Темный бог академии (СИ) - Руд София

Увы, в академии иллюзии неприменимы. Это вообще под силу только демонам или заклинателям высшего уровня, обладающих от семи до девяти колец силы.

— М-да, всё-таки придется ставить от тебя защиту, Ранд, — недовольно ворчит Дэмиан.

Зато имеет совесть отлепиться от моей груди, отпустить руку и отойти на пару шагов.

Лишь сейчас понимаю, что все это время, кажется, не дышала.

— Я даже опасаюсь спрашивать, что у вас здесь происходит, — делится мыслями Ранд, затем косится на мои пальцы. — Ты ведь не пыталась убить этим наследника Святых.

Судя по интонации, Ранд пытался пошутить. Но подсвечник становится вдруг таким тяжелым, что едва не роняю это позолоченную дорогущую красоту.

Быстро ставлю предмет роскоши на место. Не хватало еще за него расплачиваться. А ведь секунду назад даже не думала о последствиях — это все влияние этого темного бога на мою измученную душу.

— Я… — хочу объясниться перед старшим, чтобы он не подумал чего лишнего и похуже, чем убийство подсвечником.

— Яру вчера опоили. — перебивает Дэмиан. — Надо выяснить кто.

На смуглом лице наставника отражается еще больше недопонимания.

— Разберемся, — обещает он, а сам все переводит взгляд с меня на Дэймиана, будто пытаясь определить что-то еще.

— Как ты себя чувствуешь? Нужно показать тебя лекарям, — решает Ранд. — Я отведу.

Вспышка невидимой магии опаляет спину.

— Спасибо, куратор Ранд, но я лучше с Ишей схожу. Она, наверняка, за меня волнуется и уже пол-академии на уши подняла, — спешу отсюда убраться поскорее, ибо воздух начинает искрить.

Ранд с привычным ему спокойствием, кивает. Дэмиан же кидает косой взгляд.

— Забавно, значит, «спасибо» в твоем словаре все-таки есть, — подмечает он.

Решаю оставить его укол без ответа. Киваю вместо прощания и ухожу из комнаты так быстро, как только могу.

Лишь вылетев в коридор, спохватываюсь о том, что меня могут увидеть, но сегодня богиня точно на моей стороне. Единственного адептка встречаю лишь на повороте к леснице. Игнорирую его удивленный взгляд и попытку спросить, что я забыла в мужском крыле, и сбегаю по ступеням вниз на связывающий мостик, ведущий сначала к коменданту, а затем на женскую территорию.

— Яра! — раздается вопль Иши, едва я поднимаюсь на этаж.

Знаю, что сейчас полдень и все на занятиях или обедают, но предположила, что если соседка искала меня, то нашла бы мои вещи, и отнесла их в комнату. Камертон терять никак нельзя.

— Иша, — с улыбкой облегчения встречаю подругу и даже кидаюсь ей на шею.

Соседка теряется, а я у меня гора слетает с плеч. Чувство, что не из комнаты Сэйхара сбежала, а из логова высшего демона. Даже пальцы подрагивают от пережитого напряжения.

— Где ты была всю ночь? Хоть понимаешь, как я волновалась? Как только комендантский час закончился, пошла тебя искать повсюду. А нашла лишь это!

Иша протягивает мне мою потерянную сумку, из которой торчит рукав пиджака униформы.

— Погоди, а откуда у тебя новая одежда? — хмурится подруга.

— Долго объяснять. Много я пропустила? Какое следующее занятие?

— Целительское дело.

Отлично. Совмещу нужное с полезным. Проверяю, в сумке ли камертон, прячу униформу под учебники и беру подругу под руку.

— Пойдем, по дороге все расскажу.

* * *

— Как опоили? Кто⁈ — взрывается негодованием Иша, едва мы проходим половину двора, а я довожу рассказ до кульминации.

— Если бы я знала кто, — вздыхаю и тут же вздрагиваю от холодрыги.

Солнце светит ярко, а пар изо рта уже идет. От грозовых туч и следа не осталось, хотя дорожки мокрые и в воздухе все еще пахнет дождем. Видимо, ливень шел всю ночь.

— Знаю только, что двое было. Лиц толком не видела.

— А не те ли это второкурсники, которые свалились из окна?

— Что? — застываю на месте.

