Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Заодно я в очередной раз убедился, что камень, даже самый прочный, поддаётся кирке и сильным рукам. Ну или житейской хитрости с колышками и водой. Не раз и не два приходилось ломать большие булыжники весом в несколько тонн на более мелкие. А ведь стена даже не начала вырисовываться. Работы было выше крыши.

И пока руки трудились, голова тоже не отдыхала. Я так и эдак прикидывал, и по всему выходило, что единственный вариант обеспечить безопасность — поставить соглядатаев. У дороги и реки, в нескольких километрах по течению и против. Но что с них толку, если они не могут связаться и передать сообщение?

Кинуть провод и сделать телефон? Да, хороший вариант, но, когда я начал спрашивать, выяснилось, что купить провод в изоляции слишком дорого. Металл вообще недешёвый. Уральская республика хоть и развивалась, но с Московской губернией отношения имела вполне коммерческие.

Не случилось в этом мире Петра Великого со всеми его преобразованиями. Рюриковичи по-прежнему правили государством, не далеко ушедшим от удельных княжеств. Не сумели жёсткой рукой объединить всё от моря до моря. Хотя и среди этой династии хватало великих деятелей. Да только враги у них оказались куда зубастей, чем у России из моего мира. Вот и приходилось вести политику соглашательства да торга. А внутри себя бороться за каждый кусок пирога.

Обидно, досадно… но открывало грандиозные перспективы, если удастся все эти земли собрать в единое унитарное государство и при этом не сдохнуть раньше времени.

Дальше — вот на нас напали, пусть даже мы успели достроить стену и спрятались за ней. Нужны продукты, припасы, место для жизни. День-два можно провести на ногах, в поместье и в палатках. А дальше что? Придётся строить бараки, многоэтажные, чтобы людям просто было где разместиться. И дело тут не только и не столько в деньгах, сколько во времени. Невольно задумаешься, что может ну его… может, вправду, легче людей всех в Царицын отправить от греха подальше.

Но была ещё одна, очень важная вещь, которая строительства и нашего дальнейшего выживания касалась лишь чуть-чуть.

— Вы очень задумчивы, господин, — отвлекла меня от мыслей Милослава. — Но при этом улыбаетесь, это хорошо.

— Магия. Пока копался в земле, я будто начал её чувствовать, — пояснил я, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Где-то на подсознании я ощущал, где именно лежит булыжник, как его можно обойти, в каком месте ударить, чтобы легче расколоть. С точки зрения простой логики это не объяснить. Ну нет у людей сонара или лидара, мы не слушаем породу.

— Значит, пробуждается ваша магия? Магия камня?

— Пока я крайне ограничен в её использовании, — ответил я, не став вдаваться в подробности. Незачем ей знать про преобразование собственного тела и одежды на нём. Каменная кожа — всего лишь правильный контроль этого преобразования. Как и боевая форма. — Но у меня появилось то, что можно назвать «чувство камня».

— Значит, вы сможете искать клады? Полезные ископаемые? — воодушевилась Милослава. — Я помню, как читала о таких магиках-геологах.

— Пока только камней и на очень небольшом расстоянии. Дальше — посмотрим, — не стал я лишний раз обнадёживать женщину.

Это был маленький, но ощутимый прогресс, который ещё больше меня убедил в том, что нужно заниматься земельными работами. Ведь если я сумею освоить хотя бы базовое преобразование камня, не говорю уже о создании его из ничего, это уже продвинет меня на десять шагов вперёд и откроет новые перспективы.

Самое простое — я сумею возводить и разрушать каменные строения по собственной воле, только силой сродства со стихией. Кто знает, может и превращение одного камня в другой освою, если они близки по составу.

Уйдя глубоко в мысли, я не заметил, как кончился ужин, всё прибрали, и я переместился в спальню, организованную для меня на первом этаже. Удивительно. Но в этот раз даже Милослава не пришла ко мне греться. Может, решила, что я не заинтересован. А может, всерьёз восприняла наш разговор о границах и нормах допустимого. Но я ей был даже благодарен.

Отключился легко, без видений, и проснулся только под утро. От пристального девичьего взгляда.

