Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь

— Согласна, Наставник, — кивнула я. — Так и сделаем.

Глава 53

Похоже, настроение Ньёрда, повелителя морей и океанов, постоянно менялось во время нашего путешествия. То он гневался, насылая шторм и вынуждая нас отсиживаться на берегу, то, типа, махал рукой, мол, драугр с вами, плывите — и мы шли под парусами при относительно благоприятном ветре, не теряя из виду побережье Франкии... пока однажды пасмурным утром Тормод не сказал:

— Мы приближаемся к землям данов. И если ветер не переменится, дальнейшее наше путешествие может стать очень небезопасным.

— Нас целая армия, — возразил Рагнар. — Зачем данам рисковать, вступая с нами в морскую битву? Они же не знают, сколько серебра мы везем на своих кораблях.

— Ну, если мы возвращаемся с вика, то понятно, что не без добычи, — усмехнулся в усы Тормод. — Впрочем, я смотрю тучи рассеиваются, и ветер скоро может перемениться. Потому, думаю, сто̀ит дождаться этого, и попробовать пересечь море напрямую, подальше от опасных берегов.

Однако на этот раз нам не повезло.

Едва мы удалились от берега данов так, что его стало еле видно, ветер переменился и заметно усилился, словно Ньёрд, наконец, перестал сомневаться и решил либо утопить нашу флотилию, либо выбросить ее на прибрежные скалы...

Свинцовые тучи заволокли всё небо, волны становились всё выше, и мы приняли решение немедленно возвращаться к берегам вражеской земли.

К счастью — вовремя.

Едва мы успели доплыть до более-менее пологого берега и вытащить на него наши драккары, как разразился сильнейший шторм, который однозначно перемолол бы нашу флотилию в щепки.

— Это надолго, — нахмурился Рагнар, глядя на черное небо и стену ливня, по которой зло хлестали молнии. — Рано или поздно даны нас обнаружат и попытаются напасть.

— Нужно ставить лагерь, — проговорила я. — Вкопаем драккары в берег на четверть глубины корпуса, выстроив их кру̀гом, и в случае нападения данов у нас будет какое-никакое укрепление, в центр которого мы поставим саамских лучников. Пусть стреляют навесом по приближающейся армии врагов.

— Отличная мысль, — кивнул Тормод. — Но всё же я надеюсь, что даны не успеют собрать достаточно крупное войско для того, чтобы атаковать нас — это требует довольно много времени.

Но увы, на этот раз Наставник ошибся...

Шторм бушевал двое суток. А на третьи, когда тучи наконец начали расползаться в стороны, словно гнилая материя, а у уставших волн остались силы лишь на то, чтобы еле-еле поглаживать берег, мы увидели, как из полосы утреннего тумана стали выходить даны.

И с каждой секундой их становилось всё больше и больше...

— Не знаю как они это сделали, но, похоже, даны собрали армию почти вдвое больше нашей, — задумчиво произнес Рагнар.

Я примерно представляла кто мог нашептать данам и о нашем лагере, и о богатствах, которые мы везем... Однако сейчас это было уже неважно.

— Для того, чтобы уничтожить нас, им придется штурмовать какое-никакое, а укрепление, — заметила я. — Причем поджечь его горящими стрелами даны не смогут — за два дня ливень отлично пропитал водой наши корабли. Так что силы у нас практически равны, и вряд ли их конунг захочет перемолоть свою армию об нашу.

— А он и не будет этого делать, — невесело хмыкнул Рагнар. — Пока что.

И я тут же поняла, о чем он...

От линии данов, выстроившихся в «стену щитов», отделилась рослая девица в сверкающих доспехах. В правой руке у нее был боевой топор, причем казалось, что и защитное снаряжение воительницы, и ее оружие были вырезаны изо льда. А в левой руке она держала обычный меч, показавшийся мне знакомым...

Но не необычное вооружение поразило меня больше всего, а то, что, стараясь полностью соответствовать образу скандинавской богини смерти, девица выкрасила левую часть лица красной краской, а правую — черной.

— Королева Хель, — прищурившись, произнес Рагнар. — Та, из-за которой я утратил власть и вынужден был бежать с берегов своей родины. Кажется, настало моё время поквитаться с ней за всё...

