Сквозь стены.
Сквозь дом.
Туда, где в западной роще янтарный столб света с каждой секундой становился все ближе.
- Не за ложным, - прошептал мальчик.
- За настоящим.
Комната словно просела.
Тихо.
Незаметно.
Но у всех разом.
Лисфей перестал вылизывать лапу.
Соломея выругалась себе под нос.
Даже леди Рейн побледнела чуть сильнее, чем позволяла ее воспитанная ледяность.
- Невозможно, - сказала она. - Ложный узел должен был увести его в сторону.
- Если только, - очень тихо произнес Северье... которого, разумеется, рядом уже не было.
То есть это я мысленно представила, как бы он сказал.
На деле ответил ворон:
- Если только он не понял подмену.
- Или не шел на нее изначально, - закончил Лисфей.
Я резко повернулась к коту.
- Объясни.
По-человечески.
Сейчас.
Он медленно поднял на меня золотые глаза.
- Леди дурные новости, хозяйка.
Ронксу не просто нужен доступ.
Ему нужен сам приют.
Целиком.
А значит - не связка как таковая.
А тот, кто может открыть ее до конца.
Я похолодела.
- То есть я.
- Да.
Леди Рейн очень тихо произнесла:
- Я так и думала.
Я резко обернулась к ней.
- Что, простите?
Она выдержала мой взгляд так же спокойно, как будто не стояла посреди чужого дома в час магической осады.
- Вас выбрал источник.
Вы встали в центр.
Дом идет на ваш отклик.
Любой, кто достаточно разбирается в древних приютах, рано или поздно придет к тому же выводу.
- И вы молчали?!
- Я ждала подтверждения.
Теперь оно есть.
- Какая вы мерзко полезная женщина, - процедила я.
- Благодарю.
Это лучше, чем быть просто мерзкой.
Вот уж кто умеет отвечать так, что хочется одновременно ее укусить и признать достоинство приема.
Но сейчас было не до того.
Янтарный свет за окнами дернулся еще раз.
По стеклам прошла дрожь.
Дети сбились теснее.
Булка глухо зарычал.
Клаус, наоборот, стал как-то меньше, словно втягивался внутрь собственной коры.
- Значит, он идет сюда? - спросила Соломея.
- Нет, - тихо сказала я.
Потому что внезапно поняла.
Слишком ясно.
Слишком дурно.
- Он идет не сюда.
Он идет вниз.
Все замолчали.
- К источнику, - выдохнул ворон.
- Через западный корень, - буркнул Клаус.
- Через старые стоки под садом.
Я ж говорил, везде ходы.
- Я когда-нибудь тебя за это укушу, - пообещала я.
- В очередь, - буркнул домовой.
Ной вцепился в мое платье крепче.
- Он уже почти там.
Вот тут я и приняла решение.
Не героическое.
Не красивое.
Просто единственное.
- Я иду вниз.
- Нет, - одновременно сказали:
- Соломея,
- Лисфей,
- леди Рейн,
- и Тео.
Последнее особенно тронуло.
И разозлило.
- Да, - отрезала я. - Если он идет за настоящим сердцем, я не позволю ему встретить его без меня.
- Это безумие, - сказала леди Рейн.
- Разумеется.
- Вы буквально предлагаете отдать ему то, за чем он пришел!
- Нет.
Я предлагаю встретить его на моей территории.
Есть разница.
Она прищурилась.
И, к моему глубочайшему удивлению, первой не стала спорить дальше.
Вместо этого спросила:
- А дети?
Я обвела их взглядом.
Вот здесь.
Сейчас.
Было труднее всего.
Потому что любое решение казалось неправильным.
Оставить их без меня - больно.
Увести с собой - опасно.
Доверить другим - страшно.
Тео будто прочитал это по моему лицу.
- Мы останемся здесь, - сказал он.
Я уставилась на него.
- Ты...
- Я старший.
Почти.
И если ты все время будешь бегать туда-сюда, никому легче не станет.
Агнесса тут же выпрямилась.
- И я помогу.
Буду следить, чтобы Лина не плакала, а Леви не делал вид, что не боится.
