Ворона на взлете (СИ) - Вран Карина

Ведь финал предполагал целых два групповых танца. Один с использованием китайской песни в качестве музыкального сопровождения. Второй танец на песню иностранного исполнителя. Вот для него-то и оформлялись права на «Smooth».

Хореографию на мелодию Карлоса Сантаны посчитали слишком взрослой для этой вороны. И это было не только мамочкино мнение.

Что тут сказать… Поприсутствовала я на их репетиции. Горячо! Так жарко, что для малявки и впрямь неуместно.

Единственная девушка, Ланьлань (красивое значение имени: синяя орхидея), в Вихре танцует хип-хоп «новой школы». Ланьлань довольно закрытая, неразговорчивая. Тихая. Для азиатской девушки — очень высокая. Носит свободную одежду (мешковатую даже), не красится. Всю дорогу с начала съемок стилисты сохраняли этот её образ. Хип-хоп — это ведь драйв и свобода.

Для финала Ланьлань переодели в дымчато-серое ципао с разрезом и струящимся подолом. Накрасили. Поставили в центр — а прежде девушку не выделяли. Танец с элементами «латины» в жгучей смеси с джазом, брейком и хип-хопом получился… У-ух!

Пометки «hot» и «spicy» нужно было ставить на эту хореографию, как на остренькие блюда китайской кухни.

Зеленый лимон и до этого Жуя в майки обряжал. Разочек даже заставили пот со лба вытереть майкой, как бы невзначай показав кубики пресса. Но почему-то раньше эти майки не столь «жгуче» смотрелись.

История на сцене выглядела, как борьба двух мужчин за внимание одной красотки. Кто кого перещеголяет мощными танцевальными элементами. Остальной Вихрь тут выступал, по сути, подтанцовкой. Весь фокус — на Ланьлань, Жуе и Сыме.

Девушка не знает, кого выбрать до последних тактов. Её в две пары сильных рук там крутят-вертят, подбрасывают — шоу феерическое. И лишь в конце выступления Ланьлань падает на руки Сыме.

С такими сияющими глазами он ловит партнершу, что ясно, как в свете прожектора — нравится крепышу синяя орхидея. В реальности, вне гламурной картинки кинематографа.

Надеюсь, Сыма догадается признаться ей в чувствах. Тут уж, в делах сердечных двух взрослых людей, эта ворона не помощник.

Танец на местную композицию не так горяч. Но он тоже зрелищный. В нем значительно меньше трюков: движения би-боев (би — от «брейк») аккуратно и ненавязчиво вписаны в общую хореографию. А она реально сложная. И креативная.

Серьезно, дяденька-хореограф чертов гений. Это после того, как он меня гонял нещадно, я вам говорю со всей уверенностью.

Мы тренировались в павильоне, на площадке снаружи, на траве…

И оно того стоило. После того, как восемь раз поскользнешься на скользкой после дождичка травке, растянешься, поднимешься и еще десять раз отработаешь движение… После такого тренинга во время съемок тело делает само всё, что нужно. И можно сосредоточиться на мимике и, собственно, актерской игре.

Учитель Дуань конкретно так прокачал танцевальный «скилл» этой вороны. Настолько, что в сложном выступлении для финала я почти не ошибалась. Не больше других — взрослых и опытных — танцоров.

Итак, хореография. Раз мы в кино, а не на обычном танцполе, глупо не использовать преимущества. Начало танца — вид сверху. Ракурс, в котором рост всех участников не имеет большого значения. Тем более, что танцуем мы… в шляпах. Соломенных, с широкими полями.

Подобные носят крестьяне в полях. И рыбаки на лодках. Помню, в похожей шляпе рассекал по волнам богатенький дяденька на съемках «Шелеста осенних листьев».

Основа хореографии — таттинг. Это очень точные, четкие, геометрические движения в быстром ритме. Руки танцоров создают связки фигур, где углы выверены до миллиметра. Очень-очень круто и при этом легко и просто выглядит — со стороны. И невероятно сложно в исполнении, если за плечами нет долгих лет подготовки.

