Некромант на страже человечества. Том 8 (СИ) - Клеванский Никита

Поток пронесся мимо меня, и я стремительно приближался к нелюдю. Однако, судя по злорадному выражению его лица, именно на что-то такое он и рассчитывал.

Фингалинор был от меня уже на расстоянии вытянутой руки, когда он разом выпустил огромное количество собственных измененных частиц силы, сплетая их во что-то грандиозное и неистовое.

Вот только я к такому повороту я тоже подготовился.

В моей руке появился меч. И не простой, а костяной. К тому же изготовленный из рога Императорского Трицебыка. Но главной его ценностью была заключенная внутри душа внучки герцога Александэла, ставшей из-за проделок деда банши.

Стоило достать оружие из кольца, как по мозгам мне ударил скорбный вопль, способный вызвать помутнение рассудка у каменной статуи и слезы у ростовщика. И это при том, что я сам уже являлся нежитью!

Меня обуяла злоба.

Хлебнувшая крови Шахака душонка дерзнула бросить вызов мне! Своему хозяину! Известному на несколько регионов повелителю смерти! Некроманту, в конце-то концов!

Да как она посмела⁈

Зачерпнув ядовито-зеленых частиц, я не стал сплетать какое-либо заклинание, а подкрепил их своей волей и заслал внутрь меча.

Я не предлагал переговоров или компромиссов. Нет. Я пришел заявить о своей неоспоримой власти. И вариантов оставил только два: подчиниться или быть уничтоженным.

Банши в мече меня поняла. И покорилась. Она продолжила все так же вопить, но теперь на меня эффект ее крика не распространялся. Я ощущал его как небольшой раздражающий фактор. Вроде плача чужого ребенка в соседней квартире.

Чего нельзя сказать о Фингалиноре.

Чертов эльф определенно имел в загашнике какие-то средства для защиты разума. И они сработали. Только секундного замешательства мне с лихвой хватило, чтобы опередить заклинание князя и, воспользовавшись Хваткой нежити, по рукоять погрузить костяной клинок ему в грудь.

— Вот оно истинное могущество мага, не признающего никаких богов. — бросил я ему прямо в лицо, изменив его же собственные слова. — Любуйся пока можешь, нелюдь. Ведь ты уже стал частью истории!

А следом, не даже дав душе покинуть мертвое тело, я пронзил эльфийского правителя сотнями ядовито-зеленых нитей, превратив его в очередного прислужника. В лича. Или скорее в архилича, с учетом того, какой мощью я его наделил. Христофора в бою один на один он, может, и не одолеет, но вот с рыцарем смерти, вроде вождя огров, справится вполне.

Я выдернул меч из груди Фингалинора, и тот, как и другая созданная мной могущественная нежить, рухнул на одно колено, признав меня своим повелителем. А затем достал из кольца украденную ранее корону и со всем почтением протянул ее мне обратно. Я же милостиво позволил ему водрузить символ власти мне на голову. Что тот и сделал.

В городе продолжалась устроенная нежитью резня, но услышал я не крики боли, а оглушительные овации. Оказалось, что едва мы с князем приземлились, как целая толпа отважных людей во главе с моими братом, сестрой и другом бросились мне на помощь. Именно они стали свидетелями моего триумфа и теперь во всю поздравляли с великой победой.

— Да здравствует император!

— Славься, Некромант-Освободитель!

— Долгие годы Бичу нелюдей!

Эти и другие возгласы неслись над эльфийской столицей, отдаваясь приятным теплом у меня в груди. И пусть смерть от старости в ближайшее время мне точно не грозила, но слышать подобное было, как ни крути, отрадно. Выходит, не зря я это все затеял. Не зря рискнул жизнями тысяч людей. Не зря пошел очистительной войной в самое сердце иномирских захватчиков.

Люди поддержали меня. А значит рано или поздно мы освободим Землю от поступи чужеродных ублюдков. И сделаем это вместе!

Причем начать можно было уже сейчас.

Я протянул руку Фингалинору, и тот, слепо повинуясь моему молчаливому приказу, вложил в нее деревянную флейту. На вид крайне простую и незатейливую, но обладающую невероятной ценностью для миллионов длинноухих засранцев на всей планете. Ну или сколько их там успело наплодиться.

