Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер

Вокруг Чияня стояли девять башен. Каждая была выше наружной стены в несколько раз, а на вершинах бушевали столбы золотистого пламени. Огонь вытягивался вверх, превращался в тонкую нить и впивался в край Разлома. Башни не пытались закрыть трещину, они наоборот расширяли её.

Каждую чёрную грань отмечал огромный порядковый знак, налитый расплавленным металлом. Восьмая башня горела без единого колебания, и её пламя напоминало поднятый к небу клинок. Девятая время от времени меркла. Огонь становился бледным, почти прозрачным, а через несколько ударов сердца вновь набирал силу.

Мин долго смотрел на неё, не скрывая интереса. Увидеть чужой горный хребет по ту сторону разорванного неба ему ещё не доводилось. Хотелось подойти ближе, разобрать линии на башнях и выяснить, чем их питали. Но сперва стоило понять, куда он вообще приехал.

Караван влился в длинную очередь перед южными воротами. Пока повозки медленно катились по выложенной чёрным камнем дороге, взгляд Мина сам находил узлы формации. Двенадцать были выставлены напоказ, ещё четыре прятались под воротными башнями. Два самых мощных скрывались под трактом, но нагретые плиты выдавали их лучше любых печатей.

Начертания на стенах соединялись с городской формацией, однако девять огненных башен стояли отдельным контуром. Их линии проходили глубже, уходили под землю и тянулись к центру Чияня. Мин проследил одну из них до третьего кольца стен, после чего она растворилась среди десятков других. Тот, кто создавал эту систему, не любил простых решений.

Давление формации он почувствовал за несколько десятков метров до ворот. Оно легло на плечи, проникло в меридианы и тяжёлым обручем сжало Море Ци. Несколько караванщиков сразу притихли, а один из слуг Дома Семи Дорог невольно согнулся. Мин провёл поток ци по внутреннему кругу, не позволив чужой силе согнуть собственную спину, и снова посмотрел на стены.

Чиянь оказался монументальнее всего, что он видел раньше, и от этого становилось только любопытнее. Чем сложнее Начертание, тем больше в нём связующих узлов. Любой узел можно было понять, если смотреть достаточно долго.

Над стенами ходили по воздуху практики. Одни ступали по пустоте, другие стояли на широких мечах и металлических дисках, а тёмно-красные плащи за их спинами не шевелились даже на ветру. Шестеро прикрывали южные ворота, ещё двое висели выше и следили за дорогой. Ни один не удостоил караван взглядом.

Ещё выше парили корабли великих Домов. Нос одного был вырезан в форме драконьей головы, борта другого покрывали серебряные чешуйки, а третий скрывался за облаком золотого тумана. С корм свисали знамёна, и от каждого тянулось своё давление. Владельцы кораблей явно не опасались, что городская формация примет их за врагов.

Мин насчитал семь кораблей и четыре свободных воздушных прохода между ними. Три перекрывались практиками, четвёртый вёл прямо к девятой башне и наверняка охранялся лучше остальных. Если придётся покидать город быстро, воздух отпадал сразу. Северные ворота тоже не годились, зато под южной стеной проходил широкий водоотвод, а его питающий узел Мин уже нашёл.

Он не собирался бежать из Чияня. Просто опыт давно отучил его входить туда, откуда он не знал выхода. На этот раз привычка не мешала любоваться городом. Она лишь подсказывала, откуда лучше любоваться.

«Мальчишка, над тобой разорвано небо, а ты считаешь сточные канавы, — проворчал Гу Лань. Он смотрел на Чиянь через чувства Мина. — Когда-нибудь твоя скука окажется сильнее любого врага».

«Разлом никуда не денется, — мысленно ответил Мин. Он отметил расположение воротного узла и поднял взгляд к башням. — А сточная канава может пригодиться».

«Паршивец, ты неисправим, — фыркнул Гу Лань. Его внимание скользнуло по восьмой башне и остановилось на девятой. Насмешка исчезла так резко, словно её срезало клинком. Старик замолчал».

Девятый огонь снова померк. На этот раз пламя уменьшилось почти наполовину, а воздух вокруг башни дрогнул. За рваным краем Разлома блеснул заснеженный пик. Гу Лань втянул воздух, хотя для разговора ему это не требовалось.

