В ловушке времени (СИ) - Ахминеева Нина

— Олег Николаевич, к вам посетитель, — с дежурной любезностью сообщила медсестра.

— Управляющий? — уточнил Терехов.

— Нет. Это не Петр Петрович, — возразила Надежда. Выпорхнув в коридор, она тихо уведомила барона: — Время посещения ограничено получасом. Постарайтесь не волновать пациента.

— Учту.

Краснов шагнул в палату. Обоняния коснулся запах лекарств. Своего кровного врага Костя увидел моментально. Он предполагал, что выглядит Терехов неважно. Но вот такого… не ожидал. В приятном глазу полумраке на навороченной медицинской кровати лежал бледный, изможденный старик.

— Кто вы? — выдохнул он.

Присмотревшись к визитеру, Терехов судорожно вцепился в простыню. И, казалось, оцепенел от испуга.

«Ты смотри-ка, узнал», — промелькнула мысль у Кости.

Наклонив голову набок, он рассматривал врага. От графа Терехова осталось лишь жалкое подобие человека. Много лет Константин мечтал о том, как этот подонок сдохнет, но сейчас, оказавшись с ним лицом к лицу, вдруг с удивлением осознал, что испытывает лишь отвращение.

— Барон, зачем вы пришли? — просипел тяжелобольной старик.

Не спеша отвечать, Костя подошел к кровати, сел на стул. Словно невзначай покрутил кольцо, активируя артефакт правды. Костя не солгал Елизавете, поведав о его основной функции. Но кроме нее у устройства имелась еще одна: собеседник не сможет молчать. А вот насколько будет искренен, вопрос открытый.

Константин положил ногу на ногу.

— Вы одновременно спали с моей матерью и с сестрой, — объявил он пугающе ровным тоном. — Версия матери о том, как и почему земля оказалась у вас, мне известна. Хочу услышать вашу интерпретацию событий.

Выпустив вконец измятую простыню, Терехов положил руки на живот, плотно переплел пальцы.

— Не думал, что эта… — нервничающий старик осекся. — Хочется понять, что баронесса вам про меня наговорила. Можете показать ее письмо?

Краснов молча взирал на Терехова. Тот криво улыбнулся:

— Ну да, переписка матери с сыном – не моего ума дела, — пожевав бескровными губами, граф со злостью выплюнул: — Уж не знаю, чего она там наплела, но я не насильник. Да, спал с обеими. Но не одновременно, тут ошибочка вышла. Первой была ваша мать. Сама на шею вешаться начала. Я на отдыхе скучал. Подумал, почему бы и не помочь женщине, страдающей без ласки мужа. Чуяло сердце, что не стоит с ней связываться. Такие озабоченные бабенки — как репей, хрен потом избавишься.

«Мразь, ты говоришь о моей матери!» — злость опалила разум Константина.

Не позволяя эмоциям одержать верх, он волевым усилием пресек их на корню. И внешне все так же остался невозмутимым.

Очевидно, воодушевившись спокойствием барона, граф продолжил:

— Месяц мы с баронессой покувыркались, а после честно ей сказал, что все, постельных утех больше не будет. Тогда у меня как раз начались отношения с Натальей. Молодая девка или дама за сорок – тут и выбор-то не стоял. Барон, ты же мужчина, должен меня понимать.

Видимо, не сомневаясь в мужской солидарности, граф в поиске одобрения посмотрел на Константина. Наткнувшись на его тяжелый взгляд судорожно сглотнул. Прежде размеренно попискивающие приборы стали звучать чуть громче, предупреждая о нарушении сердечного ритма.

«Помирать тебе пока рано», — мрачно отметил Краснов.

Побледневший до синевы Терехов взял с тумбочки стакан с водой. Утолив жажду, вернул опустевшую тару на место. Обессиленно откинулся на подушку.

— В тот день, когда ваш дом сгорел, у меня с самого утра все пошло наперекосяк, — признался Терехов еле слышно. — Наташка частенько ночевала у меня. В этот раз будить не стала, ушла тихо. Зато на столике в гостиной бумажку от врача оставила. Понесла она от меня.

«Что?! Сестра ждала ребенка от этого убожества?» — челюсть барона отяжелела, желваки ходуном заходили на скулах.

Увы, артефакт все так же безмолвствовал. Граф и сейчас был поразительно честен.