В моей ладони лежал эльфийский Краеугольный Камень. И всего одним движением я сломал его, обратив в пыль надежды и чаяния чванливых ублюдков!

Нет больше никакой высшей расы. Нет и не будет!

Точно так же как клиотов, дварфов и орков, их теперь ждало только постепенное вырождение и неминуемое последующее забвение.

Как, впрочем, и нас.

Пока что.

Но на это я мог повлиять. Дайте только, блин, время! А то этот бесконечный день, казалось, не увидит заката вообще никогда!

Будто в подтверждение моих мыслей костяная тюрьма Лайолланы пошла трещинами, а затем разлетелась в щепки, выпустив на свободу аватар «богини». И той определенно не понравилось, как я с ней обошелся. Думается, такого унижения она не испытывала уже давно.

Прочем, я изначально знал, что сдержать Лайоллану у меня не выйдет, а потому заранее подготовился. Вокруг клетки наготове стояли четыре сотни моих прислужников во главе с костяным конструктом. И стоило стенам пасть, как все они разом пришли в движение.

Рванули вперед гули, засверкали навыками умертвии, многочисленные заклинания устремились к цели, на мгновение образовав сплошной разноцветный магический купол. Тиранослон же распахнул свою зубастую пасть и попытался бесхитростно откусить четырехметровой эльфийке голову.

Вот только все это оказалось совершенно неэффективным.

Аватар лишь едва шевельнул кистью и от него во все стороны распространилась сияющая белизной магическая сфера. Или скорее антимагическая. Потому что, едва соприкоснувшись с ней, любые чары исчезали, будто их не существовало вовсе. Без следа. Их словно ластиком стирали со страницы реальности.

К сожалению, та же участь постигла и скелет монстра. Прямо на моих глазах тот развалился на части, а опавшие лепестками кости растаяли, не успев коснуться земли. Все-таки конструкт тоже являлся продуктом заклинания, а не полноценным ожившим мертвецом.

Но и на этом «небожительница» не остановилась. Раскинув во все стороны сотни нитей, она воздействовала на ближайших моих прислужников, заставив тех обратиться против другой нежити. В рядах моей безусловно преданной армии неожиданно началась междоусобица!

— Я богиня магии! — громогласно провозгласила Лайоллана, и от одного звука ее голоса у простых людей и нелюдей подкосились ноги. — Меня невозможно одолеть никакими чарами!

«Это мы еще посмотрим!». — подумал я, срываясь с места.

Глава 19

При виде разгневанной «богини» люди вновь попадали ниц, но я их за это не винил. Они родились и выросли под влиянием таких традиций, и не могли пойти против привычных устоев. Да и что бы они сделали? Ведь даже мое сильнейшее заклинание, которое я создал, находясь на вершине развития, и в которое ухнул целую прорву измененных частиц, не сумело сдержать могущественную сущность.

В связи с чем возникал закономерный вопрос: а что мне тогда делать?

И все же я без раздумий летел навстречу опасности. Ведь если с проблемой не разберусь я, то с ней не разберется вообще никто!

В считанные секунды я добрался до аватара и сходу устремился к нему, выхватив костяной меч и запустив перед собой ядовито-зеленый скалящийся череп. При этом я приказал нежити держаться подальше, а заодно раскинул во все стороны собственные нити контроля в попытке вернуть себе утраченных прислужников.

Я не знал, почему Лайоллана, раз у нее есть такая возможность, не подчинила себе всех. Возможно не захотела. А может и не смогла. Но терять собственную армию я не собирался, а потому она расползлась по городу и продолжила вырезать чертовых эльфов, вынуждая их спасаться бегством и прятаться в домах. Ну или погибать от рук безжалостных оживших мертвецов.

Богиня встретила меня тепло. Можно даже сказать радушно. В лицо мне ударил бешеный шквал ветра, в котором причудливым образом переплетались языки пламени, ледяные лезвия, каменные шипы и капли лавы. Ни один ураган не выдал бы столь мощный порыв, и мне пришлось отступить, прикрывшись щитами.