Элла. Заметки тёмной судьбы (СИ) - Шедер Мила

— Ваше Высочество, — пробормотала я, судорожно пытаясь вспомнить все правила этикета. Поклониться? Сделать реверанс? Заговорить третьим тоном? Мозг отказывался работать в авральном режиме.

Наследный принц продолжал смотреть на меня с тем же легким удивлением и едва заметной насмешкой в глазах.

— Прощения приняты, — наконец произнёс он, его губы тронула едва заметная улыбка. — Судьба и без того достаточно над вами поиздевалась.

Будто в воду глядит…

— Не думаю, что вы впервые оказываетесь в подобной ситуации, юная неопределенная. Вижу, вам не занимать храбрости и… некоторой неуклюжести. Боюсь, придворные манеры – не ваш конёк.

В его словах не было злобы, скорее… интерес. И, пожалуй, толика снисходительности, от которой мне захотелось ощетиниться. Но спорить с будущим королём – последнее, что мне сейчас было нужно.

— Ваше Высочество, вы слишком добры, — выдавила я, стараясь изобразить подобие улыбки. — Я была несколько… рассеянна.

— Рассеянны? — повторил он, приподняв бровь. — Или просто спешили скрыться от заслуженного выговора?

— Не совсем так, скорее от несправедливости определённых ситуаций. Не всегда есть смысл тратить время на битву с ветряными мельницами, ваше Высочество, — ответила я, стараясь казаться как можно более беззаботной.

Принц молча кивнул, обдумывая мои слова.

— Что ж, — произнес он, — желаю вам удачи в битве с вашими мельницами. И, юная леди, в следующий раз, будьте осторожнее, когда несётесь по коридорам. Сегодня вам несказанно повезло наткнуться на моё величайшее милосердие и терпеливость. В следующий раз здесь может оказаться кто-то менее милосердный.

С этими словами он провёл изящными пальцами по своим светлым волосам, откидывая их со лба. После чего, развернувшись, он двинулся прочь, и его длинная свита, вытянулась следом, растворяясь вдали. Я осталась стоять в коридоре в полном смятении, осознавая, что этот мимолётный инцидент вполне может иметь далеко идущие последствия.

***

— Весь наш корпус о тебе гудит, — поделился за обедом со мной вестями Лео. — Здорово ты этого зазнайку осадила.

Я вздохнула, отодвигая тарелку с недоеденным супом.

— Лео, я ничего не делала. Так уж вышло.

— Как это ничего? — Лео скептически вскинул бровь, набивая рот едой. — Между нами говоря, он это заслужил.

Он прожевал, прежде чем продолжить:

— Но знаешь, что я тебе скажу? Этот Кайл – парень злопамятный. Очень злопамятный. На кухне такие слухи ходят, будто он никому ничего не прощает. Не спустит с рук, говорят. Он ведь сын одного из самых приближенных к королевской семье людей, понимаешь? Вот и зазнался, вседозволенность почувствовал. Ходит тут, петушком надувается, а за ним шлейф надменности тянется.

Лео наклонился ближе, понижая голос до шепота.

— Видала его ассистента?

— Элайджа? Элайджа Финч? — уточнила я, припоминая худощавого юношу с бледным лицом и счастливой улыбкой.

— Он самый! Так говорят его лекари второй день в человеческий вид пытаются привести. Кайл постарался.

— Мерзкий, подлый гад! — не выдержала я.

— Вот именно! — поддакнул Лео, энергично кивая. — И это еще мягко сказано. Не лезь к нему, проблем не оберёшься.

После слов Лео во мне окончательно укрепилось предчувствие беды. Кайл, этот самовлюбленный тип, не оставит эту встречу без последствий. Это всего лишь вопрос времени.

— Ладно, нам пора, — решительно произнесла я, поднимаясь из-за стола. — Адепты с других академий скоро прибудут, а у нас работы много.

— Ты со мной?

— Миссис Рудс просила тебе помочь с гостями. «Адепт Ронн галантно предложил мне вашу помощь, мисс Диггл», — произнесла я слащавым тоном, прижимая руку к груди.

Всего то решил избавиться от меня таким образом.

Но это было лишь мне на руку. Чем меньше времени я буду проводить с этой заносчивой кучкой, тем комфортнее и безопаснее пройдет для меня этот период.

