Мастер Рун. Книга 6 (СИ) - Сластин Артем

Каждая пластина требовала полной концентрации, потому что схема была сложной, пятнадцать рун на каждую, и все они должны были быть связаны друг с другом так, чтобы образовывать единый контур, а любая ошибка означала, что пластина пойдёт в брак и придётся начинать заново, и я не мог себе позволить ошибок, просто принципиально. Во-первых время, а во-вторых — финансы.

Первые две пластины я сделал за ночь, и когда закончил, то понял, что этер у меня почти кончился, а голова гудела так, словно по ней кто-то прошёлся молотком. Я попытался медитировать, чтобы восстановить силы, но уснул прямо в позе лотоса и проснулся только через несколько часов с затёкшей шеей и ощущением, что меня переехал обоз.

Цао принёс остальные пластины к обеду второго дня, как и обещал, и я сразу взялся за работу, не дав себе передышки, потому что время шло, а у меня оставалось всего несколько дней до того, как группа снова соберётся и мы пойдём на Этажи, и я хотел, нет, мне нужно было закончить доспех до этого момента, это стало моей идеей фикс. Хотя казалось бы, что изменится от того, что я сделаю броню за месяц или два. Но я пошел на принцип сам с собой.

К вечеру четвёртого дня у меня было готово двадцать восемь пластин, и я понял, что не дотяну до конца, потому что этер кончился совсем, а тело отказывалось слушаться, и я просто сидел за верстаком, уставившись в одну точку и пытаясь заставить себя подняться и пойти медитировать, но не мог, потому что ноги не держали, а голова кружилась так, что я боялся упасть.

Тогда я заставил себя, через силу, через боль, дотащиться до своей циновки, сесть в позу лотоса и закрыть глаза, считая вдохи и выдохи, и проваливаясь внутрь себя, туда, где бурлил этер, только его почти не было, тонкая струйка, еле заметная, и я цеплялся за неё, пытаясь раздуть хоть что-то, и сидел так, не знаю сколько, может час, может три, пока не почувствовал, что этер начал возвращаться, медленно, по капле, но возвращаться.

Когда открыл глаза и понял, что уже утро пятого дня, и что просидел в медитации всю ночь, и что тело затекло так, что я не мог пошевелиться, но этер был, немного, но достаточно, чтобы закончить последние две пластины. Зато хорошо так поднялись навыки, так что всё к лучшему. Пусть и как обычно, через боль, пот и слёзы.

Навык повышен. Медитация — 7.

Навык повышен. Медитация — 8.

Навык повышен. Контроль этера — 5.

Я встал, пошатываясь, и подошёл к верстаку, взял стило, и начал работать, медленно, аккуратно, потому что спешить было уже некуда, и главное было не накосячить. Поэтому делал всё правильно, тщательно выверяя каждую линию, каждый угол, и когда закончил последнюю, тридцатую пластину, то просто сел на пол и засмеялся.

У меня получилось! Я сделал это! Все тридцать пластин были готовы, и теперь оставалось только собрать их в единый доспех.

Две пластины, которые должны были идти на спину, я сделал особенными, потому что на них, помимо защитных рун были ещё и накопители этера, большие, сложные, с дополнительными контурами, которые позволяли закачать в них этер заранее и использовать его во время боя, не тратя свой. Я рассчитал, что такие накопители смогут поддерживать доспех в боевом режиме около пяти минут, и это было не много, но достаточно для короткой схватки, а если я сделаю накопители больше, то и время увеличится, но сейчас мне хватит и этого.

Разложил кирасу на верстаке, взял в руки первую пластину и остановился. У меня совсем вылетело из головы то, как я буду их скреплять.

В отчаянии я схватился за голову. Ещё одна сложная, кропотливая работа, к которой я не был готов.

Впрочем, инструмент для сверления бронзы — коловорот у меня был, купленный заранее. Каждое отверстие нужно было сделать в строго определённом месте, отступив ровно три миллиметра от края пластины, чтобы не нарушить целостность рунического контура и при этом обеспечить надёжное крепление. Любой скол или трещина от чрезмерного давления — и пластина испорчена.

