Шеф с системой. Синдикат (СИ) - "Afael"
Изучено: «Обучение Персонала» — Уровень 2
Передача мышечной памяти через совместную работу. Скорость освоения ручных операций учеником: ×2
Потрачено очков улучшения: 2. Осталось: 4
И второе. Никогда больше я не полезу в живого человека вслепую, наощупь, вспоминая чужую работу покадрово. Вчера повезло, а везение — не метод.
Изучено: «Анализ Статуса (Существо)» — Уровень 4
Глубокая диагностика: раны, болезни, отравления — характер, тяжесть, сроки. Отображение в числовом виде
Потрачено очков улучшения: 2. Осталось: 2
Два очка в остатке — и «Наследие», до которого не хватало трёх.
Я закрыл Древо и прислушался.
— … а он как даст! А тот как полетит! Прямо на землю!
Голос шёл со двора, сквозь окно, звонкий и абсолютно счастливый.
— На землю через телегу, говоришь. — Второй голос был низкий и очень серьёзный. Слишком серьёзный: так взрослые разговаривают, только когда им очень смешно.
— Ну, не прямо через телегу… Но он упал! Папка вообще всех победил. Он всегда всех побеждает, вы просто не знали, вы ж его первый раз видите.
— Отчего же. Я твоего папку давно знаю.
— Да-а? А чего ж тогда спрашиваете?
— Сверяю показания. Порядок такой: доклад один — свидетельства разные.
— А-а. Ну тогда ладно. Тогда слушайте про Угрюмого…
Я сидел на перине, слушал, как Государь всея Севера ведёт допрос шестилетнего начальника обоза по всем правилам сыскного дела, и понимал, что пора вставать.
Тело было против. Все пункты тела были против, до единого.
Я встал — мир качнулся, повисел криво и нехотя выровнялся. У изголовья обнаружился жбан с квасом, накрытый рушником, и я выпил половину, не отрываясь. Квас был ледяной и с каждым глотком меня возвращало обратно на землю. На лавке у постели лежала шумовка. Одна, без хозяина. Караулил, значит, пока не убедился, что дышу ровно.
За окном Гришка досказывал про Угрюмого.
Я поставил жбан и пошёл на голоса.
На крыльце меня встретило солнце, и я постоял, привыкая.
Утро выходило позднее, часов девять по-моему счёту. У колодца гремели вёдра, от летней печи тянуло хлебом, где-то за амбаром стучал топор. Я слушал этот стук, и что-то внутри меня, сжатое со вчерашнего дня, отпускало виток за витком.
А посреди двора, на колоде, сидели двое.
Государь всея Севера сидел без кафтана, в одной рубахе, локти на коленях, и слушал. Перед ним, спиной ко мне, стоял начальник обоза и вёл доклад — с размахиванием руками, с показом, кто куда упал.
— … и тогда Угрюмый как пошёл! Прямо на них! Он знаете какой? Он как печка, только злой. То есть он добрый, но в бою злой. То есть…
— Я понял, — серьёзно сказал Всеволод. — Как печка.
— Во-от. А папка ему кричит…
Тут Гришка запнулся, потому что Всеволод посмотрел поверх его головы — на крыльцо. Гриша тут же всё понял и развернулся быстрее, чем иной боец на команду «кругом».
Секунду он смотрел на меня.
Потом сорвался с места, пролетел двор, прыгнул с разбега — я поймал, и он вцепился мне в шею обеими руками изо всех сил. Я стоял и держал его, и никто из нас ничего не говорил, потому что говорить тут было нечего.
— Ты долго спал, — сказал он наконец мне в плечо. Голос был чуть сдавленный, и я сделал вид, что не заметил.
— Устал, сын. Много работы вчера было.
— Я знаю. Тебе можно. — Он отстранился, оглядел меня строго, по-хозяйски. — Ты худой какой-то. Тебя покормить надо. Тётя Настасья с утра такое печёт, там всем хватит, она сказала, что ты когда встанешь, чтоб сразу за стол, а то она обидится, она вчера плакала, но это не считается, я говорил уже…
— Григорий Александрович, — сказал Всеволод с колоды. — Доклад прервал — доложись по форме.
Гришка спохватился, слез с меня и вытянулся:
— Пап. В обозе было двадцать шесть человек, обратно довёз всех, потерь нет! Обед был два раза! Аглая плакала три раза, но доехала! Доклад окончен!
— Принят, — сказал я. — Благодарю за службу.