Но дроттнинг данов интересовал не мой муж.

Подняв вверх руку с топором, воительница закричала голосом слишком сильным даже для девушки с плечами шириной как у взрослого скандинавского воина:

— Я, королева Хель, вызываю на хольмганг конунгов Лагерту, истинную правительницу Норвегии. И пусть наша схватка решит исход этой битвы. Если Лагерта убьет меня, то она и ее люди беспрепятственно покинут мою страну. Если же я убью королеву нордов, то ее армия просто оставит на берегу все трофеи, захваченные у англов и франков, и может убираться восвояси.

При этом глаза Хель полыхнули ледяным пламенем, который я уже однажды видела в чертоге О̀дина при близком знакомстве со скандинавской богиней смерти...

— Хитрый ход, — невесело усмехнулся Рагнар. — Она уверена в своей победе, и хочет, чтобы после твоей смерти наши люди не бросились мстить за тебя, вступив в битву с ее армией. А когда мы выкопаем драккары из земли и начнем на них грузиться, тут они нас и перебьют. Пожалуй, ну эту Хель к йотунам с ее предложением. Пойду-ка лучше я с ней разберусь, а там будь что будет.

— Нет, муж мой, — покачала я головой. — Я не могу тебе рассказать всего, но этот наш бой с ней начался не сегодня, а очень давно, и в совершенно другом мире. Может быть если я выживу, то поведаю тебе обо всем.

— Осторожно, дроттнинг! — произнес Тормод. — Похоже, эта дева настоящее земное воплощение богини смерти, ибо в сагах описаны ее несокрушимые ледяные доспехи и смертоносный топор, который так и называется «Хель».

— Что ж, — вздохнула я. — Это значит, что настало время извлечь из ножен мой Тюрфинг и наконец испробовать его в деле.

Глава 54

Рагнар не спорил со мной. Он лишь неотрывно смотрел на меня, и в его взгляде читались одновременно и глубокая печаль, и понимание, что битва, которая должна произойти сейчас — не его. Королева Хель вызвала именно меня на хольмганг конунгов, и если б я отказалась, это было бы равносильно признанию поражения. Примерно, как тогда, в другом мире и в другом времени, когда распорядитель турнира громко произнес:

— А сейчас на ринг приглашается Валькирия от нашего клуба, и Хель от клуба гостей!

Я тогда не отказалась от поединка, победив в котором расслабилась — и получила подлый удар от своей соперницы, в результате которого оказалась здесь, в Скандинавии пятого века... Что ж, теперь, практически в аналогичной ситуации, просто придется быть осторожнее, вот и всё.

Тормод торжественно поднес мне Тюрфинг, который я вытащила из ножен — и клинок, поймав отполированной поверхностью солнечный лучик, просочившийся между тучами, заиграл огненными отблесками, словно внутри него начало медленно разгораться жаркое пламя.

— Хель против валькирии, ледяное оружие мира мертвецов против небесного огня Тюрфинга, — торжественно произнес Наставник. — Это будет великий бой, который скальды пронесут в своих песнях через столетия!

— Вряд ли, — произнесла я, взвешивая в руке про̀клятый меч, выкованный гномами-цвергами. — Воины проигравшей стороны постараются о нем забыть, а победителям просто никто не поверит. Даже скальды не решатся рассказать о битве двух женщин, в тела которых вселились дочери О̀дина и Локи — слишком уж неправдоподобным будет такой сюжет.

Я уже не сомневалась, кем была королева данов. Слишком быстрый взлет от никому неизвестной девушки до правительницы целой страны, слишком необычно выглядящие доспехи... Похоже, мое Великое Испытание началось не в Асгарде во время спора Всеотца с Ньёрдом, а намного раньше. В тот момент, когда наш небольшой клуб исторического фехтования посетила группа очень необычных гостей во главе с девицей, лицо которой было раскрашено в цвета скандинавской богини смерти...

— Возьми хотя бы щит, — попросил Рагнар.

Я покачала головой.

— Он мне будет лишь обузой, которую топор Хель разрубит с одного удара. Потому прости, но я обойдусь без щита. И да, если что, воспитай Фридлейва истинным воином. Таким же, как ты.