Газлайтер. Том 41 т(СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Хех, ему повезло, что информацию об этом фламберге я заранее выудил из своего банка памяти.

— Ты должен понимать, — начинаю я, обходя торчащий корень, — этот клинок выковал и закалил древний маг, который был буквально помешан на войне. Кстати, он был личным оруженосцем нашего Грандика. Это оружие с характером, оно живое по-своему. А ты в последнее время совсем забросил практику и почти не фехтуешь. Оружие такого уровня крайне требовательно к тонусу хозяина.

Бер тут же вскидывается, пытаясь сохранить лицо:

— Чего это я не фехтую⁈ Да я каждый день…

— Ты можешь пытаться обмануть меня, — перебиваю я с усмешкой, — но фламберг ты не проведешь.

Бер краснеет пристыженно.

— Ну пропустил десяток тренировок… что тут такого?

А я продолжаю:

— Меч на тебя обиделся. Я же предупреждал: как боец ты становишься слишком зависимым от этой железки. Нельзя во всем полагаться на волшебное оружие. Железка требует от своего хозяина быть лучшим. Ты расслабился как мечник, потерял ту самую искру, и клинок это моментально почувствовал.

Бер кривится, будто у него разом заболели все зубы, и наконец сдается под тяжестью очевидных фактов:

— Допустим, что я и правда стал хуже фехтовать. Только допустим! Хотя это, конечно, не так… Но если я снова начну потеть на плацу до седьмого пота, фламберг снова станет послушным?

— Кто знает, — я безразлично пожимаю плечами, — клинки с таким прошлым умеют быть злопамятными. Начинай пахать, а там увидим.

— Успокоил, — бурчит Бер, но я только хмыкаю. Нянькой я ему не нанимался. У каждого из нас свой путь и свои особенные возможности, и если ты претендуешь на звание лучшего мечника, то должен сам понимать характер своего оружия и заботиться о нём.

На очередной развилке звериных троп Ледзор припадает на колено и внимательно всматривается в подсохшую глину, читая следы. Эйрик застывает рядом со мной, и по его бородатому лицу видно, что мыслями он уже бесконечно далеко от этой охоты. Король не пытается скрыть мечтательную улыбку, явно смакуя свои планы:

— Эх, как только вернусь в Штормсборг, первым делом закроюсь в покоях со своей новой женой, принцессой майя. Слезть с неё не смогу, такая красавица досталась!

Ледзор, услышав это, лишь понимающе усмехается, не отрываясь от следа:

— Смотрю я, весь Новый Свет сейчас объединяется единственно верным способом — через кровные узы и брачные союзы. Я как сейчас помню: двести лет назад мы с тобой, Тэнейо, тоже пытались провернуть нечто подобное. Хотели скрепить земли через династические браки, но, увы, не вышло. Времена тогда были слишком смутные, мечи говорили громче дипломатов.

Тэнейо, семенящий рядом в облике крупной гориллы, лишь хмыкает и задумчиво почесывает бок:

— Да уж, было дело. Столько сил вбухали, а всё прахом пошло.

Эйрик смотрит на обоих в замешательстве:

— Погодите… Двести лет? Как вы столько прожили?

Тэнейо лишь невозмутимо пожимает массивными плечами:

— Ну, понимаешь, какая штука. Меня давным-давно прокляла одна ведьма. Именно поэтому я до сих пор в шкуре обезьяны и хожу, стоит мне только покинуть Новый Свет. Зато годы меня совершенно не берут.

Эйрик хмыкает:

— Надеюсь, ты выследил и прикончил эту дрянь? Справедливость восторжествовала?

— Да нет, — спокойным, почти философским тоном отзывается Тэнейо. — Я на ней скоро женюсь.

У Эйрика едва глаз не выпадает. Я лишь пожимаю плечами. Да уж, история Тэнейо и привратницы Эльдорадо, Иш-Текали, выходит на новый уровень. Скоро будет свадьба. Даже я не мог предположить такого финала, когда снова привел Тэнейо к Эльдорадо. Впрочем, надо отдать Иш-Текали должное: ведьма всё-таки дожала моего нового советника, пускай на это и потребовались сотни лет.

Ледзор, закинув топор на плечо, гордо басит:

— Хо-хо! Мой секрет прост — я хорошо закаляюсь. В проруби, мужики! Главное — правильный температурный режим.

