Банный бизнес попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

Он пригласил меня в столовую залу, где за длинным столом уже сидел отец. При моем появлении он встал не без труда, а когда я обняла его, расплакался.

— Всё хорошо, папочка! — принялась успокаивать его я. — И я рада видеть тебя в добром здравии!

Он и в самом деле выглядел довольно неплохо. Да, он был всё еще слаб, но уже воспринимал действительность и мог поддержать разговор. Я видела, что он хотел спросить меня о чём-то. Вернее, о ком-то. И я ответила на его невысказанный вопрос.

— Дженнифер тут, неподалеку, на постоялом дворе. Мы проезжали мимо, и я решила вас навестить.

— Ты продолжаешь опекать ее, Аннабел? — вздохнула Сондра. — Ты даже не понимаешь, что этим губишь себя. Подумай о том, чего ты себя лишаешь, упорствуя в своем желании! Тебе следовало оставить эту девочку в приюте и вернуться домой.

— Прости, Аннабел, но именно это я и вынужден был сказать его величеству, — смутился кузен. — Так что если ты поступишь именно так, то мы будем рады твоему возвращению. И поверь, мне не меньше тебя жаль эту малышку, и я готов дать тебе столько денег, сколько потребуется, чтобы оплатить ее содержание в каком-нибудь заведении.

— Ты ей не мать и не сестра, — сказала Сондра, — и ты не обязана о ней заботиться.

Отец участия в разговоре не принимал, но я увидела, как слеза скатилась по его морщинистой щеке.

За ужином мы постарались говорить на нейтральные темы. Сондра сообщила мне, что мой бывший жених объявил о помолвке с какой-то столичной барышней. При этом она внимательно смотрела на меня. Но если она ожидала увидеть, как я расстроюсь от подобного известия, то я ее разочаровала. Мне не было никакого дела до графа Брентона.

Перед тем, как выйти из-за стола, я предупредила родных об эпидемии тифа, что охватила графство Ланже, и посоветовала им принять меры предосторожности — кипятить воду, тщательно мыть руки, а также фрукты и овощи.

Отец вышел проводить меня на крыльцо. Он опирался на трость с массивным набалдашником. Он обнял меня и сказал:

— Не сердись на сестру, Аннабел! И слушай только свое сердце!

А когда я уже садилась в карету, к ней подбежал Патрик и сунул мне в руку мешочек с деньгами. И я не стала от них отказываться.

Глава 46

Оставшаяся часть пути до дома прошла почти без происшествий. Разве что проезд через кордоны заставил нас понервничать.

Заградительные отряды теперь стояли уже на территории другого графства — локализовать эпидемию в рамках только Ланже, кажется, не удалось, и заболевание проникло на территории соседних провинций.

Я старалась не смотреть в окно, потому что на обочине дороги иногда можно было увидеть трупы, которые не успевали убирать. И я пыталась занять чем-нибудь Дженни, чтобы она тоже не выглядывала наружу. Это могло напомнить ей о матери, которая несколько месяцев назад вот так же умерла на дороге.

Мы добрались до поместья графа, и мне было приятно, что, когда его сиятельство вышел нас встретить, на его лице отразилась искренняя радость. Он беспокоился о нас!

Он предложил нам остаться на ужин, но мне хотелось как можно скорей добраться до дома Нинеллы, поэтому я отказалась.

Прибывший с нами из столицы доктор сказал, что завтра он займется осмотром слуг в поместье и рабочих на прииске, через день отправится в деревню Вильфранш, а потом поедет в Ланжерон.

Те деньги, что я привезла из Эмсворта, его сиятельство предложил поделить пополам, но я настояла на том, чтобы он взял себе три четверти этих средств — ведь именно он нес все затраты по реализации этого проекта, и было бы справедливым компенсировать ему их. Я готова была удовольствоваться и меньшей суммой, но тут уже он проявил твердость.

Наше возвращение домой оказалось радостным и трогательным одновременно. К нашей карете, стоило ей только въехать во двор, бросились все домочадцы. Летти шмыгала носом. Лабарош сказал приветственную речь, маленький принц просто сиял и улыбался. И даже Нинелла позволила себе пустить скупую слезу, правда, тут же из-за этого смутилась и строго велела нам заходить в дом, потому что «ужин стынет».

