— Нет, — ответила я. — Все хорошо.
Очень хорошо. Похоже, полковник зря времени не терял.
На следующий день я спустилась к завтраку как обычно. По кухне разносился уже привычный аромат яичницы. Корвин стоял у плиты. Рядом с ним тихо хлопотала Марта, нарезая хлеб.
Увидев меня, Корвин скользнул взглядом по моему лицу, потом снова отвернулся к сковороде. Когда я села за стол с кружкой воды, он поставил передо мной тарелку. Омлет, как и вчера, для меня.
Я посмотрела на тарелку, потом на него. Он уже сел за стол напротив меня и делал вид, что увлеченно ест.
Странное чувство. С одной стороны, раздражало, что он распоряжается на моей кухне. С другой... было приятно, что кто-то позаботился о моем завтраке.
Я взяла вилку.
Марта поставила передо мной чашку с чаем, улыбнулась и тихо спросила, не нужно ли еще чего. Я покачала головой. Ее дочка сидела в углу на лавке, болтая ногами, и с любопытством разглядывала все вокруг.
Я отрезала кусочек омлета и только тогда заметила, что Корвин сегодня бледнее обычного, под глазами залегли тени.
— Ты в порядке? — спросила я тихо.
— В порядке, — ответил он неохотно.
— Ночью был приступ?
Он посмотрел на меня. Хотел, кажется, снова отмахнуться, но передумал.
— Был, но разве это имеет какое-то значение?
Я хотела возразить. Конечно, имеет! Вдруг есть какая-то закономерность? Но не стала расспрашивать дальше. Марта была рядом, да и вообще не место. Но неприятный осадок остался.
В кухню вошли Кларисса и Фелисити. Матушка выглядела свежей и отдохнувшей, несмотря на то, что вчера она вернулась поздно. Фелисити, как всегда, была аккуратно причесана и улыбалась.
— Доброе утро! — пропела она, усаживаясь за стол.
Девочка Марты подбежала к матери, спросила что-то шепотом. Фелисити заметила ее, улыбнулась:
— А ты кто?
— Лиззи, — тихо ответила девочка.
— Какое красивое имя, — Фелисити наклонилась к ней. — А ты помогаешь маме?
Лиззи кивнула и показала кусок хлеба, который держала в руках.
— Умница, — Фелисити погладила ее по голове.
Я смотрела на эту картину и чувствовала, как вчерашние подозрения снова отступают. Она так естественно общается с ребенком, так мило... Может, я правда зря на нее наговариваю?
Кларисса присела рядом со мной.
— День сегодня хороший, — подметила она, глянув на ясное небо за окном. — Надо бы проветрить комнаты.
— Хорошая идея, — согласилась я.
— Лорд Мерквуд… — попыталась заговорить с Корвином Фелисити, но он лишь хмуро посмотрел на нее и поднялся из-за стола. А Марта убрала пустую тарелку за ним.
Корвин скрылся из кухни быстрее, чем Фелисити успела пожелать ему доброго утра.
Я проводила его взглядом.
После завтрака я направилась в свой уголок на кухне, где занималась настойками и отварами. Нужно было перелить отвар из плющ в пузырьки поменьше, перебрать лекарства, которые уже у меня были. Может, дать Корвину ивовый отвар? Вдруг поможет хотя бы немного?
Кларисса не спешила уходить с кухни. Она налила себе еще чая и с интересом поглядывала в мою сторону, будто хотела поговорить.
— Матушка, — позвала я, переливая отвар из кувшина, — вы сегодня какая-то не такая.
— Какая? — спросила она с деланым равнодушием.
— Не знаю, — я пожала плечами. — То улыбнетесь, то вздохнете. Может, поделитесь, что с вами происходит?
Она помолчала, потом пересела на край длинного стола поближе ко мне.
— Гаррет... полковник Гаррет был очень любезен вчера, — сказала она медленно. — В той деревеньке. Показывал лавки, помогал. А потом мы немного погуляли.
— Погуляли? — я подняла бровь.
— Вдоль реки… Там конечно нет изысканной набережной как в столице… — Кларисса отвела взгляд. — Но там очень красиво, Розалинда. Солнце, вода, лодки... И он такой... — она замялась, подбирая слово.
— Какой? — не удержалась я.
— Внимательный, — выдохнула она. — Спрашивал, что я люблю, куда хочу зайти. А потом сказал, что давно не чувствовал себя так легко.