«Когда девятый огонь погаснет, не смотри на небо, — тихо произнёс он. Слова прозвучали чужими. Будто старик не придумал их, а услышал снова после очень долгого перерыва».

Мин отвёл взгляд от башни. Впервые за всё время Гу Лань не добавил ни насмешки, ни пояснения.

«Ты это к чему, дед?» — мысленно переспросил Мин, сфокусировав внимание на мерцании девятой башни.

Старик в артефакте ответил не сразу. Ему явно потребовалось время на формулировку мыслей.

«Я и сам без понятия, мальчишка. Стоило оценить трещину твоим зрением, и эта фраза просто вырвалась. При этом сам смысл ускользает, тот пласт памяти выгорел дотла. Зато я четко ощущаю в сказанном предостережение. Забытое правило выживания былых эпох, наверняка связанное с местным разломом. Просто имей эти слова в виду на всякий случай».

Запомнив слова духа, юноша присоединился к каравану.

Досмотр на воротах Чияня прошел на удивление быстро. Наследник Му Кай продемонстрировал подорожные грамоты, щедро отсыпал стражникам в темно-красных доспехах Секты Багряного Неба горсть качественных духовных камней, и обоз втянулся в узкие улочки.

Городской двор Дома Семи Дорог оказался расположен, кто бы мог подумать, в торговом квартале, надежно скрытый за высокими каменными стенами. Деревянные ворота захлопнулись, отсекая шум рынка. Караванщиков встретила давящая тишина. Никто из выбежавших навстречу слуг не смел произнести ни слова. Служащие поспешно распрягали ездовых ящеров. Удручающая атмосфера говорила сама за себя — гибель главного бойца лишила этот двор малейшей надежды.

Му Кай спрыгнул с козел и направился к главному дому. Он отдал распоряжения приказчикам, коротко переговорил с местным казначеем и вскоре вернулся на вымощенный камнем двор. Лицо наследника посерело.

Мин ждал у крыльца. За прошедшее время он уже успел оценить обстановку, четверо оставшихся бойцов Дома жались по углам, то и дело поглядывая на турнирные знамена других фракций, виднеющиеся над соседними крышами. Аура этих парней, конечно, была на средних уровнях Формирования Потока, вот только здесь это было очень низким порогом силы. Отправлять таких на арену значило просто выдать им путевку к праотцам.

Му Кай подошел и тяжело оперся ладонью о резной столб навеса.

— Хартию мы подтвердить сможем, — глухо начал торговец, глядя на вымощенный плитами двор. — Проблема в том, какой ценой мы получили право на этот статус. Дед вложил в заявку всё. Склады и контроль над тремя крупными восточными маршрутами пошли в обеспечение «Небесного Залога». Условие Секты Багряного Неба предельно жесткое. Хотя бы один выставленный чемпион от фракции обязан дойти до четвертьфинала турнира.

Он перевел тяжелый взгляд на Мина.

— Дойдешь — сохраняешь торговую хартию еще на пятьдесят лет, расширяешь влияние и получаешь часть прибыли от турнирных лотов. Проиграешь раньше или вовсе не выставишь бойца — залог сгорает. Багряное Небо забирает склады, пути и выбрасывает Дом Семи Дорог на обочину. Без нашего лучшего воина эти четверо, — Му Кай кивнул на охранников, хоть и тренировались, но вряд ли дойдут так далеко. Возвращать залог уже поздно. Если мы не выйдем на арену, Дом потеряет всё.

Му Кай сделал глубокий вдох, выпрямил спину и посмотрел начертателю прямо в глаза. Было видно что он долго готовился к этому разговору, впрочем, юноша ожидал чего-то подобного.

— Мин. Ты убрал с нашей дороги каменных быков. Ты помог с той наемной стражей и показал силу, очевидно, не всю, а лишь часть. Я предлагаю тебе сразиться на арене за мой Дом, тем более мы уже внесли залог.

— А если я внесу залог сам? — спросил Мин. Он спрыгнул с повозки и поправил посох за спиной. — Без вашего знамени и поручительства.

— Можешь принести хоть вдвое больше, тебя не допустят. В Битве за Небесные Врата участвуют Дома, одиночек здесь не жалуют, да и незачем, вне клана едва ли кто может похвастать высокой плотностью Ци и количеством каналов. Чтобы переступить порог арены и побороться за доступ к Небесному Разлому и Атласу Утраченных Дорог, тебе нужен герб признанного Дома.