Мастер кристаллов (СИ) - Ан Игорь

Или как будто нас сюда привели. Интересно, кто? Кто из конвоиров?

Я вспомнил поляну Лимы — ту, с камнем, где я учился медитации. Я искал её, и не так-то просто было найти. Значит, поляны не видны тем, кого туда не звали? Интересно, сколько людей в деревне практикуют медитацию? И у всех есть свои места силы?

— Хватит, — Грил остановился в центре поляны. — Здесь.

Конвоиры грубо развернули нас, поставили на колени. Я больно ткнулся ногой в траву и шикнул, но успел заметить, что Геб стиснул зубы, а Юджа… Юджа смотрела на Грила с таким выражением, будто прикидывала, сколько времени займёт его убийство.

Грил подошёл ко мне, схватил за подбородок, задрал голову.

— Ну что, сборщик, — усмехнулся он. — Хорошо погулял? Много кристаллов насобирал? Жаль, не пригодятся.

Я молчал. Кисти медленно и плавно двигались за спиной. Едва-едва, чтобы не заметили. Миллиметр за миллиметром. Получалось плохо. Очень плохо. Но я старался.

— Барак не обрадуется, — сказал я вслух, чтобы хоть немного потянуть время.

Грил моргнул.

— Чего?

— Барак, — повторил я. — Он хотел получать долю. Если ты меня убьёшь сейчас, он ничего не получит. Думаешь, он похвалит тебя за такое усердие?

Грил расхохотался. Встал, отошёл на шаг.

— Ты правда думаешь, что Барак будет переживать из-за какого-то доходяги, который, к тому же ещё ничего ему не отдал? — он покачал головой. — Барак — реалист. Мёртвый сборщик лучше, чем сборщик, который не платит. К том же у нашего хозяина есть другой план.

Вот тут я напрягся и превратился в слух. Но тупой засранец больше ничего не сказал, а на мой вопрос, кто он такой — их хозяин, лишь хмыкнул и произнёс невпопад:

— А если мы ещё и концентрат с тебя снимем — вообще красота!

Я вдруг не к месту, понял, что концентрат можно собрать и без топольника. А с ним просто больше. Вот зачем мне сейчас это знание?

Грил развернулся к своим.

— Давайте, кончайте с ними. Сначала этих двоих, — он указал на Геба и Юджу, — а потом разберёмся с умником.

Я замер. Последняя ниточка, стягивающая мои запястья вместе, лопнула.

— Ган, — голос Геба дрогнул. — Если что… я…

— Заткнись, — перебил его конвоир и замахнулся ножом.

Время сжалось в точку.

Я выдохнул. Собрал всю злость, всю ярость, всё отчаяние — и вложил их в одно слово.

— СТОЙ!

Голос ударил, как взрыв. Конвоир замер с занесённой рукой. Грил дёрнулся, застыл на полпути. Юджа моргнула — на неё, кажется, не подействовало. Но трое… трое стояли как вкопанные.

Сработало!

Не так мощно, как тогда, с тварью. Слабее. Меньше. Но сработало.

— Твою мать, — выдохнула Юджа.

Я рывком избавился от пут. Одно движение — и верёвки упали с запястий.

Грил очнулся первым.

— Ах ты ж…

Я не дал ему договорить. Метнулся вперёд.

Метился плечом, но запнулся и смог только боднуть урода в живот. В шее что-то хрустнуло, в глазах потемнело, но я устоял.

Потянулся рукой, выхватывая из-за голенища сапога Грила свой нож — тот самый, что он забрал у меня. Кубарем прокатился по траве к Юдже, полоснул по её верёвкам.

— Живо!

Юджа не нуждалась в уговорах. Она взвилась с колен, как пружина, оказалась рядом с одним из конвоиров, выхватила его нож, и через секунду ушлёпок уже хрипел, зажимая распоротую шею. Второй оттаял, попытался отскочить, но Юджа догнала его в два прыжка. Короткий удар — и он сложился пополам, хватаясь за живот.

Я бросился к Гебу, перерезал его путы. Брат крутанулся на месте, заслоняя меня собой.

— Где оружие? — рявкнул он.

— Нет, — выдохнул я. — Только это.

Я протянул ему свой нож. Геб скривился, но схватил его.

Сзади на него навалился Грил. Нагрудник Геба вспыхнул голубым.

Грил оскалился, выхватил свой нож.

— Ну давай, стражник, — процедил он. — Покажи, чему тебя учили.

Они схлестнулись.