— Ага. — Он просиял и убежал в сторону кухни — докладывать Настасье Фёдоровне, что я встал и что меня надо кормить.
Мы остались вдвоём.
Всеволод поднялся с колоды и пошёл мне навстречу через двор. Остановился в шаге. Оглядел с головы до ног.
— Ну, — сказал он. — Краше в гроб кладут.
— Клали уже. Не понравилось.
Он хмыкнул. Потом взял меня за плечо и подержал так. Это было вместо благодарностей, которых он не умел, и вместо вопросов, которые не имели смысла.
— Садись, Веверин. — Он кивнул на колоду. — В ногах правды нет, а у тебя их считай что и нету. Поговорим, пока тебя кормить не утащили. Разговор у нас с тобой долгий, и он тебе не понравится.
— Настолько плохо?
— По-разному. — Всеволод сел, упёр локти в колени. — Начну с худого, чтоб закончить хорошим, — я так люблю. Твой знакомец, который отряд привёл, — ушёл. Ярош его звать, если люди его не врут. Радко с пятью гнал его до темноты: уходил грамотно, лесами, следы путал, как зверь. Упустили.
Я сел рядом.
— А пленные?
— А вот пленных у меня две дюжины с лишком. — В голосе Всеволода появилось что-то от кота у сметаны. — И говорить они начали наперегонки, друг друга перебивая. Знаешь почему? Потому что Савва твой ходит между ними и молчит. Страшный человек. Я его к себе сманивал — отказался. Так вот, Саня. — Он повернулся ко мне, и кошачье из голоса ушло. — Слушай теперь внимательно, что они наговорили. Потому что дело выходит такое, что соль твоя — это теперь самая малая из наших с тобой забот.
— Эти тати — не тати ничерта, — сказал Всеволод. — То есть деньги они берут, спору нет. Только пришли они все из-за рубежа, с полуденной стороны. Переправлялись три седмицы, россыпью, малыми ватагами. Внутри их принимали свои люди. Кормили, прятали, вели дальше. Понимаешь, что это значит?
— Что сидельцев сажали давно и они тут прижились. Вражеская агентура под боком.
— Именно, — кивнул он. — Не к этому делу готовили, а впрок. — Он подобрал с земли щепку и повертел в пальцах. — Мы ведь с тобой это знали, вот что смешно. Когда ты мне тогда, за столом, соляную удавку разложил — я же не удивился. Я чуял, что сосед нас доит и подушивает, только за руку поймать не мог. Цены — торговля, недород — Божья воля, купцы жмутся — так на то и купцы. Всё объяснимо, гладко, и каждый раз гладко в их пользу.
— А теперь?
— А теперь у меня две дюжины ртов, которые вразнобой поют одну песню. — Он переломил щепку. — Роспись у их старшо́го была, в которой было указано сколько у тебя людей, кто таков Савва, когда съедешь. Писана человеком, который сидит близко. Серебро шло через менялу. Приказ был принести твою голову. Это война, Сашка. Просто без труб и без грамот — война, которую ведут так, чтобы её не было видно.
Он замолчал. Во дворе гремели вёдра, пахло хлебом, — и от этого его слова были ещё тяжелее.
— И вот что я думал сегодня всю ночь, пока ты спал, — сказал Всеволод. — Отвечать-то мне нечем. Полки собирать? На кого? Рубеж они не переходили — переходили купчики. Посла слать с укором? Отопрутся и посмеются. А держать на границе войско круглый год у меня казны нет, ты мою казну знаешь лучше моего казначея. — Он зло усмехнулся. — Выходит занятно: доказательства войны у меня появились, а война у них всё равно дешевле моей обороны. Они на тебя одного потратились меньше, чем я трачу на одну заставу в год.
— Значит, надо, чтобы им стало дорого.
— Вот об этом и надо думать, — повторил Всеволод. — У меня выходит граница дырявая сегодня. И людей нет, повар. Нигде нет. У Оболенского в Приказе состав такой, что он сам бегает, — мне доложили уже, чем глава тайного дела ночами занят. На заставах некомплект. А сидельцев по державе, выходит, десятки. Что скажешь?
Я молчал.
Хотелось ответить красиво, но красивого ответа не было. Вопрос такой, на который с кондачка не ответишь.
— Не знаю, — сказал я. — Пока — не знаю. Это надо думать, и думать не на ходу. Я все-таки повар а не воевода.
Похожие книги на "Шеф с системой. Синдикат (СИ)", "Afael"
"Afael" читать все книги автора по порядку
"Afael" - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.