступала через краску.

Сирена, сидевшая у меня на коленях, вдруг шмыгнула носом. Тихий всхлип перерос в горькие рыдания.

— Мамотька... — прошептала она, размазывая слезы по щекам. — Мой зайчик... я оставила его там, в домике у Холли. У него оторвано ушко, ему будет страшно одному в темноте! Мне его мама Холли подарила.

Я потрепала дочь по голове.

Это была мелкая, пустяковая потеря на фоне всего, что мы пережили, но для четырехлетнего ребенка забытая игрушка стала последней каплей. Сирена плакала безутешно, ее маленькое тельце сотрясалось от икоты. Илиас демонстративно поморщился и отвернулся к окну, барабаня тонкими пальцами по колену. Его равнодушие бесило меня больше, чем его сарказм. Почему вместо надежды и радости я чувствую… разочарование?

Экипаж свернул в лабиринт узких улочек на самой окраине. Это были бедные кварталы, куда стража-драконы заглядывала редко — здесь пахло гнилой рыбой, гарью и безнадегой. Дома прижимались друг к другу, подпирая обвалившиеся крыши соседа. Это такие районы, куда вообще кто-либо заглядывал редко, кроме тех, кто был вынужден называть эти убогие здания своим домом.

— Приехали, — коротко бросил Илиас.

Мы вышли у приземистого склада, замаскированного под лавку старьевщика. Из тени дверного проема вышла женщина. Я замерла, не в силах сделать вдох.

Это не была та королева, моя мать, которую я помнила — в шелках, с высокой прической и благосклонной улыбкой. Передо мной стояла тень моей матери. Она сильно похудела, лицо покрыла сеть глубоких морщин, а роскошные золотые волосы были безжалостно обрезаны под мальчика — короткие, неровные пряди открывали тонкую шею. На ней были грубые мужские брюки, заляпанные грязью, и простая рубаха.

Но когда она подняла взгляд, я увидела тот самый огонь. В ее глазах не было смирения — там пылала ярость, готовая испепелить весь драконий мир.

— Мама... — выдохнула я, делая шаг вперед.

Она обняла меня так крепко, что затрещали ребра. От нее пахло не духами, а порохом и потом.

Моя девочка. Живая, — прохрипела она.

Сирена, перестав плакать, потянула ручки.

— Бабуфка!!!

Мать отстранилась и опустилась на корточки перед внучкой.

— Мое сокровище, — Она протянула мозолистую руку и коснулась щеки девочки. — Ты так похожа на меня в детстве. Такая же упрямая складка между бровей. Пойдемте. Не стоит дразнить гадов лишний раз.

Внутри дома было сыро и темно. Мы устроились в тесной комнате, где на столе лежали карты, испещренные пометками. Туда-сюда ходили люди, которых я знала - наши приближенные, слуги. Я вкратце рассказала о побеге от Адама, о том, как драконы прочесывали границы, ища дочь своего генерала.