Тея повернула голову к нам. Я помахала свободной рукой. Арден поднял ладонь, и в его лице я увидела радость, которой не требовалось немедленно придавать строгий вид.
После занятия дочь вышла уставшая и довольная. Волосы выбились из ленты, на щеке осталась полоска песка. Я протянула полотенце. На этот раз оно действительно пригодилось ей.
— Видели? — спросила она.
— Видели, — ответили мы с Арденом почти одновременно.
Тея улыбнулась.
— Я могла еще раз, но не захотела. Дален сказал, можно закончить.
Арден открыл рот. Я заметила, как он остановился, прежде чем заговорить.
— Хорошо, что сказала, — произнес он наконец.
Дочь посмотрела на него внимательно, потом кивнула.
— Пойдем есть? Я теперь очень хочу.
У каждого из нас были свои планы на остаток дня. Арден отвел Тею в книжную лавку и на обед; мы заранее договорились, во сколько она вернется. Кайрен остался во дворе до окончания своих уроков. Мне нужно было зайти к Марте и отдать подготовленные выкройки.
Я проводила дочь взглядом до поворота. Она шла рядом с отцом и рассказывала что-то, широко размахивая рукой. Он слушал. Я не пыталась угадать весь разговор.
В мастерской меня ждали две заказчицы. Одна пришла раньше, другая хотела узнать, можно ли переделать ворот до завтра. Я посмотрела записи и предложила послезавтра. Она вздохнула, подумала и согласилась.
Марта стояла у соседнего стола.
— Получилось? — спросила она, когда мы остались одни.
— Получилось. Немного пролетела и сама решила закончить.
Хозяйка улыбнулась.
— Передайте поздравления. Мила уже спрашивала три раза.
Мы обсудили работу на следующую неделю. У меня было несколько постоянных заказчиц, свое расписание приемов и день, который я не занимала работой без необходимости. Я по-прежнему ошибалась с расчетом времени, иногда распарывала уже готовый шов и училась новому у Марты. Но больше не называла это временной попыткой.
Домой я пришла раньше Кайрена. Открыла окна, поставила воду и нашла на столе четвертый карандаш Теи — тот самый, который утром был у меня за ухом. Убрала его в стакан, не разбираясь, кто оставил.
Кайрен вернулся усталый. Я сразу заметила, как осторожно он снимает куртку.
— Плечо?
— Да. Посижу немного.
Я подала ему удобную подушку и занялась чаем. Он не обязан был поддерживать праздничное настроение через боль. Через четверть часа сам позвал меня сесть рядом.
— Сегодня хороший день, — сказал он.
— Хороший.
— Ты все время была готова побежать на площадку.
— Была. Но не побежала.
Он поцеловал меня в висок.
— Я заметил.
Тея вернулась к условленному времени с книгой, пакетом сладостей и новым спором: отец считал один старый план точным, а она нашла несоответствие длины набережной. Арден довел ее до двери, передал мне пакет, который она забыла в экипаже, и попрощался.
— Напишешь, когда сравнишь? — спросил он дочь.
— Напишу. Только если ты ошибся, я так и скажу.
Он улыбнулся.
— Договорились.
После ужина Тея отправилась в свою комнату. Через несколько минут позвала нас обоих посмотреть новую пометку на карте: маленькую площадку, на которой сегодня оторвалась от земли.
Кайрен стоял у двери, я села на край стула. Дочь объясняла, куда нужно сдвинуть обозначение, чтобы оно не закрывало дорогу. В какой-то момент попросила Кайрена подать линейку, меня — придержать лист.
Мы сделали, как она просила. Тея провела линию, отступила, оценивая результат, и довольно кивнула.
— Теперь все.
Я отпустила край бумаги. За открытым окном начинался теплый вечер. На завтра у меня была работа, у дочери — встреча с Милой, у Кайрена — выходной, который он собирался потратить на чтение, если никто не найдет ему полезного дела.
— Не найду, — пообещала я, когда он напомнил об этом.
— Ты уже смотрела на полку в кухне.
— Я умею смотреть на полку без намерения заставить тебя ее переставить.
Тея рассмеялась. Кайрен посмотрел на меня с притворным сомнением, взял за руку и потянул к двери.
— Тогда пойдем пить чай, пока у тебя не появились намерения.
Я пошла с ним. Дочь попросила оставить ей чашку: она дорисует несколько минут и спустится сама.
Мы оставили.