Я зажал первую пластину в тисках, обернув её мягкой кожей, чтобы не оставить царапин. Приставил сверло к намеченной точке, и начал вращать ручку. Медленно, слой за слоем, сверло вгрызалось в металл. Я так устал, что мне казалось, что это длится целую вечность. Наконец, сверло пробилось насквозь. Правда только одно. А нужно было по шесть на каждой пластине, плюс дополнительные для стыковки. Всего — почти двести отверстий.

Я работал автоматически, через силу, стиснув зубы. Важно было не давить слишком сильно, но и не слишком слабо, нужно было чувствовать материал. Бронза — капризный сплав, она могла закусить сверло или дать скол. Потеря концентрации сейчас была бы фатальной. И только когда я закончил работу, до меня дошло, что можно было попросить мастера сделать это за небольшую доплату. У него явно и инструмент получше и опыта гораздо больше.

Тяжело выдохнув, начал пришивать пластины, одну за другой, используя прочную кожаную нить, которую купил заранее, и закрепляя каждую так, чтобы она перекрывала соседнюю, как чешуя, и чтобы между ними не было зазоров, и работа шла медленно, глаза слипались, но я не останавливался, и к середине дня кираса была готова.

Аккуратно на вытянутых руках поднял её и осмотрел со всех сторон. Выглядела она странно, бронзовые пластины на кожаной основе, и руны на них светились слабым голубоватым светом, еле заметным, но я знал, что это работает, чувствовал это, и теперь нужно было проверить на практике.

Я надел кирасу на себя, застегнул ремни на боках, и сразу почувствовал тяжесть, не критичную, но ощутимую, бронза весила прилично, и доспех давил на плечи, но это было терпимо, и я попробовал подвигаться, поднять руки, наклониться. В принципе нормально. Пластины не сковывали движения, их размер позволял броне гнуться в нужных местах вместе с телом, и это было хорошо, значит я всё рассчитал правильно.

Теперь оставалось запустить систему и проверить, работает ли защита, и для этого мне нужно было влить этер в накопители на спине. Снова пришлось снимать кирасу и разворачивать ее на столе. Я потянулся к накопителям, положил ладони на пластины и начал медленно, осторожно, закачивать этер из браслета, чувствуя, как руны на спине начинают нагреваться и светиться ярче, и как накопители заполняются, и когда они были заполнены практически полностью. Сам я был выжат досуха, оставляя в остатке пару единиц этера для себя и чувствуя, как меня тошнит словно от долгого голода. Плохая практика, очень плохая. Но деваться некуда.

И вот наконец кираса на мне. Почувствовал, как она ожила, как руны на всех тридцати пластинах засветились разом, и как вокруг моего туловища образовался тонкий, почти невидимый слой этера, мягкий и податливый, словно вторая кожа, идеально сочетающаяся с самой кожаной основой доспеха.

Я выдохнул и улыбнулся.

Эта хреновина работала. Она действительно работало, и теперь мне нужен был кто-то, кто ударит меня и проверит, насколько хорошо работает защита. Почему-то я сразу подумал о Цао. Наверное, потому что старик был сильным практиком и мог контролировать силу удара?

Я вышел из своей комнаты и направился в кузню.

Цао стоял у наковальни и что-то ковал, и когда я вошёл, он поднял голову и посмотрел на меня, и его глаза расширились, потому что я выглядел, наверное, как зомби, небритый, с кругами под глазами, в кирасе, которая светилась рунами, и он отложил молот и подошёл ближе.

У меня закружилась голова.

— Ты там не помер? — спросил он.

— Живой вроде, — прошептал я, не совсем понимая, как оказался на полу, ведь только что стоял и шёл к нему. Вот жеш задница!

— О, паря, да ты перегорел, — кузнец схватил меня под локоть, поднимая одной рукой, и силы в нём было ещё достаточно, чтобы скрутить меня в бараний рог.

Затем перехватил, так же не аккуратно, за шкирку и утащил на кухню, где заставил меня поесть и выпить три кружки обжигающей настойки, которая жгла горло и желудок, но возвращала хоть какое-то подобие жизни в тело.