Ворона на взводе (СИ) - Вран Карина

Ещё это риск (не справиться с реализацией) и удорожание проекта. Много графики там, где можно было бы сэкономить. Но и то, и другое оправдано.

Черепицу на крыше дома заменим: мне же нужно дать людям надежду на светлое будущее. Вместе с тем оставив предостережение: не заигрываться в богов. Впрочем, до крыши ещё далеко…

Фасад тоже перекрашу: в оригинале показывали несколько эстетичных локаций, но можно (и нужно) больше.

И даже лужайку перед домом я планирую украсить: дать больше цвета и света всему. До мелочей.

Пение птиц с улицы — основной саундтрэк и музыкальное сопровождение в целом — и оно станет звучать иначе.

Нет ничего трудного в том, чтобы взять шедевр архитектуры и перенести его — с его содержимым, со всеми конструкторскими и дизайнерскими решениями — в иные время и локацию. Сотворить из обычной бетонной коробки нечто особенное — уже сложнее. Но и в разы интереснее.

От дома «Бионической жизни» оставались бы: его «коробка», табличка с адресом у входа, да похожий «дворецкий». Собственно, главный герой — в исполнении Жуй Синя.

Почему он не хозяин дома, а только дворецкий? Потому что сериал принадлежит студии, которая его выпускает.

А истинные его жильцы — это зрители. Те, кто погружаются в атмосферу истории, исследуют коридоры и комнаты, заглядывают в темные недра шкафов и подбирают ключи к замочной скважине двери, ведущей в подвал…

Мы — все, причастные к киноиндустрии — создаем свои истории для зрителей.

Если всё получается, люди буквально дышат воздухом этого дома.

Стоимость квадратного метра в «жилом комплексе» взлетает до небес.

Не вышло? Так и возникают города-призраки.

Истории, которые забываются раньше, чем оканчивается трансляция.

И, конечно, написанием сценария «стройка» не заканчивается. Сценарий — это больше дизайн-проект, чем готовый дом. Или даже — при отличной проработке деталей — макет с соблюдением пропорций.

Затем должна прибыть бригада строителей и отделочников. И сделать из дизайн-проекта — реальное здание.

Начинается самое сложное. Муторное, где-то даже грязное.

Что происходит сейчас: Ян Хоу, режиссер и бригадир строительной бригады, мчит к нам. С целью разнести мой проект. Для начала — уволить «дворецкого».

Не позволю!

Первый порыв — белее белых рос.

Второй: закрыть свой клюв и набраться терпения. Выслушать мнение режиссера Яна. И только потом отбивать свое видение на личность «дворецкого».

Ведь эта ворона сама выбрала этого упертого режиссера. Однажды он рискнул своей карьерой, чтобы оставить именно её на роли фарфоровой куклы.

Это достаточное основание для того, чтобы узнать: почему Жуй не годится в «ГГ».

Благо, долго ждать себя щегол не заставил.

Прибыл он с корзиной фруктов для птички-больнички. И с любезнейшим видом. Впрочем, я не обманулась его доброжелательностью. Он хотел выпнуть моего Синя! Из моей же дорамы.

Кажется, в моем «спасибо» появился заметный крен в шипение. Такая немного сиплая змея озвучила: «С-с-се-с-с-с-се…»

Но это вроде как списали на последствия нездоровья. По крайней мере, лицо режиссера не изменилось.

Чаепитие и обязательные разговоры на общие темы опустим. Там два мастера непринужденной беседы, Ян Хоу и Лин Мэйхуа, состязались в искусности. Ещё и прямодушного Ли Танзина ухитрялись вовлекать в свои кружева из словес, улыбок и полунамеков.

Зафиналила состязание эта ворона, похвалив режиссера за клевые ролики.

— Когда только успели всё-всё отснять? — раскинув широко рученьки, показала я размах рекламных съемок в своем представлении.

— Почти все видовые съемки — из резервов Сунлиня, — «отбил» похвалу щегол. — В основном, с выездных документальных работ этого лета. Но и без этого, у него хранятся сотни часов записей с панорамами разных мест.

Как я раньше не подумала? Дядя Бу — бурундук. В смысле, запасливый зверек.

— А-Ли? — улыбнулась мамочка. — Над чем ты смеешься?