Эта трапеза стала для нас по-настоящему праздничной, пусть даже наши домашние и не ожидали нашего прибытия именно в этот день, и на столе стояли самые обычные блюда. Но в дополнение к жаркому в большом глиняном горшочке, которое приготовила Летти, мы выставили коробку нежного ванильного печенья и еще одну коробку вкуснейших шоколадных конфет.

Нинелла сначала неодобрительно покачала головой от такого транжирства, но потом не удержалась и не отказала себе в удовольствии попробовать шоколад.

А после ужина я отдала его высочеству молитвенник, который просил передать ему король. Глаза мальчика наполнились слезами, и я поняла, как важен был для него такой знак внимания. Сейчас мне особенно хотелось, чтобы его величество, наконец, осознал, что его сыну нужна его поддержка. А если они будут вместе, но наверняка справятся со всеми испытаниями.

Когда дети были уложены спать, и я сама тоже собиралась отправиться в постель, маг вдруг попросил разрешения со мной поговорить. Я была уверена, что речь пойдет о его высочестве, и пригласила его к себе в комнату.

В любом большом доме это считалось бы нарушением приличий, но мы могли позволить себе этим пренебречь. Теперь, когда у нас находились гости, в доме просто не осталось свободных комнат. Разве что только гостиная, но там сейчас находилась Нинелла, которая разбирала там какие-то бумаги. А на кухне привычно суетилась Летиция.

— Я чувствую что-то нехорошее, мадемуазель Анна, — сказал Лабарош, когда мы остались одни.

— Нехорошее? — нахмурилась я.

Что-то в его тоне помешало мне отмахнуться от его предчувствий и попытаться просто его успокоить.

— Именно так, мадемуазель, — подтвердил он. — Такие ощущения у меня возникают, когда рядом появляется какое-то зло. Разумеется, вы можете посмеяться надо мной, потому что у меня нет ни малейших доказательств этого…

— Ну, что вы, месье Лабарош, — возразила я, — я вовсе не собираюсь над вами смеяться. Но не могли бы вы хотя бы предположить, о чём именно идет речь.

— К сожалению, нет, — вздохнул он. — Но похожие предчувствия у меня были уже несколько раз. Первый раз это случилось, когда я служил в армии как боевой маг — на наши позиции вскоре после этого напали враги, и наш полк понес большие потери.

От его слов мне стало не по себе. Я впервые подумала о том, что здесь, в доме на окраине леса, мы слишком оторваны от мира и, по сути, беззащитны. Сейчас по дорогам ходило слишком много отчаявшихся людей, которые ради сытной еды и даже небольшой суммы денег могли пойти на преступление.

Я стояла у окна, и мне вдруг показалось, что где-то там, в темноте, меж деревьев, мелькнул огонек. Конечно, у страха глаза велики, но я была почти уверена, что не ошиблась.

— Там кто-то есть! — прошептала я и торопливо задула стоявшую на столе свечу.

Лабарош подошел ко мне и тоже посмотрел на улицу.

Огонек мелькнул снова. Теперь у меня уже не осталось сомнений — там, за оградой кто-то был. А когда некоторое время спустя мы увидели еще один огонек, уже на некотором расстоянии от первого, нам стало ясно, что там были отнюдь не случайные люди. И их было как минимум двое.

— Но что им надо от нас? — спросила я.

— Думаю, они ждут, когда мы ляжем спать, — предположил маг.

— Ждут? Но для чего?

— Возможно, чтобы на нас напасть, — он старался говорить спокойно, но его дыхание участилось, и я чувствовала, что он тоже сильно встревожен.

— Тогда я пойду и скажу Нинелле и Летти, чтобы они погасили лампы.

Он молча кивнул. Ночь была лунной, и двор хорошо просматривался.

Лабарош остался на посту у моего окна, а я спустилась на первый этаж и рассказала обо всём Нинелле и Летти.

Летиция сразу перепугалась, заохала, и мадемуазель Донован пришлось на нее шикнуть. Мы погасили свет во всех комнатах. Летти испуганно затаилась на лавке, а мы с Нинеллой осторожно подошли к кухонному окну.