Софья стояла в одной ночнушке, обнимая себя руками, и смотрела со смесью страха, непонимания и чего-то ещё, что мне было сложно различить.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросил я.

— А мы теперь… ну… правда, женаты?

Глава 14

— Тебя мать послала? — холодно спросил я, мгновенно просыпаясь.

— Она мне не мать. И я всё решила, всё… — девушка сжала кулачки, недоговорив. — Может, я и глупая, но отдавать жизнь в её руки не намерена. Я сама решу, как мне быть и что делать.

— Ну так и решай сама. Головой и сердцем, а не в спешке. Зачем ты здесь?

— Я подумала, что раз мы женаты и… мы должны быть ближе.

— Не ври.

— Я не вру! — чуть не срываясь на крик, ответила Софья.

— Врёшь. И в первую очередь — себе. Ты здесь, потому что хочешь насолить своей мачехе, — жёстко сказал я. — Для чего? Нет, стой, помолчи, ты уже достаточно сделала и сказала. Ты хочешь сделать больно ей, даже если будет больно тебе. Но знаешь, в чём между вами принципиальная разница?

— В том, что она старая, а я молодая? Или в том, что у меня красивая грудь, а у неё вымя? — зло спросила девушка, едва сдерживаясь от слёз.

— В том, что она понимает, чем это закончится, и готова к последствиям. Больше того, она согласна, чтобы ты стала моей женой, а значит, спала на регулярной основе, а не один раз, на эмоциях, после бессонной ночи.

— Я вовсе не…

— … думала, — закончил я за девушку. — Ты не добьёшься своей цели. Ей будет больно, но лишь немного и недолго, а тебе всю оставшуюся жизнь. То есть, нет проблем, я могу с тобой переспать, возможно, я даже буду лучшим, кто тебе встретится. С высокой долей вероятности. Но если ты рассчитываешь, что этим рассоришь нас — это даже не смешно.

— Муж всегда должен быть на стороне жены! — поджав губы, сказала Софья.

— Этот вопрос мы решим. Юрист найдёт другой вариант рода для меня, и ты будешь свободна… скорее всего, к полудню. Документы не проводились, церемонии не было, так что всё нормально. Можешь успокоиться.

— И что теперь? — раздосадовано, но с плохо скрываемым облегчением спросила девушка. — Если я не буду твоей супругой, то кто я?

— Кто захочешь. У тебя же неплохое начальное образование? Вот. Ты сможешь двигаться, куда захочешь, в рамках разумного. Есть университеты, возможно, женские гимназии, — пожал я плечами.

— И… я тебе совсем не интересна? — с некоторой обидой спросила она.

— Ты знаешь, кто я? Ну да, конечно, слышала. Всё же тут целый культ, посвящённый мне. Но вряд ли ты понимаешь всю ситуацию. Я жил в раю. В настоящем, — усмехнулся я, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Софьи. — И там были самые красивые девушки. Нет, не в одном мире, во всех возможных мирах. С некоторыми из них я спал. Просто потому что они и я этого хотели, в этом не было любви, как и с твоей матерью.

— Она, мне не мать, — на автомате бросила девушка, а потом зацепилась за брошенную мысль. — У вас нет любви?

— Мы взрослые люди. У нас есть страсть. Вера друг в друга. Преданность. Я искренне считаю, что она меня не предаст и не отвернётся в моменты слабости, а потому сам не собираюсь с ней так поступать. Кто-то назвал бы это дружбой с привилегиями. Другие — союзом. Впрочем, брак называют так же, но на него я идти не собираюсь. Не в ближайшие лет сто.

— То есть вы просто… трахаетесь? — с искренним недоумением спросила Софья.

— Почему это просто? — возмутился я. — С наслаждением, страстью, до изнеможения и полного удовлетворения друг другом. Возможно, это перерастёт во что-то большее. Со временем. Благо, оно у меня есть.

— А у неё нет, она же старая, — фыркнула девушка.

— Ничего ты не понимаешь. Ей даже тридцати пяти нет. Молодая женщина в самом соку, — улыбнулся я, качая головой. — К тому же в этом мире уже есть пилюли долголетия. Сколько-то точно осталось.