— Дядя Сунлинь, — решила я перефразировать для понимания шутки и местными тоже. — Это суншу[1].

«Суншу», где «сун» — как сосна в начале имени нашего оператора, а «шу» — как мышь, вместе означает белку. Здесь так часто образуют слова, складывая их из образов.

Бурундук же будет «пестрая каштановая мышь» в буквальном переводе. Тоже образно-понятно, но требуется адаптация.

— Он настоящая белка, — с улыбкой согласился Ян Хоу. — Вечно делает запасы. Однажды, когда забыл взять штатив, Сунлинь забрался на дерево ради хороших кадров.

Слава Мирозданию! А то у меня подходящей ассоциации к такому деятельному и важному персонажу, как оператор Бу, не было. Теперь всё четко.

Бу — бурундук.

Поулыбались — и хватит. Пора решать судьбу «дворецкого».

— Мама сказала, что с братом Синем что-то не так, — сказала я. — Что он не подходит. М?

— Да, режиссер Ян, — поддержала Мэйхуа. — В чем выражается несоответствие роли Жуй Синя?

— В первую очередь дело в его физической форме, — посерьезнел и щегол. — Юн Фэн — следователь, но он не полицейский и не военный. Он сотрудник института с расширенными полномочиями. Юн Фэн — профессионален, дотошен, но избыточно резок. Такой человек скорее закопается в старые дела, чтобы добраться до истины, будет проводить изнурительные допросы, чем станет часами заниматься на тренажерах. Да, он без раздумий бросится в погоню, но это разовая нагрузка. Понимаете, о чем я?

Мэйхуа тяжело, но с пониманием вздохнула.

Даже я догадалась: следователю не подходит типаж «ученый муж», но и «спортсмен-чемпион» тоже не вполне уместен. А Жуй ещё и подкачался для «Шанхайского быка». Кстати, до сих пор не начатого. Там какие-то производственные трудности, и весь подготовительный процесс слегка завис.

— Можно ли это скорректировать свободной одеждой? — начала искать пути решения моя умница. — В роли принца-поэта его комплекция не бросалась в глаза.

— Широкие рукава и размашистые одеяния уместны в исторической дораме, — покачал головой Ян Хоу. — У нас другой случай.

— Он может бегать по утрам, — привнес свое тишайший каменный воин. — Мы раньше каждый день бегали, независимо от погоды. Никто не был профессиональным спортсменом. Вопрос самодисциплины и поддержания формы.

— А ещё на пробежке можно красивые виды города будущего показать, — с мечтательным видом проговорила эта ворона, благодарная отцу. — Всё, как любит дядя-белка.

Мне вообще не трудно внести это в сценарий. Как и ряд бытовых мелочей (смотрим пункт про «умный дом»).

— Если посадить Синя на диету, — задумалась вслух Мэйхуа. — Значительно снизить нагрузку на мышцы. Заменить на… я не специалист, потребуется консультация.

— Да, он может уменьшить объемы. — кивнул режиссер. — Так же придется существенно ухудшить его внешний вид. Его нынешнее лицо — слишком цветущее и здоровое. Не соответствует холерическому темпераменту Юн Фэна. Кроме того, я вижу признаки неврастении в характере этого героя. Сможет ли Жуй Синь перевоплотиться в такого человека? И нужно ли это ему самому?

— В каком смысле? — встряла с детской непосредственностью эта ворона. — Он же актер.

А сама поразилась глубине восприятия режиссера Яна. Это же он всё по одной серии, чуть ли не вырванной из контекста, определил.

Но в моем представлении Жуй всё же вписывался в роль. Такой… чуток подзаморенный, состаренный, не пробритый, с нездоровым цветом лица, с синяками или даже мешками под глазами, но втискивался в рамки моего представления о главном герое.

— В образе Юн Фэна он будет выглядеть хуже, чем в предыдущих ролях, — не «зажал» пояснения Ян Хоу. — Молодые актеры, стремящиеся к популярности, обычно предпочитают выглядеть эффектно. Лучше, а не хуже. Несколько месяцев сбрасывать мышечную массу. И не возвращаться к его нынешней форме на протяжении всех съемок. Обязательно нужна будет строгая диета: Юн Фэн должен выглядеть немного изможденным. Этого не добиться одним только гримом, если мы ждем реалистичного воплощения. Имидж Жуй Синя может пострадать.