— Я откровенно ошалел от такой новости. Поехал на озеро поплавать, развеяться. Да и думалось на природе всегда легче. Лизке моей на тот момент лет шесть было. Но дочь — это ж так, ни о чем, — Терехов брезгливо поморщился. — Решил, коль Наташка пацана родит, так признаю. Наследником своим сделаю. А если девка получится, то помогу приемную семью ей найти, да деньжат буду подкидывать на содержание. О женитьбе даже не помышлял. Измаялась бы со мной Наталья. Плохой из меня муж, что уж тут скрывать.

«Да и человек дерьмо, — добавил про себя Константин. — Врезать бы тебе сейчас по морде, но совесть не позволит».

— Вернулся я в особняк, а там баронесса на террасе дожидается, — старик скривился, как от лимона. — Всучила мне дарственную на землю, потом кинулась на колени, умоляя ее не бросать. Цеплялась за штаны, ревела белугой. Совсем стыд потеряла. А тут еще и слуги смотрят… Довела, в общем. Сказал, что ее дочь от меня беременна. И пусть между собой сначала договорятся. Баронесса сомлела. А как очнулась, подхватилась и убежала. Вечером узнал, что дом ваш дотла сгорел. Наташка говорила, что у нее спящий дар пироманта. Похоже, повздорили бабы. Ей-богу не хотел, чтобы так все закончилось. Я ж человек, а не сволочь какая.

Приборы запищали тревожно-интенсивно.

«Не стоило Лизе все это слушать. Зря я это затеял», — запоздало понял Костя.

Догадываясь, что еще услышит, а главное, что произойдет потом, Костя быстро снял микрофон с лацкана. Ломая, сжал в кулаке.

— Барон, что ты с землей-то делать будешь? — прохрипел Терехов, схватившись за грудь.

— А что бы сделали вы? — холодно поинтересовался Константин.

— Не губи, барон. У меня пацаны растут. Как с долгами расплачусь, сразу же выкуплю у тебя землю. Двойную цену дам! А пока возьми мою Лизку. Девка она красивая, девственница. Прикажу ей — без писка твоей любовницей станет. Ради семьи моя дочь на что угодно пойдет! Тут даже не волнуйся.

«Хоть этого Лиза не узнает», — скрипнув зубами, Краснов поднялся со стула.

Подойдя к выходу, он обернулся. Старик приподнялся на кровати. Схватившись за грудь, смотрел на него в тревожном ожидании. Не скрывая презрения, Костя негромко сказал:

— Таких моральных уродов, как ты, надо заранее кастрировать, чтобы не плодились и не портили жизнь своим детям.

Что-то невнятно пробормотав, Терехов завалился на подушку. Приборы протяжно завыли. Распахнув дверь, Константин вышел в коридор. Не глядя по сторонам, он широким шагом пошел прочь от палаты.

Глава 22

Барон Краснов

В больничном парке все так же щебетали птицы, пахло травой и цветами. Константин понимал, что Лиза нервничает, ждет его возвращения. Однако вместо того, чтобы пойти к девушке, устало опустился на первую попавшуюся лавку. Он банально не мог заставить себя идти.

На людях Краснов всегда сохранял самообладание. Но теперь, когда удостоверился, что его никто не видит, позволил себе отпустить эмоции. Ссутулившись, Костя поставил локти на колени, сцепил руки на затылке. Ему было больно. Очень больно.

Увы, артефакт правды обмануть невозможно. Граф Терехов, безусловно, подлец, но не убийца. Вина в трагедии, случившейся семнадцать лет назад, лежит на баронессе.

Его собственная мать, та женщина, которая изначально считается хранительницей рода, уничтожила их семью. Ради того, чтобы удержать любовника.

Эта неприглядная истина рвала в клочья привычную картину мира, выворачивала душу Кости наизнанку. Не в силах шелохнуться, он невидяще смотрел на брусчатку.

— Ты справишься, — неожиданно послышался из наушника тихий голос Лизы.

«Она это мне или себе?» — Костя растерянно потер лоб.

Рассердившись на себя за слабость и за то, что вынуждает девушку ждать, он грозно нахмурился. Резко встав, быстро пошел по тропинке. Лизу увидел издалека. Она сидела на той же скамейке: спина прямая, подбородок приподнят. Вдруг она повернула голову и посмотрела на него в упор широко распахнутыми глазами. В них плескался коктейль из боли и упрямой надежды.