В тени рябины (СИ) - Гулина Лидия

Фиалка не возражала против подъёма, она считала себя достаточно тренированной, чтобы выдержать его, но лестница казалась бесконечной. Дериан же на вид шёл легко, не сбивая дыхания.

— Вам бы не помешал лифт, — выдохнула Фиалка, когда ноги начали дрожать.

— Лифт? — удивлённо обернулся Дериан и, кажется, заметил, что Фиалка запыхалась. — Осталось недолго.

И правда — ещё пара поворотов, и воздух наполнился сладкими ароматами фруктов и свежими ароматами, как после дождя. Перед ними выросла массивная дверь, и когда Дериан толкнул её, Фиалка шагнула в новый мир.

Над ней раскинулось небо. Не то тусклое, однотонное небо, которое она видела всю ночь, а бесконечное, усыпанное звёздами.

Фиалка не могла поверить своим глазам. Она же видела небо раньше, там не было ни намёка на светила. Только ровная, вечерняя дымка, разлитая от горизонта до горизонта. А здесь...

Она подняла голову, и у неё закружилась голова. Невозможно было сложить созвездия: звёзды не стояли на месте, а двигались вразнобой, будто каждая жила своей жизнью. Они кружились, переливались, мерцали, и только спустя несколько мгновений Фиалка заметила, что это не звёзды — искры. Такие же, как в саду внизу, но там они были холодных оттенков, а здесь — тёплых.

— Красиво, правда? — Голос Дериана вывел её из ступора.

Фиалка посмотрела на него и увидела, как искры тянутся к нему и облепляют его тело, а потом, словно нехотя, отрываются и уплывают дальше.

— Красиво, — прошептала она, боясь спугнуть это чудо.

— Это ещё не всё. Пойдём.

В этот раз Фиалка, заворожённая сиянием, безропотно взяла Дериана за ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья и повели дальше.

Терраса оказалась круглой площадкой. Вокруг росли растения: огромные золотые цветы, издающие высокий, дребезжащий звук — приглядевшись, Фиалка увидела, как трепещут их лепестки, будто цветы дрожали всем телом, ловя невидимый ветер. Дальше стоял куст, почти лишённый листьев, с узким стволом, завязанным в причудливые узлы, с него капала алая смола. Ещё дальше раскинулась лужайка с жёлтой травой, склонившейся под тяжестью капель воды, застывших на каждом стебле и не падающих на землю.

И вот они дошли до края, и Фиалка ахнула. Это и правда оказался край.

Площадка резко обрывалась, и внизу простирался Двор Лета во всей своей красе. Бескрайний лес, горы, поляны, тонкие линии серебряных рек. Города фэйри вплетались в природу так изящно, что с высоты их было почти не различить. Только редкие огоньки среди деревьев выдавали присутствие живых существ.

У самого горизонта тлела узкая полоса золотого света, будто солнце застряло где-то за краем мира и не могло ни взойти, ни уйти окончательно. Выше небо темнело до туманного фиолетового, а затем до густой синевы, в которой не мерцала ни единая звезда.

Дериан отпустил руку Фиалки и, ничуть не боясь, облокотился о каменные перила, увитые тонкими золотыми лозами.

— Терраса Эль-шиар, — произнёс он с благоговением. — Моё любимое место. Сколько я себя помню.

Дериан выглядел уверенным в перилах, которые показались Фиалке старше не то, что её самой, а всего мира, но она не рискнула опереться о них. И всё же подошла ближе. Посмотрела вниз, и желудок сжался узлом, а голова закружилась так сильно, что она всё же схватилась за камень перед собой, чтобы не упасть. За перилами не было стены. Терраса выдавалась вперёд на несколько метров от Дворца, а земли не было видно за дымкой.

Дрожь прокатилась по телу Фиалки, накатила тошнота, но тут на её руку легла тёплая ладонь Дериана. И от этого стало легче. А амулет затеплился на груди.

— Это Сидхе, — сказал он.

— Служанки Фэлианы говорили, что у вас нет утра, — сказала Фиалка, всматриваясь в даль, стараясь игнорировать бездну под ногами. — Это так?

Дериан ответил с заминкой глухим голосом, будто тяжело было произносить слова.

— Первые годы после смерти Матери не было даже этого, — сказал он. — Только бесконечная ночь, пожирающая мраком любой свет. Мы думали, что так будет вечно. Что мы прокляты.