— Локоть ниже! Танцор, крайний справа — торопишься. Пальцы вместе! Угол не тот. Не синхронно. Заново! Нет, снова сбились. Рисунок уплыл… Заново, на счет три… Стоп! Центр спешит.

Центр — это я, как самая маленькая. Сердцевина необычного цветка, где люди в шляпах — подвижные лепестки.

Этот танец мы снимали восемь часов с множеством перерывов. Под конец я не чувствовала рук. Кончики пальцы от напряжения онемели.

Это было круто.

И уже после этих выматывающих дней (репетиции плюс сами съемки заняли больше недели) Вихрь полетел на «историческую» родину.

В Гуйлинь.

Глава 17

Неделя перед отъездом выдалась насыщенная. Кроме бесконечных репетиций и съемок кинофильма, ещё и подзабытый (за суетою) мерч подъехал.

А, да! Цитрусовые наконец-то определились с новым названием фильма. Но я его вам пока не скажу. Потом, в более подходящий момент, чтобы понятненько было, почему именно так.

Мерч — это замечательно. Для меня и других «родственников» из драконьего сериала всё свелось к двум фотосессиям и одному видеоролику. Основная сложность была в том, чтобы совместить работу для продвижения с графиком съемок и репетиций.

В итоге, первый заход снимали на рассвете. Студийные съемки, хороший свет, выстроены декорации (драконий храм, комната со статуей). Сели-встали-улыбнулись-нахмурились… И т.п. минут сорок пять в сумме. Это для постеров.

Дополнительно минут двадцать в «героических» образах на фоне хромакея. Зеленый фон позже «волшебным образом» превратится в какие-то из использованных в сериале локаций.

Затем, через день, в глубокой ночи мы записывали «марионеточный» ролик. Это я его так из-за тросов обозвала. Суть в том, что меня подвесили в воздухе, выдали меч, попросили «красиво» им помахать. Помахать — цитата.

Мастер Чжао за такую формулировку кому-то, мне так кажется, сделал бы секир-башка (или как оно на китайский манер?). К счастью для стаффа, мастер меча не почтил своим вниманием рутинную съемку для продвижения.

Не исключено, что скучным мне процесс казался из-за предваряющей двенадцатичасовой танцевальной практики. И хлопков бумажным веером от учителя Дуаня. Очень практичная штука в жару: и тебе обдув, и инструмент для безболезненного, но донельзя обидного втыка ученикам.

Второй фотосет, тоже рассветный и студийный, мне запомнился больше всего. Наконец-то мы добрались до мерча! Кто-то креативный заморочился, напряг извилины. И выдал нечто — на мой взгляд — шедевральное.

Азия устроила нам чайную церемонию. С куклами. Девочкам: мне и Сюин предстояло «пить чай» со своими фарфоровыми копиями. Тогда как парням дали разные задания.

Воинственный третий брат фехтует со своим образом (его в итоге сделали менее круглощеким, чем на рендере). Старший брат со своей куклой разбирает доклады от министров.

Это был восторг. Чистый, незамутненный, детский: мой внутренний ребенок (девочка-девочка, даром, что до этого мечом в воздухе махала) пищал от восторга.

Лу Сюин и наставник старшего принца (о нем позже) получили строгие китайские сервизы. Тогда как для меня и ещё раз меня, только куколки, раздобыли чайный комплект, больше смахивающий на западный. Да что там, я вполне могу представить похожий набор посуды в бабушкином буфете, где-то около хрусталя.

Мнение режиссера: он больше сочетается с образом Цзыюй.

Нет вопросов: он художник, он так видит. А я только за, всеми четырьмя руками (две из них на шарнирах).

Кукол сделали покрупнее, чем представлялось по рендерам. Меня усадили на колени (прямо на круглый стол, ага, не на полу же нам, таким красивым, восседать?), как бы визуально «утрамбовали». Но всё равно — на фото видно соотношение меня и игрушечной малютки.