Я смотрела на нее. Матушка, которая еще недавно жаловалась на судьбу и мечтала вернуться в столицу, сейчас сидела с разрумянившимися щеками и говорила о полковнике с придыханием, будто ей лет двадцать.
— Вы ему нравитесь, — сказала я прямо.
— Розалинда! — она всплеснула руками. — Что ты такое говоришь!
— Правду. Он на вас смотрит так, будто вы единственная женщина в мире.
Кларисса замолчала. Потом улыбнулась, уже по-настоящему, без притворства.
— Ты думаешь?
— Я уверена.
Она вздохнула, поправила платье.
— Может, и так. Но что с того? Мы здесь, он там. Да и кто я теперь — изгнанница без гроша.
Я не стала напоминать ей про изумруды и жемчуг на ее любимом платье, что их всегда можно срезать и продать, выручив неплохую сумму денег. К такому практичному коварству она еще не готова.
— Матушка, — я подошла к ней и взяла ее за руку. — Если человеку важны деньги и положение, это не тот человек, который вам нужен. А Гаррет, кажется, не из таких.
Кларисса посмотрела на меня с благодарностью.
— Ты стала такой рассудительной, дочка, — заметила она тихо. — Я иногда удивляюсь, как ты изменилась.
Я не ответила. Только сжала ее руку.
— Радуйтесь, матушка, — сказала я. — Вы этого заслуживаете.
После разговора с матушкой я еще какое-то время возилась с отварами, но чем выш поднималось солнце, тем сильнее тянуло на улицу. Сидеть в четырех стенах было жалко.
После обеда я вышла во двор. Погода стояла солнечная, земля после снега кое-где уже хорошо просохла, и меня тянуло заняться грядками. К лету надо было потихоньку готовиться.
Я выбрала место у южной стены, ближе к кухне. Здесь и солнца достаточно, и поливать удобно. Для начала можно посадить лук, чеснок, немного зелени. Семенами меня отблагодарили местные, кто за мазь, кто за отвар. Часть уже сидела на рассаду в горшках на подоконнике, но до высадки было еще рано.
Я взяла тяпку, которую Бенедикт нашел в сарае, и принялась рыхлить землю. Работа была простой и понятной, но все же физически выматывала. Зато голова прочищалась от всяких дурных мыслей.
Я уже почти закончила с первой грядкой, когда почувствовала взгляд.
Корвин стоял в тени арки, ведущей во внутренний двор. Руки скрещены на груди, на лице привычное хмурое выражение. Он смотрел на меня.
Я выпрямилась, опираясь на тяпку.
— Опять следишь? — спросила я резче, чем хотелось.
— Не слежу, — ответил он спокойно. — Вышел подышать.
— Подышал бы в другом месте.
— А здесь что, запрещено?
Я закатила глаза.
— Делай что хочешь. Только не стой у меня над душой.
Он не ушел. Просто переступил с ноги на ногу, скрестил руки на груди и продолжил смотреть. Я попыталась сделать вид, что его нет, но это было сложно. Каждое мое движение сопровождалось его взглядом, который я слишком чувствительно ощущала на себе.
Я вонзила тяпку в землю с большей силой, чем требовалось.
— Если тебе делать нечего, — проворчала я, не оборачиваясь, — мог бы помочь, а не стоять столбом.
— Помочь?
— Ну да. Ведро воды принести, например.
Корвин промолчал. Я мельком обернулась. Ушел.
Вот и правильно. А то стоит тут, контролирует каждый мой шаг.
Когда грядка была готова, я села на корточки, достала мешочек с луком и чесноком. Начала делать пальцами лунки, класть луковички, присыпать землей.
Я уже почти закончила, когда снова почувствовала взгляд.
Уже собралась обернуться, но тут рядом со мной на землю опустилось тяжелое, полное воды ведро.
— Ты принес воду? — искренне удивилась я.
— Ты же просила помочь, — сказал он как ни в чем не бывало.
— Я просила принести, да, но... — я запнулась. — Ладно, спасибо.
Я наклонилась к ведру, чтобы взять черпак, но он опередил меня. Поднял ведро, собираясь, видимо, полить сам.
— Да отдай, — я потянулась к ручке.
— Я справлюсь.
— Ты вообще не знаешь, сколько лить.