— Кто такая Матерь? — спросила Фиалка. Обыкновенный, казалось бы, вопрос — она ведь ничего не знала о мире фэйри, — но Дериан обернулся к ней с таким выражением лица, словно она спросила: «Что такое цветок?»

— Матерь, — эхом отозвался Дериан. Всмотрелся в лицо Фиалки, словно искал что-то и, видимо, не нашёл. Отвернулся к обрыву, бросил безразличный взгляд вниз и продолжил голосом, лишённым интонаций: — Матерь-прародительница стояла у истоков всего. Она была первой фэйри.

— Первой фэйри? — брови Фиалки сами собой поднялись вверх. Для неё это звучало так, будто он говорил об Адаме и Еве — первых людях. Но ведь никто из живущих не мог встретиться с ними. Так ведь? — Но… — она замялась.

— Что такое? — Дериан обернулся к ней.

— Ты говоришь так, словно застал время, когда она только умерла. Но фэйри ведь древний народ. Древнее людей, наверное?

— Намного древнее, — кивнул Дериан. — Когда Хозяйка склонила Великий котёл, изливая в пустоту искры жизни, фэйри были первыми. Мир — наш и ваш, все миры, которые только существуют, — принадлежали нам. Мы были хозяевами всего сущего.

— Но если это было так давно, то… — Фиалка замолчала, не зная, как подобрать слова. Она чувствовала, что ступает на тонкий лёд. — То значит, она погибла в преклонном возрасте? Естественной смертью?

— Она вообще не должна была умирать! — процедил сквозь зубы Дериан. Его пальцы впились в каменные перила с такой силой, что Фиалке послышался хруст.

Резкая реакция испугала, и Фиалка замолчала, вжав голову в плечи. Тишина становилась всё более вязкой, а Дериан не нарушал её. Он так и стоял, окидывая Сидхе пустым взглядом.

Неужели она задела болезненную тему?

Переборов стеснительность, Фиалка прикоснулась к плечу Дериана. Он резко обернулся. Всего на мгновение в его глазах промелькнула темнота, но она тут же рассеялась, будто Дериан одёрнул себя, что он сейчас не один.

— Мне жаль, — хрипло ответила Фиалка. Что ещё она могла сказать?

— Мне тоже, — отозвался Дериан.

— Что с ней произошло? — Фиалка понимала, что этим вопросом может вновь всколыхнуть ненужные воспоминания, но амулет на груди вдруг снова нагрелся, словно побуждая спросить.

— Это… сложно объяснить, — выдохнул Дериан. — Знаешь, когда-то мы думали, что бессмертны. Что мы — вершина творения и ничто не может нас уничтожить. А потом узнали, что это не так.

Холодный порыв ветра чуть не сбил Фиалку с ног. Она зажмурилась, прикрывая лицо от взмывшего в воздух песка, и Дериан взял её под руку и отвёл от опасного края к скамейке, спрятанной в глубине террасы, окружённой сферическими кустами, чьи центры светились мягким светом.

— Мир людей захлестнула война, — начал он, усаживаясь рядом так близко, что Фиалка чувствовала тепло его тела. — Не думаю, что ты можешь помнить её — слишком давно это было, — но уверен, что о ней рассказывают ваши сказители. Те, кто хранит память о прошлом.

— Историки? — неуверенно поправила Фиалка. — В мире людей было много кровопролитных войн. Какая именно?

— Я не знаю названия ваших войн, — покачал головой Дериан, — и сколько времени прошло с тех пор — не скажу. Мы практически утратили чувство времени из-за вечных сумерек. Дни перестали отделяться от ночей, годы сплелись в один бесконечный миг. Знаю только, что та война захлестнула весь ваш мир. Не осталось ни одного уголка земли, куда бы не пришла смерть.

«Мировая? — мелькнуло в голове у Фиалки. — Но какая? Вторая? Первая? И так ли это важно сейчас?»

— И она не обошла и наш мир, — продолжал Дериан. — Фэйри не могли пройти мимо. Столько желаний, столько отчаянной веры в чудо и волшебство. Эта вера прорвала барьеры и помогла нашей магии просочиться в мир людей. Порталы стали открываться охотнее, через них хлынули фэйри — даже те, кто раньше не мог переместиться и на несколько шагов.

Он протянул руку к ближайшей ветке, и та сама склонилась к нему, как ручная, вручая золотой цветок, который Дериан тут же вставил в причёску Фиалки, любуясь. На месте сорванного цветка тут же вырос новый.