Церемония открытия уже завтра, и я искренне надеялась на то, что отец прибудет к этому времени.

Я подхватила свою тарелку с недоеденным супом, намереваясь отнести ее к подносам с грязной посудой. Но в этот момент что-то произошло. Внезапная слабость пронзила руку, словно разряд тока. Пальцы онемели, и тарелка предательски выскользнула из моей хватки.

Громкий треск разнесся по столовой, когда фарфор разлетелся на мелкие осколки, а остатки супа брызнули на пол и ближайшие столы.

Вся столовая затихла, и все взгляды, как по команде, обратились ко мне. Я стояла, словно громом пораженная, не в силах пошевелиться. Но дело было не в разбитой тарелке и не в пристальном внимании окружающих. Меня парализовал ужас от увиденного.

Мой взгляд приковала правая ладонь. Метка. Прямо на моих глазах она снова росла, словно темная сущность, захватывая территорию. Линии, похожие на причудливый переплетенный узор ветвей, медленно поднимались выше, излучая призрачное, зловещее свечение.

— Элла? Элла, ты в порядке? — сквозь пелену ужаса и оцепенения пробивался встревоженный голос Лео. Его слова, словно эхо из другого мира, звучали приглушенно и нереально.

Паника начала подступать к горлу, грозя захлестнуть меня целиком. Я знала, что нельзя поддаваться ей, но страх был слишком силен, всепоглощающ.

— Да ты вся дрожишь! Дыши, Элла, дыши! Что с тобой происходит? — Лео подлетел ко мне, хватая за плечи и тряся, словно куклу. Его лицо перекосил испуг. — Элла!

Его крики звучали где-то далеко, словно доносились из-под толщи воды. В столовой что-то кричали, перешептывались, но все это было неважно. Все мое внимание, все мое существо было сосредоточено на руке, на проклятой метке, которая неумолимо расползалась по моей коже, словно ядовитая змея.

Внезапно, острое жжение, пульсирующее из центра метки, пронзило меня насквозь. Я закричала, не в силах сдержаться.

Мир перед глазами поплыл, краски смешались в безумном калейдоскопе, и я почувствовала, как теряю контроль над собой. Ноги подкосились, и я начала оседать на пол, увлекая за собой и Лео, отчаянно пытавшегося меня удержать.

В последний момент, перед тем как погрузиться во тьму, я увидела его лицо. Испуганное, растерянное… Он что-то кричал, но я уже не слышала, погружаясь в бездонный колодец небытия.

Проснулась я уже в лазарете, судя по запаху и кристально белым стенам. Голова раскалывалась, словно ее раскололи надвое тупым топором. Медленно, осторожно, я подняла правую руку и посмотрела на ладонь. На руке красовался странный рисунок. Но самое странное… изображение ворона, которое еще вчера помнилось мне четким и резким, практически исчезло. Остались лишь размытые очертания крыльев, едва угадываемые среди остального. Его контуры размылись, плавно превращаясь в переплетение ветвей, тонких и корявых. Ветви тянулись вверх по ладони, сплетаясь в узор, напоминающий дерево, чей ствол был похоронен глубоко в моей плоти.

Тишину лазарета, нарушаемую лишь мерным тихим дыханием, разорвал скрип открывающейся двери. Я резко обернулась, машинально откидывая руку назад. В дверном проеме стоял Кейвин.

Высокий, слегка схуднувший, с копной русых, непослушных волос, вечно падающих на глаза. Лицо осунулось, а под глазами залегли тени усталости, но улыбка оставалась все такой же.

— Ну, здравствуй, хворая, — произнес он, опираясь плечом о дверной косяк, широко улыбаясь. — Вот уж не ожидали тебя тут встретить, да еще и в тот момент, когда тебя волокли со столовки.

Я слабо улыбнулась старому знакомому.

— Кей.

Он прошел в палату и придвинул стул поближе к моей кровати. Усевшись, Кейвин внимательно посмотрел на меня.

— Могла бы и сказать, что в академию собираешься. Мы бы проводили…

— Я не собиралась сюда, просто … стечение обстоятельств. А вы как здесь оказались?

Кейвин развел руками.