- Я не делаю вид, - буркнул Леви и еще сильнее вцепился в сестру.
- Делаешь, - шепнула она.
Ной молчал.
Только смотрел.
Слишком взросло для своих лет.
И я вдруг поняла, что выбора снова нет.
Подошла к ним.
Присела.
Взяла их лица в ладони по очереди.
Каждое.
- Слушайте внимательно.
Вы остаетесь в круге.
Никуда не выходите.
Что бы ни случилось.
Что бы ни услышали.
Понятно?
- А если это ты будешь звать? - спросил Тео.
Господи.
До чего же умный ребенок.
Не по возрасту.
Слишком.
- Тогда особенно не выходите.
Пока не убедитесь, что я настоящая.
- Как убедимся? - шепнула Агнесса.
Я замерла.
Потом сказала первое, что пришло в голову:
- Я скажу, что люблю вас всех до безобразия.
И что Тео ужасно храпит.
- Я не храплю! - возмутился он так искренне, что даже Лина всхлипнула уже не от страха, а от смеха.
Вот и хорошо.
Вот и молодцы.
Я поцеловала каждого в лоб.
Да, даже Леви, который сперва сделал вид, будто ему это не нужно, а потом сам потянулся ближе.
И только после этого поднялась.
Леди Рейн уже стояла у двери.
- Я пойду с вами.
- Что? - удивилась я.
- Не обольщайтесь.
Я все еще считаю вас опасной.
Но если Ронкс доберется до сердца приюта раньше, чем мой отчет ляжет на стол канцлеру, меня ждет отвратительное количество объяснений.
- Вы умеете превращать помощь в оскорбление даже на ходу?
- Стараюсь.
- Она мне начинает нравиться, - пробормотала Соломея.
- Не увлекайтесь, - сухо отрезала Октавия.
Я взяла ключ.
Оглянулась на детей.
На круг.
На дом.
- Клаус.
Лисфей.
Булка.
Вы с ними.
- А я? - встрепенулся ворон.
- А ты...
- Я задумалась.
- Если увидишь Армана или маркиза - найди их.
Немедленно.
Скажи, что Ронкс идет вниз.
Ворон важно кивнул.
- Наконец-то поручение по достоинству.
И выпорхнул в разбитое окно, черной стрелой в сереющем небе.
Я же повернулась к лестнице в подвал.
- Ну что, - сказала я тихо. - Пойдем спасать мое сердце.
И только на середине ступеней поняла, насколько двусмысленно это прозвучало.
Леди Рейн, шедшая следом, сухо заметила:
- Радует, что даже в катастрофе вы не теряете склонности к драме.
Глава 47 Под домом, под землей и под моими нервами
Спускаться к источнику во второй раз за утро - уже само по себе признак нездоровой жизни.
Спускаться туда с женщиной, которую еще час назад хотелось вышвырнуть в крапиву, а теперь приходится считать союзницей, - и вовсе оскорбление судьбы.
- Вы всегда так бодро идете навстречу опасности? - спросила леди Рейн, пока мы спускались по каменной лестнице.
- Нет.
Иногда еще и ругаюсь.
- Это я уже заметила.
- А вы всегда говорите так, будто каждое слово выдали вам под залог достоинства?
Она даже не обернулась.
- Обычно да.
Иначе люди начинают думать, что имеют право на близость.
Я моргнула.
Ого.
Вот это уже было не просто колко.
Это было... честно.
Почти.
- Тяжелое у вас существование, - пробормотала я.
- У всех оно тяжелое.
Просто кто-то носит это красиво.
Я хотела ответить что-нибудь вредное.
Но не успела.
Потому что снизу, из нижней комнаты, донесся звук.
Не удар.
Не голос.
Что-то среднее между шорохом песка и тихим скрежетом металла.
Будто кто-то очень аккуратно сдвигал камень о камень.
Мы одновременно остановились.
- Он там? - шепнула я.
- Скорее да, чем нет.
- Оптимизм у вас на высоте.
- Вы путаете оптимизм с оценкой рисков.
- Нет, просто мне так веселее.
Плита внизу была уже приоткрыта.
Сама.
На ладонь.