Я лишь усмехаюсь, мысленно прочесывая ментальными щупами дальний подлесок. Рогоморд где-то рядом, я чувствую его тяжелую, примитивную ярость. Гришка нагоняет меня и вполголоса спрашивает:

— Даня, а чего это наш Одиннадцатипалый так скрытничает по поводу своего эликсира молодости? Какая, к черту, прорубь?

Я не сбавляю шага, продолжая сканировать местность:

— Про прорубь морхал почти не соврал, он действительно закаляется. Дело в том, что по молодости он обнаружил в Антарктиде водный источник гомункулов из Обители Мучений. Эти лысики живут веками, и наш морхал в своё время наплескался в живой воде вдоволь. Вот поэтому он до сих пор в строю и время над ним не властно.

Гришка заметно оживляется:

— А этот источник? Он еще цел? Функционирует?

— А тебе-то зачем? — подначиваю я батыра. С учетом тех секретных эликсиров, что варит Лакомка, все мои вассалы и так обречены на пугающее долголетие. Разумеется, и Гришку, и его жен я обделять не собираюсь — мы делимся всем необходимым.

— Да так, просто интересно. Лишним же не будет.

— Можешь не беспокоиться, — успокаиваю я его. — Теперь этот источник в моей полной собственности, вместе со всеми Обителями Мучений. Так что доступ у нас будет.

— Хах, клево! — батыр довольно щурится, и мы наконец выходим на финишную прямую к логову зверя.

Да только шум яростной схватки заставляет нас резко свернуть с тропы. Шакхары — народ гордый, но сейчас они практически мои подданные, ведь Айра, моя избранница, принадлежит к их числу. Бросать своих в беде я не привык.

Мы выходим к глубокой лощине и видим, как семеро охотников-шакхаров прижаты спинами к отвесному скальному выступу. Против них — свора огромных гризли-волков, истинных потомков моего Пса. Когда-то лохматый любимчик Насти был известен как Пёс Ликании; за долгие годы он умудрился заполнить весь материк своими зубастыми волчатами. Эти звери так просто свою добычу не отпускают.

— Смотрю, пару шакхарок мы всё же нашли, — негромко хмыкаю я, кивая Гришке. Среди прижатых к скале бойцов действительно мелькают две девушки в кожаных доспехах.

— Консул! — Эйрик уже на ходу окутывается плотным, вибрирующим пламенем, готовый обрушиться на зверей как метеорит. — Разнести этих шавок в пепел?

— Отставить, король, — осаживаю я его. — Для вас они на один удар, даже не вспотеете. Пускай молодежь потренируется.

Я отдаю короткую мысленную команду выводку горгонышей, которые до этого момента скользили в тенях деревьев. Змейка бросает на меня довольный и хищный взгляд, её глаза вспыхивают первобытным огнем. Она издает короткий, гортанный рык, и горгоныши слаженной волной налетают на врага.

Гризли-волки, привыкшие чувствовать себя хозяевами этих лесов, мгновенно теряют инициативу. Горгоныши вгрызаются в их загривки, рвут густую шкуру мощными когтями и буквально втаптывают в грязь. Не ожидавшие такого свирепого отпора, погрызенные «сынки Пса» с жалобным воем дают деру, скрываясь в чаще.

Выводок, разгоряченный кровью, уже порывается броситься в погоню, чтобы добить остатки стаи, но я гаркаю на весь лес:

— Место, стая!

Горгоныши мгновенно замирают. Порыкивая и недовольно перебирая лапами, они нехотя возвращаются к нам. Змейка довольно оборачивается, широко расставив ноги и напрягая выпуклые бедра:

— Мазака — вожак выводка, фака.

Что ж, еще один титул в мою копилку.

Спасенные шакхары, узнав во мне повелителя своей принцессы Айры, рассыпаются в благодарностях и приглашают разделить с ними привал. В лесу уже сгущаются сумерки, так что я принимаю приглашение — отложить на завтра охоту на рогоморда.

Шакхары тут же принимаются за дело: разводят высокие костры, достают походные припасы и лучшие куски вяленого мяса. У огня быстро становится тесно, шумно и по-особенному уютно — так всегда бывает, когда люди только что разминулись со смертью. Одна из шакхарок, высокая и гибкая девушка по имени Каррка, явно кладет глаз на Гришку. Она смотрит на него не просто как на спасителя, а как на вкусный трофей, который так и хочется утащить в свое логово. Каррка буквально липнет к батыру: то невзначай поправит ремень его экипировки, то улыбнется одними уголками губ, то прижмется грудью к плечу.