— На каждом углу только об этом и говорят. Рано утром, когда я тебя искала, по двору бегали стражи. Я уж подумала, с тобой что-то случилось. Спросила, но мне не ответили. А потом я увидела все сама, — Иша бледнеет.

То зрелище явно ее впечатлило. Она даже застывает в метре от входа в башню и не двигается с места. Приходится легонько подтолкнуть ее к теплу.

— Ректор тоже там был. А потом вся академия гудела. Сказали, что те двое подрались с применением магии, повредили стены и в итоге сшибли друг друга ударной волной такой силы, что оба вылетели из окон пятого этажа. Чудом остались живы, но будут отчислены.

Теперь моя очередь застывать на месте. Ведь если это те самые адепты, которые охотились на меня прошлой ночью, то верить «в подрались и почти поубивали друг друга» не представляется возможным.

Больше похоже на то, что их кто-то наказал и выставил все под другим углом. Либо же таким образом заказчик избавился от исполнителей. Замел следы.

— Яра, ты чего так побледнела?

— Знаешь, я пожалуй, пойду сразу в лазарет, передай, пожалуйста, профессору, что мне нехорошо, — прошу подругу.

— Может, мне с тобой?

— Я бы с радостью, но за пропуски отдуваться придется, — напоминаю подруге, и ее боевой запал быстро сходит на нет.

Громкий звон колокола — одиночный — оповещает о том, что занятия скоро начнутся. Прощаюсь с подругой и спешу в другую башню.

Посмотреть в глаза вчерашнему кошмару страшно настолько же, насколько увидеть искалеченные тела. Может, и не придется. Но мне точно стоит поспешить и сообщить о том, что вчера планировалось покушение. А двое участников, возможно, не смогут сообщить имя того, кто все организовал.

Выходит, у меня еще больше врагов, чем я предполагала. Либо же руки принцессы очень длинные, а методы вовсе не такие справедливые, как хотелось верить. Либо есть кто-то третий, о ком я даже понятия не имею.

Пробегаю последний белый коридор и толкаю высокие двери лазарета. В нос бьет едкий запах трав и антисептиков, а двое озадаченных мужчин, которые спокойно попивали чай за рабочим столом, переводят на меня озадаченные взгляды.

Мужчина помоложе, — лет двадцати пяти — тридцати — даже вздрагивает. Фарфоровая зеленая чашка в его руке пошатывается, и коричневая капля падает на белую мантию.

— Простите, — склоняю голову после осознания того, как нагло вторглась.

— Еще что-то случилось⁈ С кем? Где? Да что же за день такой? — сетует старец, пока молодой со звоном ставит чашку на блюдце и судорожно стряхивает каплю. Но пятно уже успело впитаться.

Прежде чем ответить, окидываю взглядом огромный зал. Все шторки между койками открыты — больных здесь нет.

— Нет. Просто, нехорошо себя чувствую, кажется, меня чем-то опоили, — говорю я. — Вчера…

Решаю пойти этой дорогой и постепенно разузнать все, что известно лекарям. К моему заявлению они относятся весьма скептично.

«В академии нет идиотов, желающих быть зачисленными за такую глупость», — так и отпечатывается на морщинистом и гладком, без единого намека на щетину, лицу старшего лекаря. Однако он не отказывает в приеме.

Жаль, что знакомых лекарей, которые были при разоблачении Рузанны, здесь нет. С ними было бы проще.

— Боюсь, адептка Шторм, вы опять съели если не глину, то что-то иное непригодное в пищу. Не вижу никаких следов зелий в вашей крови, — сообщает лекарь, проведя сначала магией из рук, а затем и камертоном по главным точкам магических узлов: солнечное сплетение, запястья, задняя сторона колен и шея.

Нужно отдать ему должное, он даже пульс проверяет в самом конце, как обычный городской лекарь, и повторяет свой вердикт.

— Нет следов зелья.

— Совсем? — охаю я.

Я не эксперт по зельям, но точно помню, что профессор говорил, что они всегда оставляют след в день или два. Кроме некоторых — редких и запрещенных. Адепты второго курса вряд ли смогли бы сварить такое.

Дело закручивается куда опаснее.

— Уверяю вас, нет совсем, — терпеливо отвечает лекарь и, видимо, ждет, когда я уйду и позволю господам допить уже остывший чай.

Но я осматриваюсь — доставляли ли сюда вообще тех двух адептов. Стоит ли сказать об этом ректору? А если не ему, то хотя бы профессору Ривзу.