Я смотрел и не верил глазам. Геб был быстрее, но Грил — мощнее. Удары сыпались градом. Геб уходил, уворачивался, но Грил теснил его. Теснил, заставляя отступать. А что Геб мог сделать против вооружённого Стража с кухонным ножом? Он едва умудрялся оставаться не раненым.

— Ган! — крикнула Юджа. — Нож!

Она метнула мне свой трофей — тот, что забрала у конвоира. Я поймал, но что я мог предпринять? Я даже стоять толком не умел против такого противника, как Грил.

Грил сделал выпад. Геб отшатнулся, споткнулся о корень, упал. Грил навис над ним, занося нож.

— Прощай, стражник.

Время снова сжалось.

Я прыгнул. Не думая, не рассчитывая, просто прыгнул вперёд, выставив нож. Лезвие вошло Грилу в бок под броню, в тонкую щёлку — неглубоко, по касательной. Грил взвыл, отшатнулся. Из раны хлынула кровь.

— Сука! — заорал он.

Геб вскочил, оттащил меня назад. Грил стоял на коленях, зажимая бок. Кровь текла сквозь пальцы, заливала траву.

— Всё, — выдохнул я. — Хватит.

Грил поднял голову. Посмотрел на меня — и вдруг расхохотался. Сквозь боль, сквозь кровь — расхохотался.

— Хватит? — прохрипел он. — Ты думаешь, хватит? Ты, дохляк, который даже нож держать не умеет? Ты думаешь, я испугался?

Он сплюнул кровь.

— Рина так же скулила, когда её убивали, — сказал он. — «Хватит, не надо». А мы всё равно взяли своё. И тебя возьмём. И всех вас.

Хоть я и понимал, всё что он говорил — ложь. Он просто провоцирует меня, насмехается, но имя Рины ударило, как пощёчина. И не меня — Гана-настоящего.

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

«Он не посмеет!»

— Она скулила? — мой голос изменился. Стал глубже, ниже. Чужим. — Она просила пощады?

Грил кивнул, ухмыляясь сквозь боль.

— Скулила, как собака. А этот, — он кивнул в сторону своих подручных, — пнул её, чтоб заткнулась. Красиво так пнул. Волосы её рыжие в грязи извалял…

Дальше я не слышал.

Внутри меня полыхнуло. Мир залило красным. Я перестал быть собой — или, наоборот, стал собой настоящим. Тем, кто всегда жил внутри этого тела. Тем, кто любил Рину.

Моё тело двигалось само.

Я подошёл к Грилу. Он попытался встать, но я ударил его ногой в грудь — не по-боевому, неуклюже, но он и так еле держался. Он упал на спину. Но тут же поднялся на колени. Дальше я ему не позволил, навис над ним, посмотрел в глаза.

— За Рину, — сказал я чужим голосом.

Нож полоснул по горлу.

Кровь хлынула фонтаном, заливая меня, заливая траву. Грил захрипел, забился, но я держал его за волосы, смотрел в угасающие глаза, пока они не остекленели.

Тишина.

Нет. Звон в ушах. И гулкие удары сердца. Бух! Бух! Ноги подкосились, и я осел.

Стоя на коленях в крови, я сжимал окровавленный нож.

Выпучив глаза на мёртвого подельника, рядом хрипели двое конвоиров. Юджа контролировала их, но смотрела на меня.

— Твою мать, — выдохнула она. — Твою мать, Ва… Ган. Ты…

Я моргнул. Красная пелена спала.

И меня вывернуло.

Я упал на четвереньки, меня рвало прямо на траву, в кровь, в грязь. Руки тряслись, нож выпал. Я только что убил человека. Я перерезал ему глотку. Я смотрел, как он умирает.

— Ган! — Геб подскочил ко мне, схватил за плечи. — Ган, ты как?

Я не мог ответить. Я только смотрел на свои руки — красные, липкие, чужие.

Юджа подошла к конвоирам. Посмотрела на них, потом на нас.

— Их тоже придётся убить, — сказала она спокойно, будто о погоде говорила. — Если они вернутся, Барак узнает. И тогда всем нам крышка.

Геб посмотрел на меня. Я кивнул — сам не знаю, зачем. Наверное, потому, что понимал: она права. А может, совсем не соображал, что происходит.

Юджа подошла к первому. Короткое движение — хруст. Второй дёрнулся, попытался отползти, но Юджа догнала его в два шага. Ещё один хруст.

Всё.

Я сидел в луже крови и смотрел, как космодес стаскивает трупы в одну кучу. Геб стоял рядом, тяжело дыша, не помогал Юдже. В его глазах читался ужас.

— Кто она такая? — прохрипел он.

Кажется, он уже был не рад, что помог. В глазах Геба отражалось сомнение.